Девушка в муслиновом платье

Глава 2

Бранкастер-парк – родовое поместье графа Бранкастера – находилось в низкой болотистой местности в нескольких милях от Чаттериса, в графстве Кембриджшир. Неприметный, как и вся окружавшая его сельская местность, графский дом имел несколько запущенный вид, вероятно из-за пристрастия его светлости к азартным играм. Старшая дочь графа Бранкастера являлась хозяйкой дома лишь формально. Когда сын и наследник графа лорд Уидмор вместе с женой и подрастающими детьми переселился к отцу, роль леди Хестер в управлении делами была сведена к нулю. Несколько лет назад умерла ее мать, и некоторые, не слишком хорошо знавшие ее отца люди увидели выгоду в том, что она не вышла замуж. Они полагали, что леди Хестер сможет утешить убитого горем отца и заменит свою мать в качестве хозяйки Бранкастер-парка и дома на Грин-стрит. В действительности же граф недолюбливал свою покойную супругу и потому не особенно горевал о ее смерти в предвкушении привольной холостяцкой жизни. В своей старшей дочери он видел не утешение, а обузу. И знакомые частенько слышали, как он, будучи навеселе, хвастал, что сейчас ему живется совсем не хуже, чем прежде.

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти деньги будет довольно трудно собрать.

– Это не играет никакой роли, – перебил его сэр Гарет. – Если леди Хестер окажет мне честь, согласившись стать моей женой, я распоряжусь имуществом в ее пользу в том объекте, в каком порекомендуют наши адвокаты.

Глубоко тронутый таким благородством, граф благословил будущего зятя и пригласил его приехать с визитом в Бранкастер-парк на следующей неделе. Затем отменил запланированные встречи с друзьями и на следующий же день выехал из Лондона, чтобы подготовить дочь к неожиданному счастью, выпавшему на ее долю.

Леди Хестер была удивлена его внезапному появлению, так как знала, что он собирался ехать в Брайтон. Ее отец был вхож в круг принца-регента и проводил летние месяцы в апартаментах на Стейне или в самом Павильоне, где предавался увеселениям со своим венценосным другом и играл в вист с его братом Йорком, делая чрезвычайно высокие ставки. Его супруга и дочь никогда не входили в круг женщин, с которыми он обащался в Брайтоне, поэтому в конце лондонского сезона леди Хестер вместе со своими братом и невесткой переезжала в Кембриджшир, откуда была вынуждена ежегодно наносить ужасно скучные визиты родственникам.

Родитель любезно сообщил ей, что приехать в родимое гнездо и причинить себе тем самым немалые неудобства его вынудила забота о ее благополучии. Прежде чем передать ей радостное известие, он выразил надежду, что она приведет себя в порядок, поскольку негоже принимать гостей в старом платье и пестрой шерстяной шали.

Хестер устремила на отца взгляд слегка близоруких глаз и произнесла больше со смирением, нежели беспокойством:

– Боже! У нас будут гости? Надеюсь, среди них не окажется тех, кого я особенно не люблю, папа?

– Разумеется, нет! – ответил он раздраженно. – Господи, Хестер, ты святого выведешь из терпения! Позволь мне сказать, дитя мое, что на следующей неделе мы будем принимать здесь сэра Гарета Ладлоу, и если ты его недолюбливаешь, то явно не в своем уме!

Хестер машинально разглаживала складки шали на своих плечах, словно для того, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах отца. При этих словах она опустила руки и недоверчиво переспросила:

– Гарет Ладлоу, сэр?

– Да. Что ты смотришь на меня так удивленно? – продолжал граф. – Полагаю, ты удивишься еще больше, когда узнаешь, зачем он едет к нам.

– Наверное, ты прав, папа, – проговорила Хестер задумчиво. – Не представляю, что может заставить его приехать сюда и как мы будем принимать его в это время года.

– Не беспокойся об этом, Хестер. Он приедет для того, чтобы сделать тебе предложение!

– Неужели? – произнесла она рассеянно и, подумав, добавила: – Наверное, он хочет, чтобы я продала ему одного из щенков Юноны. Интересно, почему он не сказал мне об этом, когда мы на днях встретились с ним в городе? Стоит ли ему тратить столько времени и сил на эту поездку? Вероятно, он хочет сперва посмотреть на щенка.

– Ради бога, девочка! – не выдержал граф. – На кой черт Ладлоу твои несчастные собаки?

– Да, действительно. Но тогда я не знаю, что и думать. – Она вопросительно посмотрела на отца.

– Глупая девчонка! Черт меня подери, если я не знаю, что ему от тебя нужно! – воскликнул граф с иронией в голосе. – Он приедет, чтобы просить твоей руки!

Хестер уставилась на отца. Лицо ее побледнело, затем залилось краской, и она отвернулась:

– Папа, умоляю тебя… Шутить так – нехорошо с твоей стороны.

– Но я вовсе не шучу, – ответил он. – Впрочем, меня не удивляет, что ты приняла мои слова за шутку. Признаться, когда он попросил моего позволения свататься к тебе, я и сам грешным делом подумал, что меня разыгрывают.

– Наверное, Гарет действительно разыграл тебя. – В ее голосе зазвучали веселые нотки.

– Нет, нет! Такого не может быть! Конечно, странно, что он увлекся тобой, в то время как ему пытаются понравиться многие женщины. Все они такие же родовитые, как ты. К тому же молоденькие и чертовски красивые… Честно говоря, он меня прямо-таки огорошил своей просьбой!

– Но он никогда не интересовался мной, даже когда я была молода и, как мне кажется, хороша собой, – стояла на своем Хестер, едва заметно улыбаясь.

– О! Тогда это было невозможно. Ты была очень милой, но он не замечал тебя, потому что был занят крошкой Линкомб.

– Верно, он меня не замечал, – согласилась Хестер.

– Вот-вот, – терпеливо продолжал граф. – Это потому, что он смотрел только на нее. Об этом все говорят. Знаешь, я подумал и понял, почему он выбрал именно тебя. – Заметив удивление на ее лице, пояснил с некоторым нетерпением: – Ну как ты не понимаешь! Это ж ясно, как день: Ладлоу нужна спокойная, воспитанная женщина, которая не будет забивать себе голову романтической чепухой или ждать, что он кинется в пучину страсти. Чем больше я думаю об этом, тем прочнее утверждаюсь в его разумности. Если он по-прежнему тоскует по Клариссе Линкомб, то едва ли захочет связывать судьбу с какой-нибудь молоденькой красоткой, которая будет ожидать от него возвышенной любви и пламенных страстей. В то же время жениться – это его долг. Уверяю тебя, он принял это решение, когда его брат погиб в Испании. И скажу откровенно, Хестер, я и не надеясля, что тебе так повезет. В твоем возрасте так удачно выйти замуж… Сестры будут тебе завидовать. Сэр Гарет – замечательная партия. Это просто чудо какое-то!

– Чудо, – повторила она отчужденно. – Да, чудо. И он едет сюда с твоего согласия. А ты не мог сначала поинтересоваться, как я отнесусь к его предложению? Мне не нужна эта замечательная партия, папа.

Граф не верил своим ушам.

– Не нужна? – протянул он изумленно. – Должно быть, ты не в своем уме!

– Может быть. – На лице Хестер появилась саркастическая улыбка. – Вам нужно было предупредить сэра Гарета, сэр. Я уверена, он не захочет жениться на слабоумной.

– Если ты думаешь, что это смешно, – сердито произнес его светлость, – ты ошибаешься.

– Да, папа.

Он взглянул на дочь, чувствуя, что она каким-то непостижимым образом ускользает от него. Она всегда была кроткой и послушной дочерью, но он часто ловил себя на мысли, что за ее внешней мягкостью может скрываться характер, которого он совсем не знает. Понимая, что нужно действовать более осторожно, он подавил свое раздражение и произнес тоном заботливого отца:

– Какая муха тебя укусила, моя дорогая? Только не надо говорить мне, что ты не хочешь замуж, потому что все женщины хотят вступить в брак.

– Да, конечно, – согласилась она со вздохом.

– Может, Ладлоу неприятен тебе?

– Нет, папа.

– Я так и думал. Он самый завидный жених в Англии. Столько достойных леди имеют на него виды! Тебе будут завидовать все незамужние женщины в городе!

– Ты в самом деле так думаешь, папа? Как это будет восхитительно! Только мне кажется, что при этом у меня будет странное чувство, будто я – это не я. Это нехорошо, когда сама себя не узнаешь.

Это загадочное и, как ему показалось, довольно бессмысленное замечание дочери вывело графа из равновесия, но он снова набрался терпения и продолжал:

– Это пустяки. Конечно, я никогда не думал, что он захочет вскружить тебе голову, но зато много раз видел, как он стоял возле тебя на балу, не обращая внимания на всех этих красоток, которые старались прельстить его. А потом вы садились и мило беседовали.

– Он очень обходительный, – согласилась Хестер. – И часто рассказывал мне о Клариссе, потому что я была с ней знакома. Больше никто не осмелится упоминать ее имя в его присутствии.

– А что, он и сейчас продолжает разговаривать с тобой о ней?! – воскликнул граф, смекнув, что в этом, возможно, и есть ключ к разгадке тайны.

– О нет, – ответила она. – Мы уже давно не говорили с ним на эту тему.

– Ну тогда зачем, черт возьми, ему тебя разыскивать, если он не хочет говорить об этой Линкомб? – настаивал он. – Уверяю тебя, он делал это для того, чтобы добиться твоего расположения!

– Нельзя сказать, что он разыскивал меня. Просто он настоящий джентльмен. Когда мы встречаемся с ним на приемах, он не может ограничиться одним поклоном и всегда подходит ко мне. – Умолкнув, она вздохнула и посмотрела на отца из-под полуопущенных ресниц. – Какая я глупая! Наверное, ты прав, и он действительно решил сделать мне предложение, после того как погиб его брат майор Ладлоу.

– Конечно, я прав. Он очень разумно поступил, выбрав тебя.

– О нет! – воскликнула она и замолчала, устремив перед собой задумчивый взгляд.

Графу стало не по себе. Невозможно было определить, что думает его дочь. На ее спокойном лице лежала печать грусти, а в голосе слышались тревожные нотки, напомнившие ему, как строптиво она отреагировала однажды на сообщение о том, что у него впервые попросили ее руки. Он припомнил, как кротко переносила она любые проявления его гнева и почтительно извинялась, когда не могла ему в чем-то угодить. С тех пор прошло пять лет. За это время его дочь стала старой девой. Какое-то время он еще взирал на нее, а потом сказал:

– Если ты упустишь этот шанс достойно выйти замуж, Хестер, то, значит, ты глупее, чем я думал!

Она устремила взгляд на его лицо и скривила губы в улыбке:

– Нет, папа, так нельзя.

Он проигнорировал ее замечание и продолжал:

– И ты и он вышли из того возраста, когда витают в облаках. Он очень приятный молодой человек и, я уверен, будет тебе хорошим мужем. И щедрым к тому же! У тебя будет столько денег «на булавки», что твои сестры лопнут от зависти, будет положение в обществе, ты станешь хозяйкой очень респектабельного дома. У тебя нет других привязанностей. Будь у тебя поклонник, тогда другое дело. Я сказал Ладлоу, что хотя и не знаю, как ты отнесешься к его предложению, зато могу заверить, что у тебя никого нет.

– Но это не так, папа, – возразила Хестер. – Уже много лет мое сердце принадлежит другому.

Она произнесла эту фразу так спокойно, что графу показалось, будто он неправильно ее понял. Он заставил ее повторить, и она с готовностью подчинилась. Потрясенный, он воскликнул:

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто тебя бросили?! Вздор! Я впервые об этом слышу! Прошу тебя, скажи мне, кто он?

Хестер встала и натянула на плечи шаль:

– Это не имеет значения, папа. Я никогда не интересовала этого человека.

Затем она вышла, оставив отца в гневном замешательстве.

Граф увиделся с дочерью во время обеда, когда вся семья собралась вместе. К этому времени он успел подробно обсудить волновавший его вопрос с сыном, невесткой и своим капелланом[2]. Во время разговора он не обращал никакого внимания на дворецкого, лакеев и камердинера, которые также слышали все, о чем говорил их хозяин. В конце концов в доме не осталось ни одного человека, который бы не знал, что леди Хестер получила весьма лестное предложение и намерена от него отказаться.

Лорд Уидмор, сделавшийся сварливым и раздражительным из-за расстройства желудка, был возмущен решением сестры не меньше, чем отец, однако его супруга, энергичная женщина с грубоватыми манерами, высказалась со свойственной ей прямотой:

– Ерунда все это! Просто блеф! Готова держать пари, сэр, что вы навязали Хестер свое мнение. У вас это хорошо получается. Ладно, я сама этим займусь.

– Она упряма, как осел, – раздраженно заметил лорд Уидмор, отчего его супруга громко рассмеялась и попросила не говорить чепухи, поскольку более кроткой женщины, чем его сестра, просто не существует.

И это была истинная правда. Хестер считалась образцовой дочерью, которой мог быть доволен самый требовательный отец. Она беспрекословно выполняла все, что ей говорили, никогда не дулась и не закатывала истерику, и не ее вина, что молодые интересные мужчины не проявляли к ней никакого интереса, но при этом она никогда не давала повода говорить о себе пошлости. Еще она была хорошей сестрой, на которую всегда можно было положиться, брала на себя заботу о маленьких племянниках и племянницах. Ни один из гостей, приглашенных на званый обед, даже самый занудливый, не был обделен ее вниманием.

Первым человеком, решившим обсудить с Хестер предложение сэра Гарета, оказался его преподобие Август Уайт-лиф, капеллан графа. Он воспользовался предоставившейся возможностью поделиться с ней своими мыслями по этому вопросу.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я затрону тему, которая, возможно, является для вас болезненной, – начал он. – Его светлость, должен вам признаться, оказал мне честь и поделился своими переживаниями, полагая, что я смогу убедить вас изменить свое решение.

– Я слушаю вас, – смущенно проговорила Хестер.

Мистер Уайтлиф расправил плечи и продолжал:

– Однако я счел нужным сообщить его светлости, что не могу взять на себя роль защитника Гарета Ладлоу.

– Вы очень мужественно поступили, – сказала Хестер со вздохом. – И я очень рада, потому что мне совсем не хочется говорить на эту тему.

– Я понимаю. Она вам, наверное, неприятна. Все же позвольте сказать, что я уважаю вас за ваше решение.

Она взглянула на него с некоторым удивлением:

– Боже мой! В самом деле? Но почему?

– Вы нашли в себе мужество отказаться от брака, на который с радостью согласилась бы любая другая женщина. Смею утверждать, что вы поступили так, как должны были поступить. Убежден, что ничего хорошего не вышло бы из союза между вами и этим легкомысленным франтом.

– Бедный сэр Гарет! Боюсь, вы правы мистер Уайтлиф: я показалась бы ему ужасно скучной женой, не так ли?

– Мужчине со столь ничтожными, как у него, интересами вы, возможно, и показались бы скучной, – согласился он. – Но для человека серьезного вы… Впрочем, я пока не хочу говорить об этом.

Он поклонился, взглянув на нее многозначительно, и вышел, оставив Хестер в состоянии замешательства.

Леди Уидмор, наблюдавшая из другого конца длинной галереи, где домашние собрались после обеда, за их разговором, позднее не преминула поинтересоваться его содержанием.

– Если он имел наглость заговорить с вами о предложении, полученном вашим отцом, Хетти, то, я надеюсь, вы его как следует осадили! Какая самонадеянность! Я уверена, это ваш отец подговорил его. Я ему прямо сказала, что он этим ничего не добьется.

– Благодарю вас. Вы очень добры. Только мистер Уайт-лиф не пытался меня уговаривать. Более того, он сказал моему отцу, что не будет этого делать. И, как мне кажется, поступил очень смело.

– Да? Вот почему лорд Бранкастер был такой мрачный. Вот что, Хетти, вам следует принять предложение Ладлоу, прежде чем Уидмор сумеет внушить вашему отцу, что вы хотите выйти за нищего.

– Но я не хочу выходить за нищего, – возразила Хестер.

– Господи, я знаю. Но у меня есть глаза, и я вижу, что этот Уайтлиф последнее время явно к вам неравнодушен. Самое неприятное, что Уидмор тоже это видит, а вы знаете, моя дорогая, какой он твердолобый. Ваш отец не лучше. Я уверена, Уайтлиф чем-то привел вас в смятение.

– Нет, он ничего не говорил, – сказала Хестер спокойно.

– Во всяком случае, он сказал вам, что Ладлоу все еще тоскует по девушке, с которой был помолвлен черт знает сколько лет назад, – уверенно проговорила леди Уидмор. – Если хотите моего совета – не обращайте на это внимания! Более интересного, общительного и веселого человека я никогда не встречала.

– Я тоже, – согласилась Хестер. – Только он меня не любит.

– Ну и что? Вот что я скажу вам, Хетти: не так часто женщины из нашей среды выходят замуж по любви. Возьмите хотя бы меня! Думаете, я любила Уидмора, когда выходила за него? Нет, конечно! Я тоже не пользовалась особым успехом у мужчин, и, когда он предложил мне выйти за него, я согласилась, потому что для женщины нет ничего хуже, чем остаться старой девой на всю жизнь.

– Ко всему привыкаешь, – сказала Хестер. – Значит, вы полагаете, Алмирия, что мы с сэром Гаретом подойдем друг другу?

– Господи, конечно! Если бы мне в свое время представилась такая возможность, я бы ухватилась обеими руками, – призналась леди Уидмор. – Я знаю, что вы его не любите, но это не имеет никакого значения. Хорошенько все обдумайте, Хетти. Едва ли вы дождетесь другого предложения, по крайней мере, столь же выгодного. Уверена, Уайтлиф попросит вашей руки, как только займет более высокое положение в Церкви. Выходите за Ладлоу, и у вас будет солидное состояние, высокое положение в обществе и хороший муж впридачу. Если откажетесь от его предложения – останетесь навсегда старой девой, не говоря уж о том, что ваш отец и Уидмор без конца будут осыпать вас упреками. Таково мое мнение.

Хестер слабо улыбнулась.

– К этому тоже можно привыкнуть. Иногда я думаю, что после смерти папы смогу жить одна в каком-нибудь маленьком доме.

– Не выйдет, – уверенно заявила леди Уидмор. – Ваша сестра Сюзан ни за что вас не отпустит. Вы нужны ей. Она надеется, что вы будете прислуживать ей и воспитывать ее гадких детей. И Уидмора такое положение вполне устроит, так что вы не дождетесь поддержки ни от него, ни от Гертруды, ни от Констанс. Вряд ли у вас хватит духу, чтобы воспротивиться им, милочка. Если хотите иметь свой дом, то выходите за Ладлоу и благодарите судьбу за представившуюся вам возможность. Другой может и не быть.

Закончив эту тираду, леди Уидмор направилась в свою спальню. По дороге она задержалась возле своего супруга и сообщила ему, что, вероятно, добилась своей цели, но предупредила, чтобы он и его отец держали язык за зубами.

А леди Хестер, отпустив служанку, задула свечи, опустила полог кровати, зарылась лицом в подушку и тихо заплакала.