Девушка в муслиновом платье

Глава 16

Сэр Гарет, к которому постепенно возвращались силы, конечно же, понимал, что ему следовало сообщить своим домашним о том, что он не стал жертвой похищения и не растворился в воздухе, но предпочитал пока оставить все как есть.

«Узнают, где я нахожусь, – и тут же разболтают всем, – думал он, – или, чего доброго, Троттон проявит рвение и, будучи уверен в том, что господин без него не обойдется, примчится в Маленький Стаугтон».

Бессмысленно было пытаться объяснить родным что-нибудь: если он попросит их не говорить другим о его местонахождении, то это лишь подстрекнет их любопытство. В конце концов, все знают, что он уехал на несколько дней в деревню, и подумают, что он решил продлить свое пребывание в Бранкастер-парке или на обратном пути задержался в доме одного из своих многочисленных друзей. Вернувшись в Лондон, Троттон, конечно, рассчитывал застать хозяина в доме на Беркли-сквер и, не обнаружив его там, наверное, решил, что Аманда снова сбежала от него. Что ж, по крайней мере, Троттон не будет беспокоиться.

Сэру Гарету пришла в голову мысль заручиться поддержкой шурина в поисках безымянного офицера штаба, и он даже начал писать ему письмо, но это оказалось для него слишком утомительным. Не успел он закончить страницу, как у него закружилась голова. А прочитав написанное, тут же порвал письмо. Уоррен наверняка подумает, что Гарет спятил. Уверив себя, что о нем никто не тревожится, сэр Гарет предался благостному отдыху.

Хестер тоже не торопилась сообщать близким о своем местонахождении. Пусть они думают, что она у своей сестры Сюзан. Если даже они каким-то образом узнают, что ее нет в Анкастере, то вряд ли будут сильно волноваться по этому поводу. Они удивятся, станут строить догадки и, вероятно, сочтут ее поступок чудачеством. Алмирия же, скорее всего, посчитает, что, отклонив предложение сэра Гарета, она покинула Бранкастер, чтобы не слышать упреков родственников.

Но сэр Гарет и леди Хестер недооценили свою родню. К несчастью, леди Эннердейл написала брату письмо, из которого явствовало, что дети ее пребывают в добром здравии и бодром настроении и передавала Хестер теплый привет, уверенная в том, что она в Бранкастере. Как и предполагала Хестер, леди Уидмор решила, что она хочет жить самостоятельно, о чем не преминула сообщить своему супругу. По ее мнению, предложение Ладлоу так подействовало на Хестер, что она решилась на этот неразумный поступок, ведь она всегда была немножко чудной.

Леди Хестер оказалась права и в том, что ее брат, узнав об исчезновении сестры, не слишком обеспокоился. Но она недооценила его страха перед скандалом. Лорд Уидмор не высказал бы ни малейшего возражения, если бы она уехала к одной из своих сестер, ведь этот факт никого не удивил бы. Но всем покажется весьма странным то, что незамужняя леди покинула дом своего отца и стала жить отдельно. К тому же ей нет еще тридцати.

– Что скажут люди, – вопрошал он свою супругу, – когда узнают, что Хетти пыталась сбежать из семьи? Ее необходимо найти и образумить, если, конечно, она не провела все это время с Гертрудой или Констанс. Она по рассеянности вполне могла перепутать имена и сказать «Сюзан» вместо «Гертруда». Надо немедленно написать им обеим.

В Лондоне тоже беспокоились по поводу отсутствия сэра Гарета гораздо больше, чем он ожидал. Троттон действительно подумал, что он продолжает разыскивать Аманду, но эта догадка отнюдь не принесла старшему конюху успокоения. Преданность господину, которому он служил с детства, а также завистливое отношение со стороны дворецкого и лакея не позволили ему довериться им. Он сказал только, что сэр Гарет задержался в доме одного из своих друзей, но сам был очень встревожен. То, как вел себя его господин, так не вязалось с обычными для него тактичностью и самообладанием. Троттон всерьез решил, что хозяин либо лишился рассудка, либо по уши влюбился в девчонку, которая не могла стать для него хорошей женой. Поначалу Троттон не имел особого мнения об Аманде и не видел в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме муслинового платья. Но оказалось, что он был не прав. И хотя он не поверил половине того, что она наговорила сэру Гарету, было очевидно, что добровольно она с ним не поедет. Как неразумно со стороны сэра Гарета гоняться за девицей, которая все время норовит сбежать от него! Раньше он никогда не совершал таких безрассудных поступков! Веселенькая история получится, если об этом скандале узнает ее отец или брат! Тот, кто любил сэра Гарета, должен был попытаться избавить его от необдуманных действий, считал Троттон, сам будучи очень привязан к хозяину.

Миссис Уэдерби тоже очень любила брата. Она видела, как он отправился в Бранкастер, и почти не надеялась на то, что он получит там отказ. А когда в конце недели стало известно, что он не вернулся в свой дом на Беркли-сквер, она окончательно поняла, что надеяться не на что: вряд ли он оставался бы в Бранкастере так долго, если бы его ухаживания отвергли. Со дня на день она ожидала от него письма, извещающего о помолвке, но его не было. Она не сомневалась, что он сообщит ей о своей помолвке раньше, чем всем остальным, но все же начала просматривать страницы «Морнинг пост» и других газет. Имени сэра Гарета в них не упоминалось, и тогда она решила, что с ним что-то случилось. Мистер Уэдерби мягко и терпеливо пытался ее убедить, что, если бы с сэром Гари случилось несчастье, ее давно известили бы об этом, но все было напрасно.

– Нет, – говорила она, – не знаю, что могло произойти, но у меня предчувствие, что с Гари не все в порядке.

Мистер Уэдерби, прекрасно знакомый с ее предчувствиями, посоветовал жене не волноваться зря и перестал об этом думать.

Но вскоре он случайно встретился в клубе с одним знакомым, слова которого заставили его вспомнить о переживаниях супруги. Чем больше он думал об услышанном, тем больше склонялся к мысли, что сведения эти представляют несомненный интерес для Беатрикс и могли бы в какой-то степени ее успокоить. Впрочем, информация была не настолько важной, чтобы сохраниться у него в памяти. Он вспомнил о ней, только когда рассказывал Трикси о молодом мистере Кендале, с которым столкнулся, выходя из клуба.

– Разумеется, я не знал, кто он, – с задумчивым видом сказал он жене. – Если я и встречал его в детстве, то совершенно не помню. Однако со мной был Уиллингдон, который представил его мне. Ты помнишь Джека Кендала, Трикси? Парня, который учился со мной в Кембридже? Он потом уехал в свое имение в Нортгемптоншире и женился на шотландке. Лет пять назад он умер, и я ездил на похороны, – добавил он, заметив, что жена не проявляет особого интереса к его рассказу. – Бедняга! После его женитьбы я встречался с ним довольно редко, но он был моим близким другом. Ну вот, этот парень, о котором я тебе говорю, его младший сын. Очень хорошо сложенный молодой человек, хотя не похож на Джека. У него, как и у матери, рыжие волосы. Удивительно, что мы с ним встретились. Постой, я еще что-то припоминаю, – сказал он, отвлекаясь от темы. – Ну конечно! Я все собирался тебе сказать, что встретился сегодня в клубе с Кливом, и он в разговоре со мной упоминал старого Бранкастера.

– Бранкастера? – сразу заинтересовалась Беатрикс. – Лорд Клив знает… Он говорил что-нибудь о Гарете?

– Нет, нет, ничего. Но из того, что он говорил, выходит, что Бранкастер в Брайтоне. Клив утверждает, что обедал с ним в тот день, когда он приехал из Бранкастер-парка. В тот же день он уехал в Брайтон, чтобы утром присоединиться к регенту. Мне показалось странным, что он уехал из Бранкастера на следующий же день после того, как туда приехал Гари, если, конечно, Гари выполнил свое намерение первоначально заехать к Райдсам. Он говорил, что собирается пробыть у них пару дней, не так ли?

– Да, конечно, и Гари всегда держит свое слово! Но в таком случае, Гари в Бранкастере нет! Уоррен, это ведь означает – хотя мне трудно в это поверить! – что леди Хестер отказала ему!

– Похоже на то, – согласился Уоррен. – Бранкастер – старик с причудами, но он не уехал бы в Брайтон, если бы Гари находился в его доме в Кембриджшире. Я подумал, тебе будет интересно узнать об этом.

– Ты очень хорошо сделал, что сказал мне, Уоррен, – проговорила Беатрикс и нахмурилась. – Да, но если Гари уехал из Бранкастера две недели назад, то что с ним стало, Уоррен?

– Господи, я не знаю. Наверное, заехал к одному из своих друзей. Возвращаясь к тому, что я говорил тебе о молодом Кендале…

– Если бы он остановился у друга, то обязательно сообщил бы мне об этом! Он должен понимать, что я буду беспокоиться! – перебила его Беатрикс.

– Не нужно беспокоиться, дорогая! Гари уже не маленький! Конечно, он не мог уехать, не сообщив никому, куда едет и на какой срок, но ты не забывай, что, возможно, он послал письмо к себе домой, на Беркли-сквер.

– Я завтра же утром отправлюсь туда, – сказала Беатрикс голосом, полным решимости, – и спрошу Шина, получал ли он какие-нибудь известия от своего господина.

– Это не помешает, но учти, Трикси, если Гари не написал Шину, не поднимай шума, потому что твоему брату это не понравится! Ну, теперь о Кендале! Знаешь, я пригласил его завтра отобедать с нами. Все же он сын Джека!

Озабоченная долгим отсутствием брата, Беатрикс хмурилась, но эти слова отвлекли ее от мрачных мыслей.

– Пригласил на обед?! – воскликнула она. – Господи, Уоррен, ты мог бы пригласить его отобедать в «Уайтсе»! Ну как я за такое короткое время соберу для него подходящую компанию, ведь в Лондоне сейчас никого нет! И Ли, как назло, уехал на несколько дней к Маресфилдам!

– Ли? Господи, Трикси, Кендал не зеленый школьник! Ему примерно двадцать пять, и он восемь лет прослужил в армии! О чем бы он разговаривал с этим молокососом Ли? А насчет компании можешь не волноваться: я сказал ему, что, кроме нас, никого не будет.

– Ну и хорошо. Только я боюсь, что ему будет с нами ужасно скучно.

– Чепуха! Он с удовольствием откушает твой обед, дорогая. Он уже несколько недель проживает в гостинице, и я уверен, что ему успели надоесть отбивные котлеты и бифштексы. Он сказал, что задержался в Лондоне, потому что военные врачи никак не могут решить, годен он к продолжению военной службы или нет. Несколько месяцев назад он был ранен в плечо, и ему дали отпуск по болезни. Он из сорок третьего пехотного полка.

Выражение беспокойства немедленно сошло с лица Беатрикс. Принимать гостей в это время года, когда она уже собиралась запереть лондонский дом на пару месяцев, было утомительно, но любой офицер, воевавший на Пиренейском полуострове, мог рассчитывать на ее теплый прием.

– Он был в Испании? Может быть, он встречался с Артуром? Разумеется, он должен отобедать с нами, – проговорила она с чувством.

Беатрикс вежливо приветствовала капитана Кендала на следующий вечер в своей гостиной. Но то, что она узнала в доме сэра Гарета утром того же дня, отбило у нее всякую охоту принимать даже ветерана испанской войны, который мог быть знаком с ее погибшим братом Артуром.

Шин не получал никаких распоряжений от своего господина с тех пор, как Троттон две недели назад доставил сообщение о том, что сэр Гарет должен вернуться домой на следующий вечер. Однако он не приехал, и Троттон признался, что, когда они расставались, сэр Гарет предполагал навестить лорда и леди Стоумаркет, что он, несомненно, и сделал.

Из всего сказанного Шином миссис Уэдерби обеспокоили два момента: во-первых, то, что сэр Гарет отправил Троттона домой вместе с экипажем, и, во-вторых, слова брата о том, что он собирается погостить у Стоумаркетов. Он всегда предпочитал своих лошадей почтовым, а также не мог не знать, что Стоумаркеты выехали из своего дома. В его поведении было нечто таинственное, и чем больше Беатрикс думала об этом, тем сильнее становилось ее беспокойство. Однако она ничего не сказала Шину, лишь попросила передать Троттону, чтобы тот навестил ее в доме на Маунт-стрит.

Глядя на то, как оживленно она беседует с капитаном Кендалом, никто не догадался бы, что мысли ее при этом заняты исчезновением сэра Гарета.

Капитан Кендал был молодым человеком довольно плотного сложения, с рыжими волосами и бровями и с очень открытым взглядом голубых глаз на крупном волевом лице. До экспедиции в Испанию с армией сэра Джона Мура он успел послужить в Южной Америке. Таким образом, его биография придавала ему уверенности, из-за чего он казался старше своих двадцати четырех лет. Его скромные, но решительные манеры указывали на привычку командовать. Личное состояние Кендала было небольшим, но мало кто мог усомниться в его успехе на избранном поприще. Несмотря на молодость, Кендал уже командовал ротой. Он был неразговорчивым по натуре. И поскольку после окончания школы сразу отправился служить за границу, у него не было качеств, присущих светским молодым людям. Он не был знаком с майором Ладлоу, но, несмотря на это, понравился Беатрикс. Единственным его недостатком, по ее мнению, была чрезмерная для его возраста серьезность.

Кендала нелегко было вызвать на разговор о его личных делах, но он охотно рассказывал о делах военных и о том, что интересного видел во время своих путешествий. Беатрикс, интересовавшаяся вопросами расквартирования войск в Испании, добилась от него значительно большего, чем Уоррен, расспрашивавший о его семье и личных планах.

– Прошло уже несколько лет с тех пор, как я имел удовольствие видеться с вашей матушкой, – сказал Уоррен. – Надеюсь, у нее все хорошо?

– У нее все хорошо, сэр, – отвечал капитан Кендал. – Благодарю вас.

– Она по-прежнему проживает в Нортгемптоншире?

– Да, сэр.

– А сколько у вас братьев?

– Всего один, сэр.

– Только один? Но, по-моему, у вас несколько сестер?

– У меня три сестры.

– Три, значит? – упорствовал Уоррен. – А ваш брат… Кажется, он недавно женился, не так ли?

– Это было два года назад, – сказал Кендал.

– Прошло уже два года? Помню, я видел объявление о его бракосочетании в газете. Да! Кажется, я видел его в последний раз еще школьником. Знаете, прежде я довольно часто навещал вашего отца и хорошо знал те места, где вы жили. Не знаю почему, но в последнее время я очень редко бываю в Нортгемптоншире. Все же мне кажется, там у нас с вами есть общие знакомые. Вы знаете, например, Берчингтонов? А сэра Харри Брамбера? – Капитан Кендал кивнул. – Да, я был уверен, что вы их знаете. И еще я могу назвать человека, который сейчас в Лондоне и живет совсем недалеко от вас! Старина Саммеркорт! Полагаю, вам известно об этом?

– Я не знал о том, что он в Лондоне, сэр. – Конечно, я знаком с генералом Саммеркортом.

– Он друг моего отца, – продолжал Уоррен. – Я встретил его сегодня в «Уайтсе». Мне показалось, что он чем-то озабочен. Он был сам не свой. Мы успели перекинуться только парой слов. Он очень спешил – забежал в клуб только для того, чтобы посмотреть, нет ли для него писем. Сказал, что не может остаться, потому что ему нужно попасть на Боу-стрит. Это показалось мне странным. Он, часом, не повредился рассудком?

– Я об этом не слышал, – коротко ответил Кендал, пристально посмотрев на Уоррена. – Вы говорите, он направился на Боу-стрит?

– Да. Не пойму, что ему там нужно. И вид у него был неважный. Не стряслось ли чего с ним?

– Нет, насколько мне известно. – Капитан Кендал нахмурил брови.

Уоррен заговорил о чем-то другом, но через несколько минут капитан неожиданно спросил:

– Я прошу извинения, сэр, но не могли бы вы сказать, где я смогу найти генерала Саммеркорта?

– Я не спрашивал, где он остановился, но, по-моему, он всегда останавливается в гостинице «Гриллон», когда приезжает в Лондон, – с готовностью ответил Уоррен.

Капитан слегка покраснел.

– Благодарю вас. Я довольно хорошо его знаю. Если у него какие-то проблемы, то, с моей стороны, было бы правильным навестить его.

Больше на эту тему они не говорили, но у Беатрикс создалось впечатление, что слова ее супруга, касающиеся генерала Саммеркорта, заинтересовали капитана Кендала значительно больше, чем все, что ему было сказано до этого.

Вскоре после завершения обеда вошел дворецкий и, после некоторых колебаний поклонившись своему господину, тихим извиняющимся тоном сказал:

– Я прошу прощения, сэр, внизу находится старший конюх сэра Гарета. Я сказал ему, что вы заняты, но он утверждает, что ему необходимо поговорить с вами.

У Беатрикс был острый слух, и она услыхала слова, адресованные мистеру Уэдерби. Сразу прервав беседу с гостем, она сказала:

– Вы говорите, старший конюх сэра Гарета? Я сейчас же спущусь, – и, кивнув мужу, встала. – Я была на Беркли-сквер и сказала, что хочу встретиться с Троттоном. Уверена, что капитан Кендал извинит меня, если я отлучусь на несколько минут.

– Извините, мэм, – вмешался дворецкий, после того как они с мистером Уэдерби обменялись многозначительными взглядами, – но Троттон пришел, чтобы увидеться с господином.

– Чепуха! Это я хочу видеть Троттона, а не твой господин! – отрезала Беатрикс, заметившая, как они посмотрели друг на друга.

– Оставайся здесь, дорогая, – сказал Уоррен, направляясь к двери. – Я узнаю, что нужно Троттону. Тебе не стоит беспокоиться.

Она была раздражена, но считала неприличным вступать с мужем в спор в присутствии гостя, поэтому села на место и объяснила с натянутой улыбкой:

– Простите нас, пожалуйста! Дело в том, что я беспокоилась о своем брате, конюх которого сейчас внизу.

– Мне очень жаль, – отозвался Кендал. – Должно быть, он болен? Может быть, мне лучше уйти? Вам сейчас, наверное, не до меня?

– Нет, что вы! Пожалуйста, останьтесь! Мой брат здоров. По крайней мере, я на это надеюсь. – Она умолкла и затем сказала с негромким смешком: – Возможно, ничего не случилось, и я зря об этом рассказываю. Дело в том, что больше двух недель назад мой брат уехал из города, чтобы посетить одного знакомого в сельской местности. Слуги ожидали, что он вернется через четыре дня, но он не приехал, и до сих пор от него нет никаких вестей. Поэтому я волнуюсь и воображаю бог весть что. Но вы рассказывали мне о мадридских фиестах! Умоляю вас, продолжайте! Должно быть, свечи, горящие во всех окнах, являют собой чудесное зрелище! Вы стояли в городе, капитан Кендал?

Он ответил, и она попросила его описать наиболее примечательные особенности испанского пейзажа, что он охотно сделал. Лицо ее выражало неподдельный интерес, временами она делала толковые замечания, но мысли ее при этом были заняты другим.

То обстоятельство, что Троттон изъявил желание поговорить не с ней, а с Уорреном, встревожило ее, в сердце закрадывался холодный страх оттого, что скоро муж деликатно сообщит ей какую-то ужасную новость, и только благовоспитанность не позволила ей сорваться с места и последовать за Уорреном.

Ей показалось, что он отсутствовал целую вечность, а когда, наконец, вернулся, у него был вид человека, который не хочет, чтобы жена заподозрила что-то неладное. Это было уже слишком. Потеряв всякое терпение, она воскликнула:

– В чем дело? С Гари что-то случилось?

– Нет, ничего с ним не случилось! Позднее я тебе все расскажу, но сейчас тебе нечего беспокоиться.

– Где Гари? – снова спросила она.

– Ну, я не могу сказать, но уверяю тебя, где бы он ни был, с ним все в порядке. Троттон расстался с ним в Кимболтоне, так что, наверное, на обратном пути он заехал к Стаплхерсту.

– В Кимболтоне? – повторила она удивленно. – Но как он там оказался?

– Ну, это длинная история, и вряд ли она заинтересует мистера Кендала, дорогая.

– Если вы позволите, сэр, я уйду, – сказал капитан. – Миссис Уэдерби, должно быть, очень хочется узнать остальное. Я бы и раньше ушел, если бы мне позволили!

– Сидите, мой мальчик! Вам не нужно уходить!

– О да, останьтесь, пожалуйста! – поддержала мужа Беатрикс. – Уоррен, Троттон еще не ушел?

– Наверное, пьет пиво в буфетной.

– В таком случае, если капитан Кендал меня извинит, я спущусь и поговорю с ним сама! – сказала она. – Я с вами не церемонюсь, сэр, но уверена, вы не будете возражать.

– Конечно, не буду, мэм!

Она улыбнулась ему и торопливо вышла из комнаты. Капитан посмотрел на хозяина и прямо спросил:

– Плохие новости, сэр?

– Господи, нет! – Уоррен усмехнулся. – Но это не та новость, которую следует сообщить его сестре. Конюх, конечно, безмозглый стервец, но на это у него ума хватило! Насколько я понял, мой шурин познакомился с какой-то смазливой девчонкой и укатил с ней бог весть куда! Он никогда не гонялся за юбками, и потому его конюх не знает, что думать. Он считает, что Ладлоу свихнулся.

– Понятно! – сказал капитан и тоже усмехнулся. – Разумеется, миссис Уэдерби об этом лучше не рассказывать!

– Троттон не расскажет! – уверенно заявил Уоррен. – Он не выдаст секрет своего господина! Он предан ему всей душой: служит ему с тех пор, когда Гарет был еще мальчишкой. Я удивляюсь, что он мне рассказал. Но он ни за что не сделал бы этого, если бы моя жена не вызвала его сюда. Чертовски беспокоится дурень: думает, что его господин навлечет на себя неприятности! Беда с этими старыми слугами: до конца жизни считают своих хозяев детьми!

– Это точно! – согласился капитан. – Взять хотя бы мою старую няню! Она до сих пор уверена, что меня не ранили бы, если бы она была рядом и предупредила о том, что лезть под пули плохо!

– Вот именно! – поддержал со смехом Уоррен. – Я сказал Троттону, что Ладлоу сам о себе прекрасно позаботится, но он пропустил мои слова мимо ушей. Однако мне не терпится узнать, что Троттон наплетет моей жене.

Когда миссис Уэдерби вернулась в гостиную, вид у нее был такой радостный, что ее супруг не сдержался и воскликнул:

– Интересно, чем это Троттон так развеселил тебя? Что он тебе сказал?

Она взглянула на него с вызовом:

– Правду, разумеется! Ты считал, что я не смогу заставить рассказать мне все? Ха! Ты ошибся! Как ты мог подумать, что признание Троттона расстроит меня, словно какую-нибудь девчонку?! Я давно так не радовалась! Ведь я уже отчаялась увидеть прежнего Гари – веселого, решительного, способного на бесшабашные поступки! Жаль, что я не присутствовала при том, как он сажал эту красотку в свой экипаж и увозил в сторону границы! А я, глупая, беспокоилась! Уверяю тебя, он отослал Троттона домой, потому что отправился со своей Амандой в Гретна-Грин. Кстати, Троттон назвал тебе ее имя? Очаровательное, не правда ли?

– Что? – воскликнул капитан Кендал.

Его тон удивил Беатрикс, но, прежде чем она успела ответить, вмешался недовольный Уоррен:

– Ты вообразила бог знает что и говоришь глупости, моя дорогая. В Гретна-Грин – скажешь тоже! Об этом не может быть и речи!

– Знаю, ты думаешь о том, как она пыталась от него сбежать, а он ее преследовал и отыскал в каком-то коровнике или еще где-то! – сказала она со смехом. – Мой дорогой Уоррен, как ты можешь быть таким наивным? Ни одна женщина, находящаяся в здравом уме, не захочет убегать от Гарета, а тем более девчонка, которую он нашел в обычной гостинице!

– Подумай, в каком свете ты выставляешь своего брата перед Кендалом, заявляя, что он может помышлять о женитьбе на такой девчонке, – укоризненно проговорил Уоррен.

Она поняла, что в порыве чувств, сказала лишнее и, покраснев немного, стала оправдываться:

– Конечно, я пошутила! Для Гари это всего лишь… э-э-э… мимолетное романтическое увлечение, но оно принесет ему большую пользу, поэтому не рассчитывай на то, что я буду осуждать его и распространяться о том, что прилично, а что – нет!

После невольно вырвавшегося восклицания капитан Кен-дал больше не открывал рта. Его губы плотно сжались, лицо стало строгим, а выражение глаз даже напугало Беатрикс. Она готова была смириться с тем, что он неодобрительно отнесся к ее необдуманным словам, но почему он вдруг стал смотреть волком, оставалось для нее непостижимым. Она внимательно взглянула на него, он опустил глаза, словно с трудом поборол владевшее им чувство, и коротко сказал, что ему пора уходить. От чая он отказался, но пожал руку хозяину и вежливо попрощался с хозяйкой. Уоррен проводил его до двери:

– В веселом расположении духа моя жена несет всякий вздор. Уверен, вы никому не расскажете о том, что услышали от нее.

– Можете не беспокоиться на этот счет, сэр! – сказал капитан Кендал. – Доброй ночи! И спасибо за очень приятный вечер!

Он поклонился и вышел. Уоррен же отправился наверх отругать жену за то, что она шокировала гостя. Собираясь прочесть ей нотацию о вреде длинного языка, он сам был несколько озадачен поведением Кендала.

Капитан тем временем остановил первый попавшийся наемный экипаж и велел кучеру везти его к гостинице «Гриллон». В то время как старенький экипаж с грохотом катил по Албемарл-стрит, он сидел выпрямившись, со сжатыми кулаками и хмуро смотрел перед собой. Прибыв в гостиницу, он потребовал найти генерала Саммеркорта таким строгим голосом, что швейцар посмотрел на него с удивлением.

Генерала отыскали в небольшом кабинете сидящим за письменным столом. Кроме него, в комнате никого не было. Подняв глаза и увидев, кто пришел, он спросил с посуровевшим лицом:

– А, это вы? И что вам нужно, молодой человек?

– Я хочу узнать, зачем вы сегодня были на Боу-стрит, сэр?

– Ах, вот оно что! – зло проговорил генерал с видом человека, отягощенного заботами. – Что ж, я вам скажу, дерзкий мальчишка! Из-за вас вот уже больше двух недель моей внучки нет дома. Прочитайте это!

Капитан Кендал почти выхватил из его руки листок бумаги и стал торопливо читать строки, написанные детским почерком Аманды. Затем он поднял глаза и сердито сказал:

– Благодаря мне? Неужели вы думаете, сэр, что мне было известно о планах Аманды? Думаете, я позволил бы ей… Господи, если у вас такое мнение обо мне, то теперь я понимаю, почему вы не дали согласия на наш брак!

Генерал некоторое время гневно смотрел на него, а затем сказал:

– Нет, я так не думаю. Если бы думал, то приехал бы к вам и заставил бы признаться, где она находится! Но если бы вы не ухаживали за ней, не забивали бы ей голову всякой ерундой, если бы не подбивали ее на непослушание…

– Это уж слишком! Я не только не подбивал ее на неповиновение, сэр, но, напротив, говорил, что не женюсь на ней без вашего согласия, так как она слишком молода! И она может это подтвердить!

– Да! И вот результат! Меня вынуждают дать согласие! Зарубите себе на лбу, Нил Кендал, я ни за что не соглашусь на ваш брак! Будь я проклят, если дам свое согласие!

– Насколько я понимаю, вы не помещали объявление в «Морнинг пост», сэр?

– Нет! Я поручил вести это дело сыщикам уголовного полицейского суда. Они разыскивают ее уже целую неделю!

– А отсутствует она уже около двух недель! – бросил Кендал. – Вы проявили завидное хладнокровие, сэр!

– Не дерзите! Я был уверен, что она прячется в лесу! Однажды она уже убегала в лес, когда хотела добиться своего! Маленькая проказница!

– Отзовите сыщиков! – сказал капитан. – Я знаю больше, чем они смогут разведать, и для вас это будет хорошей новостью! Мне не известно, где Аманда, но зато я знаю точно, с кем она!

– Ради всего святого, Нил, что вы хотите сказать? – спросил побледневший генерал. – Говорите же!

– Она находится с парнем по имени Ладлоу, Гарет Ладлоу, который встретил ее в захудалой гостинице, не знаю, правда, где, и увез в Кимболтон. Я обедал сегодня с сестрой Ладлоу, некой миссис Уэдерби, и то, что я услышал в этом доме… Господи, не знаю, как я сумел удержаться!

– Ладлоу? – растерянно произнес генерал. – Увез ее? Мою маленькую Аманду? Нет, нет, это невозможно! Расскажите мне все, черт бы вас побрал!

Он молча слушал рассказ капитана Кендала, но, казалось, не понимал ни слова, поскольку смотрел на него отрешенным взглядом и все время повторял:

– Похитил ее… пыталась от него сбежать… отыскал ее в коровнике?

Потом он сумел взять себя в руки и твердым голосом сказал:

– Этого не может быть! Она еще ребенок! Что еще вы услышали в этом доме?

– Только то, о чем рассказал вам! Больше они ничего не знают, и можете не сомневаться, я не задавал им вопросов! Они считают ее легкомысленной: Уэдерби назвал ее смазливой девчонкой! Уверяю вас, я не сказал ни слова, которое могло бы подсказать им истину.

– Это невозможно! – повторил генерал. – Такой респектабельный человек, как Ладлоу… Господи, где бы он ее ни встретил, он с первого взгляда должен был понять, что она еще ребенок… невинный ребенок! Почему, черт возьми, он не привез ее ко мне? Или, если она не назвала ему свое имя, почему не отдал ее на попечение какой-нибудь почтенной женщине?

– Да, почему? – с горечью повторил капитан. – На этот вопрос он ответит мне уже очень скоро! Что он собой представляет?

Генерал безнадежно махнул рукой:

– Откуда мне знать? Я с ним не знаком. Насколько мне известно, он светский лев. Красивый и статный малый, чертовски богатый. Холост. Его невеста трагически погибла несколько лет назад. Я не слышал о нем ничего плохого: напротив, думаю, он многим нравится. Но что нам до этого? Если она все время была с ним… Ей-богу, он на ней женится! Он скомпрометировал мою внучку! Если он думает, что…

– Женится на ней?! Мы еще посмотрим! – перебил его капитан. – Итак, сэр, первое, что вы должны сделать, – это отозвать сыщиков, чтобы мы могли закончить это чертово дело без лишнего шума. Утром я отправлюсь в Кимболтон и, если не смогу получить там никаких сведений о Ладлоу, попробую поискать в другом месте. Но думаю, кое-что я все же смогу узнать: он не мог остаться незамеченным в таком маленьком поселке. Если вы доверите это дело мне – будет очень хорошо, предпочтете сопровождать меня – еще лучше!

– Сопровождать вас, дерзкий мальчишка?! – вспылил генерал. – Какое право вы имеете вмешиваться в мои дела? И не рассчитывайте на то, что я дам согласие на ваш брак с Амандой! Чтобы моя внучка выскочила за неимущего салагу-пехотинца?! Не бывать этому! Я сам поеду в Кимболтон, и мне не нужна ваша помощь!

– Как хотите, – пожал плечами Кендал. – Я выезжаю на рассвете. Пожалуйста, не забудьте отправить письмо на Боу-стрит. Встретимся в Кимболтоне. Спокойной ночи!