Девушка в муслиновом платье

Глава 17

Примерно в то же самое время, когда в Лондоне происходили эти волнующие события, лорд Уидмор получил письмо от двух младших дочерей и узнал, что леди Хестер вовсе не пыталась найти у них пристанище. А поскольку он был убежден, что она могла уехать только к ним, это открытие так его потрясло, что он невольно воскликнул:

– Гертруда и Констанс не видели Хестер с тех пор, как мы уехали из Лондона!

До этого момента капеллан Уайтлиф оставался в неведении относительно истинного положения дел. Но он присутствовал при доставке писем, и невольный возглас лорда Уидмора не только привлек его внимание, но и побудил спросить объяснения у его светлости. Объяснения он получил от леди Уидмор. Известная своим пренебрежительным отношением к условностям, ее светлость смотрела на побег Хестер как на хорошую шутку. Это так возмутило ее супруга, что он отвел душу, поделившись с капелланом своими волнениями. Реакция мистера Уайтлифа была такой, какой ей следовало быть: он изменился в лице и проговорил:

– Ее нет у леди Эннердейл! Нет у миссис Натли и леди Кукхем! Боже, сэр, это же ужасно!

Лорд Уидмор решил полностью ему довериться и в результате впервые услышал о существовании Хильдебранда Росса. До сих пор ему никто не говорил о том, что человек, который должен был сопровождать его сестру, не являлся слугой леди Эннердейл. Узнав, что Хестер уехала с неизвестным джентльменом, обладавшим хорошими манерами, но подозрительной внешностью, он воскликнул:

– Она сбежала, чтобы тайно выйти за него замуж!

Однако мистер Уайтлиф так не думал. Хотя мистер Росс и проявил безнравственность, бессовестно солгав человеку, чей сан должен был внушать ему уважение, он был слишком молод для того, чтобы помышлять о женитьбе на даме, возраст которой приближался к тридцати годам. По его мнению, мистер Росс был лишь чьим-то посредником.

В ответ на это предположение леди Уидмор грубо рассмеялась и поинтересовалась, кого же мог представлять мистер Росс. Ее вопрос остался без внимания. Очень скоро мистера Росса объявили посланником либо тайного любовника, не подходящего Хестер в качестве мужа, либо дерзкого похитителя. Леди Уидмор назвала последнее предположение чушью и заявила, что похититель, вымогающий деньги у обанкротившейся семьи, настолько глуп, что от него сможет убежать даже такая чудачка, как Хестер. По ее мнению, Хестер оказалась хитрее, чем они думали, и наняла мистера Росса, чтобы он помог ей покинуть Бранкастер-парк, не вызвав подозрений и возражений родственников. Она посоветовала мужу подвергнуть строгому допросу дворецкого. По ее словам, только Клифф мог знать, какую игру ведет Хестер. Сентиментальная привязанность дворецкого к Хе-стер часто выводила ее светлость из себя.

Клифф не сказал лорду Уидмору ничего, однако мистер Уайтлиф оказался более удачливым в этом отношении. Дворецкий, начавший испытывать беспокойство и сомнение в правильности своего решения поощрить побег Хестер, не устоял перед пламенными речами капеллана и покаялся. Его заставили осознать, что под угрозой находится не только репутация, но, возможно, и жизнь его госпожи. Тогда, расплакавшись, он рассказал все, что знал. Он сообщил мистеру Уайтлифу, что узнал в форейторе, сопровождавшем карету, на которой уехала леди Хестер, одного из парней, работавших в гостинице «Корона» в Сент-Ивзе.

С этого момента мистер Уайтлиф принимал все решения сам. Закончив свое страстное и выразительное внушение, убедившее испуганного дворецкого в том, что он помог леди Хестер совершить поступок, который может навлечь позор на всю ее семью, мистер Уайтлиф строго обязал Клиффа хранить молчание. В столь же экспрессивной манере он дал понять отцу, что о случившемся не должен знать никто, кроме них. Вместе с его светлостью они отправятся в Сент-Ивз узнать, куда направилась та почтовая карета, и отыщут беглянку. Они поедут вдвоем без кучера в экипаже графа, который оставался в Бранкастере.

– И править экипажем буду я, – добавил Уайтлиф, вспомнив, что лорд Уидмор никудышный кучер.

Тем временем сэр Гарет, не подозревавший о том, что тучи над ним сгущаются, постепенно шел на поправку, в чем доктор Чантри справедливо усматривал свою заслугу и что неоднократно подчеркивал. Требовалось еще некоторое время для того, чтобы рана перестала беспокоить сэра Гарета (леди Хестер утверждала, что при более щадящем способе извлечения пули этот период был бы значительно короче), и еще больше времени на то, чтобы он полностью восстановил силы. Однако его состояние улучшалось стабильно, и очень скоро он смог добиться от своих сиделок разрешения вставать с кровати и выходить на свежий воздух. Позади гостиницы находился небольшой фруктовый сад, и так как погода продолжала оставаться жаркой и чудные ясные дни следовали один за другим, он проводил там время в благостном настроении, которое не мог омрачить даже скверный характер миссис Чиклейд. Эта суровая моралистка продолжала сомневаться в респектабельности постояльцев, которых она обслуживала. Когда в сад вынесли стол и стулья из гостиной, а также все подушки, и к тому же выяснилось, что ее супруг согласился носить туда еду, она поняла, что самые худшие ее подозрения недалеки от истины. Эти люди и джентльмен являются компанией невежественных цыган, и пусть кто-нибудь осмелится сказать, что это не так! Но Чиклейд заявил, что имеет нюх на голубую кровь, и, пока постояльцы платят деньги, они могут обедать где им угодно, даже на крыше. А что до их морального облика, то не его дело критиковать джентльменов, которые сорят деньгами, как это делает сэр Гарет.

Поэтому миссис Чиклейд, успокоенная мыслями о деньгах, перетекающих в сундуки ее супруга, продолжала усердно готовить три раза в день сытную еду для недостойных гостей и изумила всех, неожиданно появившись в новом, внушительного вида капоре и ярко-лиловом платье.

Что же касается «недостойных» гостей, то только Аманда была не вполне довольна своим затянувшимся пребыванием в Маленьком Стаугтоне. У сэра Гарета были свои причины не торопиться с отъездом. Леди Хестер, ухаживающая за ним и наслаждающаяся дружеским общением с ним под согнувшимися от тяжести плодов деревьями, чувствовала, что ею дорожат, как никогда прежде, и как бы заново расцвела. А Хильдебранд, вдохновленный покоем и уединением, создал весьма многообещающий пролог своей трагедии и не торопился возвращаться в мир, полный суеты. Он наконец вернул свою лошадь, вняв настоянию «приемного дяди» не быть остолопом и забрать благородное животное. Он по-прежнему спал на походной койке, установленной в комнате сэра Гарета, но не потому, что последний все еще нуждался в ночном присмотре, а оттого, что в гостинице было только две комнаты для постояльцев. Таким образом, сэр Гарет был в курсе того, как у Хильдебранда идут дела с созданием трагедии. Начинающий драматург каждую ночь читал написанное им за день и с большим вниманием относился к его критике и советам. Хильдебранд не испытывал никаких сомнений в правильности своего поведения: он убедил сэра Гарета, будто его родители думают, что он отправился в Уэльс и не ждут от него писем. Что касается друзей, с которыми он должен был встретиться, то они, скорее всего, посчитают, что он изменил свои планы или задержался, но непременно догонит их.

– Может быть, тебе в самом деле лучше догнать их? – спросил его сэр Гарет. – Я уже вполне могу сам о себе позаботиться и не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным оставаться здесь из-за меня. Чиклейд сделает все, что мне будет нужно.

– Чиклейд? – обиделся Хильдебранд. – Вы думаете, я позволю ему завязывать вам галстук своими огромными неуклюжими ручищами? Не зря же вы научили меня этому! К тому же тетя Хестер и я решили, что, когда вы сможете поехать в Лондон, я буду сопровождать вас. Ведь, если Аманда вздумает снова убежать, вы не сможете преследовать ее, дядя Гари! К тому же пока у меня есть настроение, я не должен прерывать свою пьесу. Недавно я переписал вторую сцену. Вы не против, если я почитаю вам ее?

Хильдебранду было позволено остаться, хотя сэр Гарет не думал, что Аманда снова захочет убежать. Она в это время пребывала в замешательстве. Раньше она думала, что дед выполнит все ее требования, а теперь не представляла, как сможет заставить его пойти на уступки. Время шло, и возможно, Нилу уже дали приказ вернуться в полк. Но она по-прежнему не собиралась капитулировать и внимательно просматривала номера «Морнинг пост», услужливо присылаемые ежедневно мистером Вайнхоллом в гостиницу. Однако сэр Гарет надеялся, что, когда врач разрешит ему путешествовать, он без труда уговорит Аманду поехать с ним в Лондон. Никакие доводы не могли заставить ее назвать имя деда. Зато теперь в ее голове зародился план, с помощью которого она надеялась повлиять не на деда, а на Нила. Не кажется ли дяде Гари, что Нил немедленно женится на ней, узнав о том, что она скомпрометировала себя.

– Это маловероятно, – ответил сэр Гарет. – Зачем ему так поступать?

Выдвигая сей дерзкий план, Аманда сидела на траве и казалась такой юной, что сэру Гарету стоило больших трудов сохранять серьезность.

– Чтобы спасти мое доброе имя, – бойко ответила она.

– Не думаю. Скорее он устроит вам разгон.

– Да, но, когда девушка компрометирует себя, она должна как можно быстрее выйти замуж. Потому что когда Тереза… одна моя знакомая, скомпрометировала себя, хотя я не знаю, как она это сделала, другая моя знакомая сказала моей тетке, что ей нужно немедленно выйти замуж, чтобы спасти свое доброе имя. Понимаете, если остаешься наедине с джентльменом, то сразу теряешь свое доброе имя. Если я скажу, что тети Хестер и Хильдебранда здесь не было, Нил может решить, что обязан на мне жениться, несмотря на то что дед против.

– Нет, скорее он решит, что это я обязан на тебе жениться, а тебе это едва ли понравится, не так ли?

– Разумеется, не понравится, но вы можете отказаться жениться на мне, правда? И тогда Нил окажется в затруднительном положении.

– Да, конечно! – согласилась Хестер с невозмутимым видом. – Но мне кажется, что тогда он посчитает своим долгом вызвать дядю Гарета на дуэль, и хотя ему уже значительно лучше, он еще не настолько окреп, чтобы драться. Вы же не хотите, чтобы он перенапрягся, не так ли?

– Не хочу, – неохотно согласилась Аманда. – Ну, тогда это сможет сделать Хильдебранд. Хильдебранд! Хиль-де-бранд!

Юноша, лежа на животе неподалеку, сочинял пьесу. Перебирая пальцами свои взъерошенные волосы, он пробормотал что-то невнятное в ответ на обращение Аманды.

– Хильдебранд, я хочу попросить вас об одной услуге, – вкрадчиво обратилась она к нему. – Притворитесь, пожалуйста, что вы меня скомпрометировали, а потом откажитесь на мне жениться.

– Вы не видите, я занят! – машинально ответил Хильдебранд. – Спросите сэра Гарета!

Этот ответ нельзя было назвать обнадеживающим, но даже тогда, когда Хильдебранд понял, чего от него хотят, он не стал более отзывчивым, а посоветовал ей не глупить и добавил, что она сама не понимает, о чем говорит.

– Вы грубый и бесчувственный человек! – выпалила Аманда.

– О нет, я уверена, он не хотел вас обидеть! – вмешалась Хестер, оглядываясь вокруг в поисках ножниц. – Мне кажется… А, вот они! Мне кажется, он вас не понял. В самом деле, Хильдебранд, вам нужно будет только отказаться жениться на Аманде, а это не такое уж сложное дело!

– А, это я сделаю охотно! – улыбнулся Хильдебранд.

– Вы беспринципная женщина, Хестер, – сказал сэр Гарет, когда они остались одни.

– Да, я согласна, – ответила она задумчиво.

– В этом не может быть никаких сомнений. В самом деле хотите, чтобы Аманда выдала своему военному эту сногсшибательную историю?

– Я не вижу в этом ничего предосудительного, Гарет! – ответила она с некоторым удивлением. – У нее появится желание ехать в Лондон, и будет стимул строить новые планы, без чего она не может. С тех пор как фермерского теленка отправили на рынок, ей здесь очень скучно. К тому же этот Нил, я думаю, не настолько глуп, чтобы поверить ее рассказу. Любому ясно, что она не имеет ни малейшего представления о том, что значит быть скомпрометированной.

– И, несмотря на это, вы продолжаете считать, что ей следует позволить выйти за этого парня? – спросил Гарет.

– Это в зависимости от того, какой он человек, – ответила Хестер задумчиво. – Мне хотелось бы взглянуть на него, прежде чем сделать какой-то вывод.

Эта возможность предоставилась ей уже на следующий день. Сэр Гарет, отдыхавший под большой яблоней с Джозефом на коленях, сквозь дремоту почувствовал вдруг присутствие враждебно настроенного постороннего и открыл глаза. Он увидел коренастого рыжеволосого молодого джентльмена, который стоял в нескольких футах и строго смотрел на него. В его голубых глазах вспыхнули гнев и презрение, когда взгляд скользнул по роскошному халату с застежкой из тесьмы. Сэр Гарет вынужден был надевать его, так как не мог натягивать пиджак на перевязанное плечо. Удивленный сэр Гарет нащупал свой лорнет и через него внимательно посмотрел на незнакомца.

Капитан Кендал глубоко вздохнул и холодно, но вежливо спросил:

– Сэр, скажите, я обращаюсь к сэру Гарету Ладлоу, не так ли?

Губы сэра Гарета дрогнули, и он ответил также серьезным голосом:

– Да, сэр, я Гарет Ладлоу.

Казалось, капитан Кендал борется сам с собой: он сжал кулаки, стиснул зубы, еще раз мучительно вздохнул и сказал ровным голосом:

– Мне жаль, сэр… чертовски жаль, что у вас повязка на руке!

– Ваша заботливость, сэр, – в тон ему ответил сэр Гарет, – трогает меня до глубины души! Честно говоря, я сам сожалею об этом.

– Я говорю это потому, – пояснил капитан Кендал сквозь зубы, – что ваше состояние не позволяет мне обращаться с вами так, как вы того заслуживаете! И мне очень хотелось бы, чтобы ваша рука зажила прежде, чем мне придется покинуть Англию!

– Боже мой! – воскликнул сэр Гарет, который вдруг догадался, кто перед ним, и снова поднял свой лорнет. – Знаете, я представлял вас другим. Может, вы назовете свое имя?

– Мое имя, сэр, вы узнаете, когда придет время. А пока я хочу сообщить вам: после того, что я узнал в Кимболтоне, я ехал сюда с двумя непреодолимыми желаниями. Первое – это отдать вас под суд, и второе – пожать руку мальчику, пытавшемуся спасти бедную девочку от бессовестного злодея, которого не смутили ее возраст и невинность!

– Боюсь, что первое из этих весьма достойных желаний вам осуществить вряд ли удастся, – сказал сэр Гарет извиняющимся тоном, – но вот выполнить второе – проще простого! – Он сел и огляделся по сторонам. Джозеф поднялся, чихнул и спрыгнул с его коленей. – Когда я видел его в последний раз, он испытывал муки творчества. Да вон он, но сейчас его муза, кажется, молчит.

– Что? – спросил изумленный капитан Кендал. – Вы хотите разыграть меня, сэр?

– Ни в коем случае! Просыпайся, Хильдебранд! У нас гость!

– Неужели вы думаете, что меня так легко обвести вокруг пальца? – возмутился капитан.

– Уверен, что нет, – ответил сэр Гарет мягко. – Просто мне кажется, вы делаете слишком поспешные выводы. К тому же мне еще неизвестно, что вы узнали в Кимболтоне.

– Горничная сказала, что дверь вашей подопечной была заперта. Зачем, скажите мне, ей нужно было запираться?

– Я сам запер дверь, чтобы она не сбежала во второй раз. Да иди сюда, Хильдебранд! Наш гость хочет пожать тебе руку. Позвольте представить вам мистера Росса, сэр! Хильдебранд, это, если я не ошибаюсь, тот самый капитан.

– Что? Жених Аманды? – воскликнул Хильдебранд. – Вот это да! Как вам удалось нас найти, сэр?

– Черт возьми, я что, попал в сумасшедший дом, что ли? – вскричал капитан. – Где Аманда?

– Я, право, не знаю, – испуганно ответил Хильдебранд. – Хотя, по-моему, она пошла на ферму. Я могу и поискать ее. О, кстати, сэр, я хочу спросить вас кое о чем. Если она поедет в Испанию, ей нужно будет там сворачивать курам шею?

– Сворачивать шею? Нет! – рявкнул капитан, который уже начал терять терпение.

– Я так и знал, что это чушь! – торжественно объявил Хильдебранд. – Я говорил ей, но она же знает лучше.

– Нил! – раздался пронзительный крик.

Капитан резко повернулся. Аманда только что вошла в сад, неся в руках небольшой поднос, на котором стоял стакан молока и лежали фрукты. Издав крик, она выронила поднос, побежала и бросилась на широкую грудь капитана.

– Нил, Нил! – повторяла она, обхватив руками его шею. – Ах, Нил, ты приехал, чтобы спасти меня? Как чудно! Я не знала, что делать, и уже начала отчаиваться, но теперь все будет хорошо!

Капитан, крепко прижимая ее к себе, пробормотал:

– Да, все будет хорошо. Я позабочусь об этом! – Он высвободился из ее объятий и взял ее руками за плечи. – Аманда, что с тобой произошло? Говори правду и не вздумай меня разыгрывать!

– Ах, ты не поверишь, сколько у меня было всяких приключений, – серьезно начала она. – Вначале я встретила ужасную женщину, которая не захотела взять меня гувернанткой, потом сэра Гарета, который меня похитил. Потом был мистер Тил, который обещал выручить меня, только он был таким страшным, что мне пришлось убежать. После него я познакомилась с Джо. Он был очень добрый и подарил мне милого маленького котенка. Я хотела остаться с Джо, хотя его мать, кажется, не желала, чтобы я жила у них, но сэр Гарет нашел меня и наговорил Нинфилдам много ужасной лжи, которой они поверили. Потом он снова меня похитил и запер в моей комнате. Он вел себя отвратительно по отношению ко мне. Я умоляла его отпустить меня, хотя на самом деле вовсе не хотела, чтобы Хильдебранд его застрелил, но он получил по заслугам!.. О Нил, это сэр Гарет! Дядя Гари, это Нил! Капитан Кендал! А это Хильдебранд Росс, Нил. О, дядя Гари, мне ужасно жаль, но я уронила ваш стакан с молоком! Хильдебранд, будьте добры, принесите другой!

– Я принесу, но не думайте, что позволю вам лгать и чернить дядю Гари! – с возмущением проговорил Хильдебранд. – Он не похищал вас, а что до неправды, которую он сказал о вас, то вы наговорили о нем гораздо больше гадкой лжи! Помните, вы насочиняли, что он заставляет вас выйти за него, потому что вы богатая наследница?!

– Да, но мне пришлось это сказать, потому что иначе вы не помогли бы мне сбежать от него!

Озадаченный капитан отпустил свою невесту и повернулся к сэру Гарету:

– Я еще толком не разобрался, что произошло, но мне кажется, я был к вам несправедлив. Если так, прошу меня извинить! Но почему вы сразу не отвезли Аманду к генералу Саммеркорту? Или вы могли сообщить ему, что…

– Не мог! – гордо произнесла Аманда. – Он сорвал весь мой план и насильно увез меня, но не смог заставить назвать фамилию деда и твою фамилию, Нил! Правда, я боялась, что он их узнает, так как он хотел отвезти меня к своей сестре в Лондон и навести справки в Хорсгардзе, но ему это не удалось. По счастливой случайности, мы встретили Хильдебранда, который ранил его, хотя, конечно, не хотел этого делать.

– Я многого еще не понимаю в этой истории, но одно мне совершенно ясно! – сказал капитан, строго глядя на свою возлюбленную. – Ты вела себя очень нехорошо, Аманда!

– Да, но у меня не было другого выхода, Нил! – жалобно проговорила она, опустив голову. – Я боялась тебя разозлить, Нил, но…

– Ты прекрасно знала, что я очень рассержусь, поэтому не пытайся меня задобрить своей лестью. Оставь ее для своего деда. Кстати, он появится здесь с минуты на минуту, поскольку следовал за мной из Лондона, и я оставил ему записку в Кимболтоне. Тебе известно, что ему пришлось обратиться в уголовный полицейский суд, чтобы сыщики начали тебя разыскивать?

– Нет! – вскрикнула Аманда, ожившая словно по мановению волшебной палочки. – Дядя Гари, вы слышали? Меня разыскивают сыщики!

– Слышал, и это подтверждает мои худшие опасения, – сказал сэр Гарет. – Жаль, ты только сейчас узнала, что за тобой охотятся. Если бы ты предвидела это, то выдумала бы еще более невероятную историю!

– Это точно, – согласилась она с сожалением в голосе. – И все же было бы гораздо лучше, если бы дедушка сделал то, что я ему велела.

– Нет, ей-богу лучше бы не было! – убежденно произнес капитан. – И если ты, Аманда, вообразила, что я женился бы на тебе, если бы генерал проявил слабость и поддался на твой недостойный маневр, то ты сильно ошибалась!

– Нил! – вскричала она, глядя в его лицо расширившимися от страха глазами. – Ты не хочешь на мне жениться?

– Это другой вопрос! – ответил капитан. – А сейчас мы зайдем в этот дом, и ты чистосердечно во всем признаешься, не оправдываясь и не выдумывая всякий вздор!

– Я не буду оправдываться, не буду сочинять вздор, – пробормотала Аманда, залившись краской. – Тебе, Нил, я буду говорить только правду!

– Тем лучше для тебя, – сказал капитан, уводя девушку.

Хильдебранд, наблюдавший за ними с открытым ртом, повернулся к сэру Гарету и возбужденно воскликнул:

– Ну и дела! Я не узнаю Аманду! С ним она кроткая, как овечка!

Через некоторое время капитан Кендал вышел из дома и вернулся в сад. Леди Хестер, сидящая с сэром Гаретом, внимательно посмотрела на него и сказала:

– Господи, Гарет, как странно! Я представляла его этаким богатырем, а вы?

Капитан Кендал подошел к ним, слегка поклонился Хе-стер, но обратился к сэру Гарету:

– Надеюсь, сэр, вы примите мои извинения? Я не знаю, как вас благодарить. Она мне все рассказала, и можете быть уверены, я устроил ей хорошую взбучку. Должно быть, вы здорово натерпелись из-за нее!

– Ерунда! – ответил сэр Гарет и протянул ему руку.

Капитан крепко пожал ее.

– Знаете, вам нужно было обращаться с ней по-другому, – сказал он. – Она настоящее золото, если не давать ей волю. Беда в том, что генерал и мисс Саммеркорт избаловали ее до предела. Мало того, они позволили ей забивать голову этими дрянными романами. Честное слово, у меня волосы встали дыбом, когда я выслушал истории, которые она насочиняла, но дело в том, что она не имеет ни малейшего представления о реальной жизни. Полагаю, вы сами знаете об этом. Надеюсь, что знаете!

– Конечно, знаю! Больше всех мне понравилась история о влюбчивом вдовце, хотя, должен признать, что последняя история, в которой Хильдебранд играл главную роль, просто прелесть. Позвольте мне представить вам мою побочную сестру леди Хестер Тил!

Капитан пожал руку Хестер и очень серьезно сказал:

– Мне ужасно жаль, мэм, и я надеюсь, вы простите ее! Я был просто потрясен! Можете быть уверены, я отучу ее от этих фокусов, но во многих отношениях она еще ребенок, и поэтому будет чертовски трудно объяснить ей, почему не следует сочинять байки о том, что ее скомпрометировали, и обо всем прочем.

Леди Хестер бросила на сэра Гарета торжествующий взгляд:

– Помните, я сказала вам, что все зависит от того, какой он человек, и я заметила, что вы мне не поверили, но теперь вы видите, что я была права! Капитан Кендал, не слушайте никого, женитесь на Аманде и возьмите ее с собой в Испанию. Вы поступите очень неправильно, если оставите ее, потому что она столько пережила, не говоря уже о том, что она училась сворачивать курам шею и оказывать помощь раненым на случай, если вас, не дай бог, ранят еще раз.

– Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы она сворачивала шею курам, да этого и не нужно, и я не хотел бы, чтобы она была рядом, если меня ранят еще раз, хотя я очень рад, сэр, что она не дала вам умереть от потери крови. Ей-богу, мэм, если вы считаете, что я должен так поступить, я так и сделаю! – произнес капитан, еще раз пожимая руку леди Хе-стер. – Я вам крайне обязан. Я знаю, что со мной ей будет лучше, чем с дедом, но она еще слишком молода, и я боюсь, что армейская жизнь будет для нее слишком трудной. Но если вы считаете, что мне следует взять ее с собой, то я так и сделаю, а генерал пусть идет к черту! Эй, кажется, я слышу его голос! А вот и он сам! Но с кем он, черт возьми?

Леди Хестер окаменела, когда увидела, кто к ней идет, и тихо сказала:

– Уидмор и мистер Уайтлиф! Господи, а нам было так хорошо!