Единственная для звездных адмиралов

15. Ши

Я уже знаю, что в этом донесении не будет ничего хорошего. По коже пробегает холодок, мурашки забираются под волосы.

Адмиралы поправляют одежду и направляются на мостик. Чтобы не выдать себя, следую за ними, стараясь контролировать дыхание. Сердце гулко стучит, грудь сдавливает холодный обруч.

При входе нас встречает Вайгир — страшный, мрачный гнар, от которого веет такой агрессией, что хочется спрятаться. Он подозрительно смотрит на меня.

Я отступаю на пару шагов назад, но Вайгир, поймав взгляды Люка и Рэйна, отворачивается и молча становится по стойке смирно.

— Воспроизвести донесение! — срывается Люк, не терпящий ни секунды промедления.

Я вся сжимаюсь и медленно отхожу к иллюминатору. За ним лишь бесконечный чёрный космос, пронизанный серебряными линиями света далёких звёзд.

Что-то щелкает за спиной, потом в черном стекле отражается голограмма, зависшая над пультом управления.

Прозрачное голубоватое сияние обретает форму — по центру зависает эмблема Гнарского правительства — три концентрических кольца со звездой посредине.

Раздается холодный, строгий, официально-отточенный голос:

— Внимание всем судам. Срочное оповещение! Орбитальная станция Крастер-6 в кластере Альтиния объявлена карантинной зоной!

Я обращаюсь в слух.

— Сегодня в четыре часа и двадцать шесть минут по галактическому времени на борту Крастер-6 был зафиксирован террористический акт, — чеканит голос. — Неизвестными в систему вентиляции был распылён смертоносный вирус.

Колючие мурашки бегут по телу. Кожа будто вся вибрирует.

— Первые симптомы проявляются в течение пятнадцати-двадцати минут. Вирус поражает нервную систему, вызывая постепенный паралич, ригидность мышц и остановку дыхания. Гибель наступает в течение двух-трех часов после заражения.

Горло стискивает жестокий спазм, не сглотнуть. Челюсть начинает ныть. Я закладывала такие симптомы в свой вирус, но они должны были возникнуть только у Жуков, поскольку я разрабатывала вирус под них!

Нет…

Мои технологии.

Но не мой вирус.

Всё внутри холодеет, будто кровь обратилась в лёд.

— Смертность достигает восьмидесяти процентов, — продолжает греметь страшный голос.

Меня потряхивает и начинает тошнить. Это не моя работа. Не моя!

Я разрабатывала совсем другой вирус.

Я работала на Нексус-Дельта, потому что хотела спасать человеческие колонии. Потому что хотела защитить людей. Потому что думала, что мои технологии помогут человечеству избавиться от угрозы Жуков.

Я верила.

И теперь…

— Все суда, находящиеся вблизи станции, обязаны соблюдать строгий карантинный протокол, — речь человека, который делает объявление, подходит к концу. — Всем экипажам настоятельно рекомендуется не приближаться к станции без официального допуска. Вирус не должен выйти за пределы Крастер-6!

Мне становится трудно дышать.

Я не разрабатывала этот вирус.

Но кто-то использовал мои наработки, чтобы его создать.

Я не причастна, но если бы не моя работа, возможно, ничего бы этого не случилось. Если бы я не согласилась работать на Нексус, возможно, станция Крастер-6 не оказалась бы заражена.

Нексус солгали мне. Они использовали мои исследования.

Я не виновата, не знала, но это не отменяет последствий.

Всё тело колотит, в глазах мутится, я цепляюсь взглядом за голограмму, но та дрожит и рябит, как будто тоже умирает.

Боже.

Я не знала.

Но могла ли я предугадать?

По щекам катятся первые слезы, и я прячу взгляд на стекле иллюминатора. Сердце сбивается с ритма Всё тело колотит, картинка мутится, я цепляюсь взглядом за голограмму, но та дрожит и рябит, как будто тоже умирает.

В отражение вижу, как Рэйн кладёт руку Люку на плечо.

— Мы разберёмся, Люк, — произносит твердо и сочувственно.

— Разберёмся⁈ — Люк резко сбрасывает его руку. — Ты слышал цифры⁈ Восемьдесят процентов смертности, Рэйн!

Тот молчит.

— Это, мать его, почти все! — Люк дышит тяжело, пальцы скрипят на панели.

Я всё ещё держусь, хотя внутри сгораю дотла.

Люк делает несколько шагов по мостику туда-сюда, как лев в клетке, потом резко останавливается и втыкает взгляд в штурмана в черной форме.

— Вайгир, запусти межгалактическую связь со станцией Крастер-6!

Я замираю. Только бы его сестра была жива!

Спустя несколько секунд над соседним пультом возникает другая голограмма: сеанс связи принял гнар в медицинском халате, с серым помятым лицом и глазами, полными смертельной усталости.

— Приветствую. Говорит адмирал Тайрон, — представляется Люк. — Моя сестра… Люсия Харрон… Работает на вашей станции.

Лицо гнарского медика подергивается в скорбной гримасе. Меня окатывает ледяной волной. Нет. Ну пожалуйста! Внутри все сжимается в ком. Я будто переживаю ощущения, которые испытывает Люк. Меня физически корежит, хочется согнуться.

— Люсия Харрон… соболезную, адмирал Тайрон, — медик потирает переносицу. Взгляд становится мрачным. — Она была одной из первых заразившихся и… уже погибла.

Повисает глухая удушливая тишина. Я замираю. Не могу дышать. Не могу двигаться. Наблюдаю в отражение, а в ушах дубасит тяжелый редкий пульс. Меня мутит и колотит. Физически дурно, ноги не держат, и я вцепляюсь в металлическую окантовку иллюминатора. Теперь он посмотрит на меня и увидит не женщину… а убийцу своей сестры.