Единственная для звездных адмиралов

19. Люк

Над пультом снова возникает ублюдская клыкастая харя.

— Ну что, гнары, брок? — ухмыляется мерзкий ублюдок с экрана. Его жёлтые клыки блестят при свете приборов. — Мы ждём вашего решения, брок. Пусть оно будет… разумным, брок.

Рэйн даже не моргает. Его лицо остаётся бесстрастным.

— Мы согласны, — выговаривает тоном, каким ведут мирные переговоры.

Я набираю команду наведения пушки Вейсмара, как мы договаривались, но ничего не понимаю.

— Что⁈ Рехнулся⁈ — выговариваю с рыком.

— Правильное решение, гнары, брок, — наемник показывает в камеру большой палец вверх. — Готовьтесь к стыковке!

Рэйн, с безупречно спокойным лицом, слегка наклоняет голову:

— Принято. Готовимся к стыковке.

Тишина.

Я поворачиваюсь к нему в пол-оборота.

— Ты чего несёшь⁈ — рычу.

План был расхреначить эту колымагу, а не играть в стыковочные игры! И ведь не посвятил меня в детали своей идеи! Единоличник хренов!

— Просто делай, — говорит Рэйн жёстко, даже не глядя на меня.

— Ты меня бесишь, ублюдок, — рявкаю, но пальцы уже тянутся к пульту.

Рэйн не поворачивается. Его лицо остается каменным.

— Не сейчас, — бросает он мне вполголоса.

Я сжимаю кулаки. Шрадов хладнокровный ублюдок! Он же не собирается им сдать Шивон⁈

— Адмирал Савирон, корабль брокков заходит на стыковку, — напряжённо сообщает Вайгир. — Их маневровые двигатели стабилизируют положение.

Я напрягаюсь целиком. Если они пристыкуются, мы уже не успеем отдалиться достаточно, чтобы выстрелить из пушки Вейсмара. И в голове против воли возникает единственная возможная перспектива — бои внутри корабля. Кровопролитно и сложно выигрываемо.

Рэйн напряженно смотрит на схему диспозиции по сканерам, ни на мгновение не отводя взгляд, а потом резко поднимает руку и делает рубящий жест.

— Сейчас, Люк!

На пульте уже все выставлено. Мне остается только передвинуть ползунки мощности. Я делаю это, хотя совершенно не верю, что этот дебильный маневр сработает.

Корабль резко уходит в крен, меня вжимает в кресло. Рэйн хватается за переборку, отсчитывает вслух, его голос звучит ровно и безупречно точно:

— Десять. Девять. Восемь…

В наружные мониторы я вижу, как корабль брокков, ожидавший мирного сближения, начинает разворачиваться. Но медленно и неповоротливо, потому что делают это маневровками. На их тактических дисплеях наверняка дикий хаос. Они не успевают ни понять, ни среагировать.

Когда счет доходит до единицы, Рэйн кровожадно смотрит на меня и произносит.

— Огонь!

Я с упоением жму на светящуюся красным кнопку пуска пушки Вейсмара. Наведение сто процентов. Готовность сто процентов. Все прошло как по маслу, хотя она — та ещё капризная барышня.

Из корпуса «Пегаса» выхлёстывается концентрированный энергетический импульс. Вакуум раздирает раскалённое пламя, и голубая вспышка разносит корпус корабля брокков в клочья.

— Вайгир, прыжок! Сейчас! — рявкает Рэйн.

Мы рвёмся в гиперпространство.

По кораблю разносится глухой гул. Весь корпус дрожит. Окружающий свет тускнеет.

Время замедляется. Я вижу в иллюминатор, как на месте их черного уродливого, ощетиненного орудиями корабля, появляется пушистый, как облако, ком белого с голубым пламени, которое постепенно как в слоумо обращается в желто-красное, а потом и вовсе исчезает, оставив после себя только обугленную кучку космического мусора.

У меня даже появляется секундное торжество, но в следующую же секунду мир перед глазами меркнет. Это кратковременный эффект. Картинка проясняется. Мы уже в гиперпространстве. Точка входа пройдена.

Меня выворачивает наизнанку.

Боль пронзает голову, желудок взлетает к глотке, глаза режет ослепляющий свет.

Гиперпрыжок без стазиса — удовольствие не из приятных.

Я был готов. Правда. Это не первый и не последний раз. Но каждый раз это хуже, чем ожидаешь.

Время замирает. Вайгир говорил, пятнадцать минут в гиперпространстве? Это не ощущается. Корабль движется на таких скоростях, что время перестает иметь смысл. Я оглядываю мостик. Вайгир на полу, Рэйн держится за голову. Меня пронзает пугающая мысль — как же Шивон⁈ Была ли она предупреждена, как все? Я же запер её в камере. Смогла она там сгруппироваться так, чтобы не удариться ни обо что?

Мы выходим из гиперпространства так же внезапно, Как вошли.

Первое, что я осознаю — головная боль, словно мне вживую просверлили череп.

Второе — тишина. Только затухающий звон в ушах.

Гул инерционных двигателей стих.

Глаза слезятся. Зрение размыто.

Рэйн поднимается первым. Делает два шага, но резко хватается за голову, морщится.

— Шрад… — выговаривает зло.

Первый раз вижу его таким. Значит, даже он прочувствовал этот грёбаный скачок без стазиса. Но он уже трясёт головой, приходит в себя и идёт к штурману.

— Вайгир! — его голос звучит хрипло.

Штурман поднимается в сидячее положение и сипло откликается. Рэйн подает ему руку, помогает подняться.

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо. Мутит. Резко выдыхаю, перекатываюсь на локоть, затем встаю, но меня шатает.

— Рэйн… — произношу сухо и скрипуче, горло першит, точно песка насыпано. — Шивон…