Единственная для звездных адмиралов

27. Шивон

Я облажалась.

В желудке булькает ужас. Душу планомерно затопляет ледяное осознание — я убила нас всех.

В душе поднимается паника, холодом сковывая руки. Грудь сдавливает так, что становится трудно дышать. Сердце бешено колотится, кровь стучит в висках.

Если мои бактерии повредили топливную систему, это конец.

Либо двигатель встанет, и мы останемся дрейфовать в космосе, пока не кончится кислород. Либо он перегреется до критической точки и взорвётся.

Оба варианта — смерть.

— Шивон, пошевеливайся! — рычит Рэйн, хватает меня за запястье и тянет за собой.

Я бегу вместе с ним, с трудом переставляя ватные ноги, в голове красным светится только одна мысль: «Пожалуйста, только не из-за меня!»

Переборки, подсвеченные тревожным красным, мелькают вдоль стен, ботинки Рэйна чеканят быстрый шаг, мои кроссовки почти не слышно. Я с трудом поддерживаю темп. Уже даже запыхалась.

Рэйн вместе со мнйо врывается в машинное отделение.

Люк уже там. Смотрит на показатели, а когда переводит взгляд на нас, на руку Рэйна, которая по-прежнему держит меня за запястье, приобретает свирепый вид.

— Явился! Первый капитан! — язвительно бросает он. — Разгребай проблемы своей консервной банки!

В отсеке напряжение будто перед бурей. Кажется, брось спичку, и все взлетит на воздух.

Я стараюсь абстрагироваться, высвобождаюсь из захвата Рэйна и подхожу к мониторам. Мигание красных индикаторов окрашивает помещение пугающими отблесками. Контрольные панели светятся предупреждающими знаками, на главном экране хаотично скачут показатели.

В отделении зреет напряжённая паника, но контролируемая.

Механики, их тут уже четверо — двое в черном, двое в серебристом — работают, сверяют данные, двое склонились над сенсорной панелью управления, вводя команды.

— Отчет о состоянии топливной системы! — строго требует Рэйн

— Давление стабильно, — говорит один из мужчин в черном комбинезоне, глядя в экран. — Перегрев топлива на двадцать процентов выше допустимого предела.

У меня спирает дыхание. Если температура ещё немного поднимется…

— Включить систему экстренного охлаждения, — приказывает Рэйн.

Люк хмыкает:

— Надеюсь, ты про крионикс? — в голосе слышна едкость. Руки в карманах.

Люк заряжен, как пороховая бочка. Рэйн даже не смотрит на него, но все-таки отвечает:

— Нет. У меня только сухой лёд.

И это становится последней каплей.

Люк кидается вперёд, хватает Рэйнa за грудки и с размаху впечатывает в стену.

— Шрад, Рэйн! Ты серьёзно⁈ — Люк бешено смотрит в лицо Рэйну. — На этом отвратительном ведре вообще летать нельзя! Здесь всё рухлядь!

Рэйн ждет несколько мгноввений, потом спокойно берет Люка за запястья и медленно, перебарывая недюжинное сопротивление, разводит их в стороны, отрывая пальцы второго адмирала от своей рубашки.

Я отворачиваюсь. Не могу смотреть на их драку. Снова. Мне больно за каждого, будто какая-то часть их боли достается мне.

Нельзя терять ни секунды! Если мы взорвёмся, мне будет плевать, кто кого ударил первым.

Я бегу к контроллеру топливной системы и, как в прошлый раз, принимаюсь вынимать контрольную меру. Снова топливо попадает на руки. Прошлый ожог так и побаливает, но я о нем не вспоминала, и об этих забуду. Плевать!

В контрольной мере топливо чистое и… холодное!

Оно золотистое. Чистое. Идеально чистое.

Я замираю. Моргаю. Во рту собирается вязкая слюна. Встряхиваю головой, пытаясь отогнать галлюцинацию — нет! С топливом все в порядке!

Я смотрю на главный монитор. Там датчики температуры зашкаливают, но само топливо не перегрето.

Значит… Это сенсоры показывают перегрев. Программная ошибка. Это немного облегчает ситуацию. С холодным топливом мы не взорвемся, но может сработать система блокировки или вроде того…

Шрад!

Я резко оборачиваюсь.

Люк и Рэйн не дерутся, но борются у стены, сцепившись намертво. У обоих напряженные лица, взгляды подернуты яростью и ревностью.

— Вы как два бойцовских пса! — окликаю их громко и звонко.

Они оба замирают. А потом одновременно отпускают друг друга.

Рэйн поправляет рубашку, Люк резко выдыхает, но напряжение всё ещё гудит в воздухе.

Я делаю шаг вперёд.

— Это не перегрев двигателя, — выговариваю твёрдо. — Топливо чистое и не горячее. Температура в норме.

Люк смотрит на меня цепким колючим взглядом.

— Разочарован? — спрашиваю у него чуть более едко. У меня ощущение, будто он хотел, чтобы я была виновата во всех смертных грехах.

На секунду в его взгляде мелькает нечто похожее на облегчение, а потом он медленно поднимает голову и запускает руки в волосы.

Шра-ад, — цедит сквозь зубы. — Если ты права, я знаю, что это может быть.