Единственная для звездных адмиралов

31. Рэйн

Люк перехватывает её плечи. Я хватаю Шивон за лодыжки, точнее, наваливаюсь одним предплечьем, вторая рука лежит на каталке вдоль её тела, потому что длины трубки не хватает.

Но она извивается. Самопроизвольно. Это судороги. А крик… Я слышал много криков. От боли, от страха, от агонии. Но этот пробирает до самых костей.

Она в аду, и частично боль передается мне.

Сердце обливается кровью при виде такой Шивон.

— Её тело воспринимает новую кровь как вторжение! Это аутоиммунный ответ! — криком комментирует Невис.

— Сделай что-нибудь! — ору ему, перекрикивая душераздирающие вопли и изо всех сил фиксируя ноги вейнийки.

Все это действует на нервы. Люк напряженно смотрит на неё, наклоняясь к лицу, будто пытается во взгляде увидеть осмысленность. Никакой осмысленности. Похоже, она чувствует чужеродную кровь, а значит, ей больно просто везде.

— Я не знаю, что делать! — отчаянно кричит мне Невис. — Мы такого не изучали!

Бестолочь! Бесполезный идиот! Но я беру себя в руки и отдаю единственную команду, которая приходи в голову.

— Инъекционный пистолет! Седа М-7! — велю Невису.

Этот препарат остановил буйствующего механика, и Шивон, надеюсь, тоже вырубит.

Спустя несколько мгновений в руках фельдшера появляется пистолет для инъекций, он заряжает в него ампулу и выстреливает в бедро Шивон.

Она почти мгновенно затихает и отрубается. Я тяжело выдыхаю и возвращаюсь на свое место. Люк синхронно выпрямляет спину.

— Долго ещё переливать? — спрашиваю я у фельдшера.

— Пока мы заменили только литр с небольшим, надо ещё столько же, — виновато отвечает он. — И ещё два литра добавим универсальной плазмы.

Я киваю и возвращаюсь на стул.

— А дальше что? Как она в сознание-то придет, если у неё такая реакция… на нашу кровь? — спрашивает Люк на удивление не враждебно.

— Новая кровь должна профильтроваться её почками и печенью, и тогда… — начинает Невис. — Через пару часов кровь полностью обновится, и тогда печень и почки начнут работу в нормальном режиме.

— А как-то можно облегчить этот процесс для неё? — спрашиваю я.

— Это сделает восстановительная капсула, — отвечает фельдшер. — Нивелирует нагрузку на внутренние органы.

— А что, если иммунный ответ… что, если её тело не примет кровь? — сбивчиво спрашивает Люк.

— Вряд ли у нас будет время на новую замену, — отвечает Невис с опаской. Чувствует взвинченность Люка. — Будем надеяться, что после полной циркуляции она примет вашу кровь.

Я киваю. Осталось дождаться, пока ещё сколько-то нашей крови перекочует в тело Шивон.

Мы с Люком занимаем терпеливо дожидаемся конца процедуры. После этого Невис снимает с нас системы для переливания крови и вешает вокруг каталки два мешка с красноватой плазмой.

Говорить особо нечего — всё сказано. Теперь остается только ждать.

Мы так и не уходим из медблока.

Сидим по обе стороны от Шивон. Её грудь медленно вздымается и опускается. Темная кровь наполняет мешок для биоотходов, а емкости с плазмой постепенно сдуваются.

Невис контролирует процесс, периодически сверяя показатели, но делает это молча. Может, чувствует, что любое слово будет лишним.

Когда второй мешок с универсальной плазмой опустошается, он его снимает и убирает. Теперь кровь у Шивон полностью заменена.

— Перекладываем в капсулу, — велит он.

Мы с Люком одновременно встаём.

Люк подхватывает её плечи, я беру под колени, и мы вместе перекладываем Шивон в восстановительную капсулу. Внутри сразу же загораются мягкие сенсорные огни.

— Запускаю диагностику, — говорит Невис, вводя команду.

Сканеры проходят вдоль её тела, лучи проникают сквозь кожу, анализируя состояние органов, крови, нервной системы.

Мы с Люком не отходим. Ждём.

Диагностика завершается, и на экране вспыхивает отчёт.

— Шрад… — тихо матерится Невис.

Лёгкий холодок пробегает по позвоночнику.

— Говори, — рявкает Люк, подлетая вплотную.

Невис чуть отступает.

— Организм девушки серьёзно истощён, но это не самое страшное, — выдыхает он. — Переливание крови сработало, но токсины успели затронуть центральную нервную систему.

Я застываю. А Люк в свойственной манере хватает Невиса за халат и рывком притягивает к себе, занося кулак:

— Повтори, что ты сказал⁈ — хрипит ему в лицо.

Я мягко опускаю ладонь на его плечо, и он отпускает фельдшера.

— Что это значит? — спрашиваю я глухо.

Парень нервно одергивает халат, но берет себя в руки и все-таки отвечает:

— Это значит, что когда она проснётся… возможны осложнения, — говорит осторожно, чувствуя взрывоопасность Люка. — Вплоть до потери памяти, когнитивных нарушений, дезориентации в пространстве…

В груди возникает острое жжение, а по позвоночнику точно проходит ледяной шип. Это серьезные осложнения!

— Срань! — Люк проводит рукой по лицу.

Невис смотрит на нас, понимая, что оба мы на грани.

— Но восстановление всё равно нужно запускать, — добавляет он, нажимая на панель. — Чтобы кровь прижилась.

Капсула смыкается, мягкий свет заполняет её. Запускается процесс регенерации внутренних органов, нейтрализации остатков токсинов.

— Это займет время, — выдыхает фельдшер.

Я отхожу на пару шагов. Люк делает то же самое.

— Выйдем, — говорит он глухо. — Проветримся.

Мы выходим в коридор, направляемся к ближайшему иллюминатору.

Я встаю рядом с ним, упираюсь рукой в стену, глядя на бескрайний космос.

— Она должна поправиться, — говорит Люк после долгой паузы.

— Опять твои слова звучат, как «если», — замечаю я, но голос уже не строгий.

Он ухмыляется краем губ.

— Я реалист. Но да… она должна поправиться.

Мы молчим.

— Знаешь… — медленно начинает Люк. — В какой-то момент я думал, что убью тебя за неё.

Я скептически хмыкаю:

— Я тоже думал о том, чтобы прикончить тебя, и всё ещё не исключаю этот вариант.

Люк усмехается.

— А теперь… теперь мне кажется, что если с ней что-то случится, мы пойдём крушить этот мир вместе.

Я перевожу на него взгляд.

— Не ошибся, — тихо говорю. — Вместе.

Повисает молчание.

Наконец Люк чуть наклоняется вперёд, упираясь локтями в подоконник иллюминатора.

— Ты уже решил, что будешь делать, когда она очнётся? — спрашивает он.

Я провожу рукой по подбородку, вглядываясь в глубину космоса.

— Зависит от того, какой она будет, — начинаю я, но Люк меня перебивает:

— Она будет нашей, — произносит он серьезно. — Это не изменится.

И я впервые с ним совершенно, на триста процентов солидарен. Полное согласие.

Мы стоим так ещё какое-то время, пока из медблока не раздаётся резкий зов Невиса.

— Адмиралы! — в его голосе звучит волнение. — Восстановление завершено!

Мы одновременно разворачиваемся и плечом к плечу несемся в медблок.