Единственная для звездных адмиралов

33. Шивон

Я не помню их, но они меня знают. И это ощущается… странно.

Взгляды Рэйна и Люка тяжелые, пронизывающие, жадные. Они смотрят так, будто знают каждую клеточку моего тела, каждую мысль, каждый вздох.

Будто они ждали меня. Будто… они меня потеряли.

Запах Рэйна, пока он несет меня в душевую, кажется знакомым, но я не помню его лица, и имя услышала впервые.

Я понимаю, что они гнары и не понимаю, что я делаю на их корабле. И куда мы летим. Последнее воспоминание — я не помню, когда это было. Лаборатория на орбитальной станции «Сердце Осириса». Моя. А что было дальше — полный провал.

Нет, сейчас я не готова об этом думать, я просто хочу помыться. Видимо, со мной что-то случилось, поэтому я оказалась в медотсеке, в капсуле восстановления. От меня пахнет чем-то химическим и будто машинным. Этот запах хочется смыть.

Рэйн заносит меня в душ, ставит и дожидается, пока я разденусь. Остается, будто это нормально, что я буду обнажаться перед ним. Может, так и есть? Я отворачиваюсь и раздеваюсь. Меня все ещё пошатывает, и я кожей чувствую готовность этого мужчины тут же подхватить меня. Наверное, поэтому и не протестую против его присутствия.

Мне будто передаются чьи-то эмоции. Я не могу быть настолько сокрушенной. Мне не из-за чего расстраиваться. А я чувствую что-то темное и совершенно трагичное. Будто утрата.

Горячая, к моей радости, вода смывает с меня посторонние запахи. Я ополаскиваю свои голубые волосы, подставляю под капли лицо, это приятно, тонизирует. А в душе нарастает напряжение, которому тоже неоткуда взяться.

Хотя, стоит представить, что я сейчас выйду голой к тем мужчинам, сердце начинает биться чаще. Но тут нет полотенец. Так что выйти в любом случае придется. Почему-то внутри клубится ощущение, что я пленница на этом корабле. Сама бы я на такой корабль не взошла. Как я вобще тут оказалась?

Я выключаю воду и делаю пару шагов из-за ширмы, прикрывая интимные места руками. Щеки стремительно теплеют, я не могу поднять взгляд на мужчин, хотя вижу, что они вооружились один — полотенцем, другой — халатом.

И тут тот, который с белыми волосами, Люк, внезапно обхватывает меня за талию и проводит пальцами по щеке. Кончики его пальцев тёплые, чуть шершавые, вызывают едва уловимое покалывание на коже. Я вздрагиваю от неожиданного укола жара, прошедшего по позвоночнику. Где-то в груди глухо отдаётся его ровное, чуть хрипловатое дыхание.

Во мне что-то переключается. Нет, я по-прежнему его не узнаю, но внутри поднимается такая волна возбуждения, что сносит все тормоза. Второй подходит и делает то же, только ведет пальцами по ключице. Его прикосновение чуть прохладнее, чем у Люка, но от этого мурашки бегут вдвойне. Влажный, горячий выдох касается моего плеча, скользит вдоль шеи, я чувствую его даже спиной.

Что они сделали? Откуда такая реакция?

Дыхание обоих мужчин касается кожи, и она внезапно становится гиперчувствительной. Я ощущаю малейшие движения воздуха. Какой-то мизерной частью сознания я хочу попросить их остановиться, но не могу. Слова застревают в горле.

Люк впивается в мой рот жадным, жёстким поцелуем на грани укуса. Его язык тёплый, сильный, требовательный, на кончике губ ощущается металлическая нотка, как от крови после прикуса.

Рэйн в этот момент откидывает мои волосы назад и целует в шею. Губы мягкие, но горячие, оставляют за собой дорожку пульсирующего жара. Это прикосновение кажется обжигающим, но безумно приятным.

Внизу живота тянет, грудь наливается, тяжелеет, всё внутри меня жаждет этих мужчин. Я ощущаю не только себя, но и их — каждый вдох, каждое напряжение мускулов, как вздрагивают их тела, как обжигает их разгорячённая кожа.

— Ши, — хрипло выговаривает Люк мне на ухо. — Мы скучали.

— Мы ждали, очень долго, — добавляет Рэйн и наклоняется, чтобы обхватить мой сосок губами.

Я выгибаюсь ему навстречу, и Люк снова захватывает мои губы поцелуем.

От переизбытка физических ощущений начинает кружиться голова. Они меняются. Рэйн выпрямляется и, запустив пальцы мне в волосы, запрокидывает мою голову назад, горячо и глубоко целует в губы, а Люк наклоняется и играет с сосками языком.

Я закрываю глаза и просто отдаюсь этой карусели телесных впечатлений.

Чьи-то пальцы проводят вниз по позвоночнику, спускаются между бедер и проникают в меня. Размазывают густо выделившуюся влагу по складочкам.

— Шрад… — хрипит Люк, почти рычит. Я слышу, как он судорожно втягивает воздух, и этот звук пропитывает меня изнутри, будто он не просто чувствует меня, а проживает это на своей коже. — Мокрая.

Я распахиваю глаза и вижу, что оба мужчины уже разделись и готовы взять меня прямо сейчас.

— Божественная, — поправляет его Рэйн, стоя у меня за спиной.

Люк стоит передо мной. Я ощущаю исходящее от них влечение, но в глазах беловолосого гнара не похоть, а обожествление. Я никогда не ощущала себя настолько ценной и желанной в правильном смысле. Я их сокровище, и это, даже через водоворот возбуждения, я отчетливо понимаю.

Руки Люка подхватывают меня под бедра и поднимают выше, разводя ноги. Я невольно обхватываю его шею руками, а потом ощущаю готовый в меня ворваться член. Ладони Рэйна ложатся на мою талию, будто фиксируя. Дыхание обжигает шею, потом к нему прибавляется поцелуй.

Я запрокидываю голову. Тело дрожит, кожа в мурашках. Их вроде бы почти невинные действия взрывают мой мозг, заставляя чувствовать просто неземное возбуждение.

Люк медленно опускает меня, проникая внутрь до упора. Его плоть горячая, обжигающая, кажется, что меня растягивает во всех возможных смыслах. Из его груди вырывается протяжный, приглушенный рык.

Но вместо насыщения появляется голодная тянущая истома. Я хочу, чтобы он начал двигаться, и даже изгибаюсь в талии, когда вдруг ощущаю второй член у своей второй дырочки.

Тёплая, скользкая от смазки головка аккуратно надавливает, но не таранит. Я сжимаюсь даже сквозь всё возбуждение, и чувствую, как Рэйн замирает, задерживает дыхание, а затем я слышу низкий, хриплый стон.

Но Люк делает пару коротких толчков, и мое сознание на мгновение улетает в мир экстаза.

— Ах… — вырывается у меня.

— Не бойся, — шепчет на ухо Рэйн, — тебе не будет больно.

Люк принимается двигаться внутри, крепко удерживая меня руками, а Рэйн начинает вторжение.

Ощущение, надо признать, странное, но не болезненное. Ощущение исключительной наполненности. Я чувствую, как Рэйн, входя растягивает меня, но это только усиливает удовольствие. Люк едва двигается, позволяя Рэйну занять меня целиком, а потом они начинают двигаться одновременно.

Это непередаваемо. У меня чувство, что нас троих пронизывают невидимые нити, какая-то дикая, глубинная связь, которая позволяет мне ощущать не только себя, но и моих мужчин.

Они постепенно наращивают темп. Почти синхронно. Как единое целое. Их рваное дыхание смешивается с моим, их тела двигаются во мне, их стоны сливаются в глухую, почти животную симфонию звуков. Я теряюсь во времени, взмываю к вершинам удовольствия быстрее, чем успеваю осознать, что со мной происходит. И тону в серии мощных оргазмов, которые идут друг за другом, и я даже не пытаюсь их считать.

Рэйн одной рукой обвивает меня за живот, другой скользит по напряженным соскам, Люк осыпает поцелуями мое лицо, шею, губы.

В какой-то момент мы меняем позу. Люк ложится на кушетку, а я оказываюсь сверху в позе наездницы, а потом Рэйн придавливает меня к Люку мощной грудью, так же входит сзади, и наша скачка продолжается.

Говорят, мозг в состоянии одновременно ощущать шесть ощущений. Так вот тут их гораздо больше, и я неуклонно приближаюсь к сенсорной перегрузке.

Но это слишком приятно, настолько приятно, что я даже при желании не смогла бы возразить. Тело кажется одним оголенным сгустком нервов, где бы меня ни касались мужчины, это вызывает очередной прилив эндорфинов, который на короткое мгновение заставляет мир вокруг меня меркнуть.

К моменту, когда мужчины перестают церемониться с моим телом, я уже почти в невменозе от зашкаливающего кайфа. Мир растворяется в дрожащих вдохах, судорожных толчках, тёплой влаге их пота на моей коже. Их тела напрягаются перед самой кульминацией, слышу, как Люк срывается на низкий стон, а Рэйн впивается зубами в моё плечо, пытаясь заглушить собственный рык. Они извергаются почти одновременно глубоко во мне. Мы ещё какое-то время лежим так, не разлепляясь.

Первым покидает моё тело Рэйн. Я тут же чувствую, как тепло покидает меня вместе с ним, как внутри остаётся голодная, тянущая пустота, как сводит мышцы ног от пережитого напряжения.

— Давай, малышка, — шепчет Люк, снимая меня с себя, но не выпуская из рук. — Тебя снова надо помыть.

И тут я вдруг вспоминаю все.