Единственная для звездных адмиралов

40. Рэйн

Я врываюсь на вражеский корабль вслед за Люком. Воздух звенит тишиной. Узкие коридоры, мигающее тускло-жёлтое освещение. Воздух выкачан — ни звука, ни движения, только глухой шорох под подошвами. Мы в бронекостюмах, под шлемом — сухой механический привкус фильтрованного кислорода.

Плазменный пистолет-пулемёт тяжело ложится в перчатку. Металлический корпус холодит ладонь даже сквозь броню. Прицел уже подкрашивает цели в багрово-красный.

Люк идёт первым, напористо, шаги глухо отдаются в металле пола. Я следую за ним, прикрываю его, при каждом выстреле отдача уходит в плечо, гасится экзокостюмом.

Сзади двигаются несколько бойцов из наших экипажей…

Люк — как шторм. Яростный, хищный. Не даёт ни шанса. Он не просто стреляет — он добивает, выверенно, точно, как будто ставит точки. Даже упавший враг получает контрольный в голову. Ни сомнений, ни жалости — только ледяной гнев.

— Справа! — бросаю я, и он моментально смещается, открывая мне обзор.

Я стреляю. Враг валится с дымящейся грудью.

Мы сходимся в ритме. Как хорошо отлаженный боевой алгоритм: я прикрываю, он прорывается. Каждый шаг, каждый поворот — отточено, как в боевом танце. Поворот, лестница. Наверху трое. Люк метает гранату в верхний угол. Вспышка — белая, как сварка, звук глухой, вибрация уходит в грудную клетку. Потолок содрогается, обшивка трещит, сыпятся искры и осколки. Привкус озона во рту.

— Дальше! — командую. Внутри адреналин, но каждый шаг — выверен. Я не спешу. Я защищаю. Люка, своих, Шивон.

Она где-то здесь. Живая. Должна быть.

— Грузовой отсек! — кричит один из наших.

— Вперёд! — бросаю я.

Мы врываемся внутрь. Свет бьёт в глаза вспышками. Пол усыпан кусками арматуры, из разорванной панели капает жидкость. Люк замирает и бросается вперёд, заметив Шивон. Она лежит на полу, связанная, без сознания. На шее — металлический обруч с замком. Следы побоев на лице и шее, кровь в волосах.

Упыри её били!

— Шрад! — вырывается у Люка. Он бросается к ней, срывает с пояса кислородную маску и аккуратно надевает ей на лицо.

— Жива, — говорю я после быстрой проверки пульса. — Быстро на корабль!

Люк берёт её на руки. Остальные прикрывают отход. Мы выходим, не теряя ни секунды.

Возвращаемся в гробовой тишине. Живых, кажется, не осталось. Даже если мы перебили не всех, остальные, кто спрятался, умрут или от недостатка кислорода, или от взрыва, который вскоре разнесет эту гребаную посудину.

Сейчас звук только наших шагов к шлюзу, глухой стук подошв. Шивон в руках Люка — безвольная, словно спящая. Ни слов, ни эмоций — всё позже. Сейчас — только шаг за шагом назад, домой.

Люк абордажного шлюза закрывается за нашими спинами. Я отправляюсь на мостик, Люк несет Шивон в медотсек. Я доверяю это ему, потому что у меня осталось незаконченное дельце.

— Убрать абордажный люк, — приказываю Вайгиру и сажусь за пульт управления пушкой Вейсмара. — Расстояние восемьсот процентов.

Этого должно хватить, чтобы нас не задело взрывом.

Ввожу нужные параметры, запускаю наведение. Квадрат прицела на схеме диспозиции выцеливает и захватывает вражеский корабль.

Пушка Вейсмара пишет готовность сто процентов, наведение сто процентов. Моя ладонь замирает над мигающей кнопкой. Красный свет обжигает кожу. Я медленно опускаю руку и прижимаю пальцы к металлу с ощущением холодного триумфа. Это конец.

— Бум… — комментирую вслух.

Вижу вспышку, голубое пламя, а потом разлетевшиеся в космосе обломки. Конец.

— Вражеский корабль уничтожен, — бессмысленно констатирует Вайгир. Я и так это знаю.

— Отлично, — отвечаю по инерции. Все мысли уже о Шивон. — Рассчитать гиперпрыжок до системы Вейлар. Летим домой.

Вайгир рапортует согласие, а я поднимаюсь и направляюсь в медотсек. Наверное, Люк на нервах, стоит над капсулой, напряженно разглядывая лицо Шивон. Я почти бегу туда. Хочу увидеть её уже в сознании, живой и улыбающейся. Сказать, что мы её спасли и теперь снова будем одной командой… Хотя у самого сердце не на месте. Насколько сильно они её избили? Насколько она пострадала от нехватки воздуха? Почему на её долю выпало столько страданий?

Спускаюсь на уровень медотсека. Ноги чуть пружинят на прорезинённом покрытии, пульс глухо отдаётся в висках. В груди тянет. Хочу её увидеть. Только увидеть и убедиться, что она жива.

При отличной акустике почти не слышу своих шагов, но с удивлением улавливаю голос Люка. Приглушенный расстоянием, но я разбираю слова.

— Да, она на борту, — произносит он в личный коммуникатор. Такие каналы являются априори защищенными.

Он стоит ко мне спиной. Спокойный, расслабленный. Локоть на стене, поза лениво-полубезразличная. Явно кому-то докладывает. Возникает ощущение вероломного предательства — как заноза под ноготь.

— Пока жива, — продолжает он. — Вырвали из лап. Сейчас восстанавливается.

Я напрягаюсь, сердце пропускает удар.

— Нет, Савирон пока ничего не заподозрил, — договаривает Люк тихо. — Позже доложу.

Он заканчивает разговор, поворачивается и замирает, видя меня. А во мне взрывается кипучая ярость.