Эгоистичная принцесса

Глава 22

Тронный зал Хатори в ночь зимнего солнцестояния утратил всё своё былое величие. Некогда гордые знамёна с гербами северного королевства были сорваны и валялись на полу, затоптанные сотнями ног. Мраморные колонны, помнившие торжественные церемонии и пышные балы, теперь были испещрены чёрными, дымящимися письменами — знаками той самой магии, что служила Истинному Свету. Воздух, тяжёлый и спёртый, пах озоном, кровью и страхом.

Но самое страшное было не в этом.

Зал был полон.

Сотни фигур в чёрных балахонах стояли неподвижно, выстроившись ровными рядами вдоль стен, у трона, у каждого входа. Они не двигались, не шептались, не переглядывались. Они просто стояли, как безмолвные статуи, и их пустые капюшоны были обращены к центру зала — к трону, на котором восседала она.

Тиара.

Принцесса Света, любимица двора, воплощение доброты и милосердия, смотрела на входящих Скарлетт и Рэйдо с холодной, торжествующей улыбкой. Её одеяние было ослепительно-белым, сотканным из тончайшего шёлка и расшитым золотыми нитями, но в этом белом не было ничего чистого или невинного. Оно сияло, как солнце в зените, ослепляя, прожигая, не оставляя места для теней. Её светлые волосы, обычно мягко обрамлявшие лицо, теперь были стянуты в строгую, высокую причёску, открывая точеные скулы и глаза — глаза, в которых вместо привычной лазури горел холодный, фанатичный огонь. Огонь веры. Огонь убеждённости. Огонь безумия.

Скарлетт и Рэйдо ворвались в зал, как буря. За их спинами, в разбитых дверях, ещё гремели отголоски битвы с внешней стражей, преданной Тиаре. Они не стали ждать, не стали говорить. Их магия вырвалась наружу в едином, согласованном порыве, словно два крыла одной птицы.

Алые розы, острые, как бритвы, с шипами, жаждущими крови, взметнулись в воздух, разя ближайших теней. Чёрные балахоны вспыхивали и опадали, не встречая сопротивления — эти тени были лишь пешками, расходным материалом. Ледяной ветер, вырвавшийся из ладоней Рэйдо, прокатился по залу, замораживая ряды культистов, превращая их в хрупкие, рассыпающиеся изваяния.

Но тени не отступали. Их было слишком много. И чем больше падало, тем плотнее смыкались ряды оставшихся.

Тиара поднялась с трона. Медленно, плавно, как поднимается солнце над горизонтом, предвещая жаркий, беспощадный день. Её улыбка стала шире, когда она увидела, как её сестра и Ледяной Кронпринц пробиваются сквозь её армию.

— Вы пришли, — произнесла она, и голос её, усиленный магией, разнёсся по залу, заглушая шум битвы. — Как я и планировала.

Скарлетт замерла на мгновение, услышав этот голос. В нём не осталось ничего от той Тиары, что когда-то прижималась к ней в детстве, что плакала на её плече после кошмаров, что дарила ей наивные рисунки. Этот голос был холоден, как зимняя вьюга, и твёрд, как гранит.

— Тиара, — крикнула Скарлетт, отбивая очередную атаку тени, — остановись! Ещё не поздно!

— Поздно? — Тиара рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Поздно было тогда, когда я поняла, что этот мир прогнил насквозь. Когда я увидела, как слабые правят сильными, как хаос пожирает порядок, как люди пресмыкаются в грязи своих ничтожных страстей.

Она спустилась с трона и пошла к ним — медленно, величественно, не обращая внимания на бой, кипящий вокруг. Тени расступались перед ней, давая дорогу.

— Я предлагала вам присоединиться, — продолжала она, и её глаза горели всё ярче. — Я давала вам шанс. Ты, сестра, могла бы стать частью нового мира. Ты, принц, мог бы править вечно в царстве Истинного Света. Но вы выбрали своё жалкое, грязное чувство. Вы выбрали любовь.

Она остановилась в нескольких шагах от них, и вокруг неё начал собираться свет — ослепительный, яркий, невыносимый для глаз.

— Любовь — это слабость, — произнесла Тиара, и в её голосе зазвенела сталь. — Любовь — это хаос. Это то, что мешает нам стать совершенными. Чистыми. Свободными.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — выдохнул Рэйдо, заслоняя Скарлетт от нарастающего сияния.

— Не знаю? — Тиара улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то болезненное, почти человеческое. — Я знаю о любви всё. Я видела, как отец любит вас — и что? Он слаб. Он позволяет собой манипулировать. Я видела, как народ любит меня — и что? Они готовы поклоняться, но не готовы идти за мной до конца. Я видела, как вы любите друг друга — и что? Вы готовы умереть друг за друга. Это и есть ваша главная слабость.

Она воздела руки к потолку, и свет, собравшийся вокруг неё, ударил вверх, пробивая каменные своды, открывая взгляду чёрное, звёздное небо.

— Сегодня ночь зимнего солнцестояния, — провозгласила Тиара, и голос её загремел, как колокол. — Ночь, когда границы между мирами истончаются. Ночь, когда три великие магии могут слиться воедино. Ваши силы — лёд и жизнь — идеально созрели. Вы питали их своей любовью, своей страстью, своей болью. И теперь пришло время отдать их.

Она посмотрела на Скарлетт, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление. Но лишь на мгновение.

— Жертва должна быть добровольной, сестра, — сказала она тише. — Таков закон. Отдай мне свою магию. Отдай мне его магию. И я создам новый мир. Мир без страданий, без хаоса, без боли. Мир чистого, абсолютного света.

Скарлетт смотрела на неё и видела — Тиара действительно верит в это. Она не просто хочет власти. Она искренне считает, что спасает мир. Что её путь — единственно правильный. Что любовь, жизнь, тепло — это грязь, которую нужно смыть светом.

— Ты безумна, — выдохнула Скарлетт.

Тиара покачала головой.

— Нет, сестра. Я единственная здесь, кто видит ясно.

И свет, наконец, обрушился на них.

Битва трёх стихий разрывала тронный зал на части. Воздух, насыщенный магией до предела, вибрировал, заставляя каменные плиты пола дрожать, а уцелевшие стёкла в высоких окнах — жалобно звенеть, рассыпаясь миллионами осколков. Алые розы Скарлетт, острые как бритвы, вились вокруг неё живым, дышащим щитом, отражая слепящие лучи света, которые Тиара обрушивала на них с безжалостностью истинной фанатички.

Но основное сражение разворачивалось в центре зала.

Рэйдо стоял напротив человека, которого знал всю свою сознательную жизнь. Советник его отца, седой, представительный мужчина с лицом, изрезанным морщинами мудрости, тот, кто учил его дипломатии, кто помогал выстраивать стратегии, кто казался воплощением преданности трону, — сейчас сбросил маску.

Его одежды, обычно строгие и тёмные, теперь были залиты светом, который струился из его ладоней, ослепительный и беспощадный. Но этот свет был неправильным. Он нёс в себе не тепло, не исцеление, не жизнь. Он жёг, как кислота, оставлял на камнях дымящиеся борозды, и в самой его сердцевине, если приглядеться, клубилась тьма. Тьма, замаскированная под добро. Точно так же, как Тиара маскировала свою сущность под маской невинной принцессы.

— Ты всегда был моим лучшим учеником, мальчик, — произнёс советник, и его голос, лишённый привычной отеческой теплоты, звучал теперь как скрежет металла по стеклу. — Я учил тебя мыслить, анализировать, быть холодным. Я готовил тебя к великой цели. И ты предал меня ради этой... этой дурацкой девицы.

Рэйдо не ответил. Его ладони уже покрывал иней, воздух вокруг него застывал, превращаясь в ледяные иглы, готовые сорваться в любую секунду. Всё, что он мог сказать этому человеку, было сказано годами преданной службы, которая оказалась ложью.

— Ты служил не короне, — произнёс Рэйдо, и его голос звенел льдом. — Ты служил ей. С самого начала.

— С самого начала, — подтвердил советник, и его губы растянулись в холодной усмешке. — Принцесса Тиара — единственная, кто достоин править. Она видит дальше, чем вы все, слепцы. Она знает, что этот мир нужно очистить. Сжечь дотла всё старое, гнилое, слабое. И на пепле возвести новый порядок. Порядок Истинного Света.

С этими словами он обрушил на Рэйдо поток света такой силы, что даже мраморные колонны за его спиной начали плавиться. Рэйдо выставил перед собой ледяной щит, и свет врезался в него с оглушительным шипением, растекаясь во все стороны мириадами искр.

Их дуэль была танцем смерти. Советник атаковал яростно, безжалостно, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть ко всему, что не подчинялось воле его госпожи. Рэйдо защищался и контратаковал с холодной, расчётливой точностью, но предатель был силён. Годы, проведённые в тени, впитывая магию света, которой его щедро снабжала Тиара, сделали его опаснейшим противником.

А в это время в другом конце зала разворачивалась своя драма.

Скарлетт прикрывала Тиару.

По крайней мере, она так думала.

Когда битва началась, Тиара, объявившая себя жертвой, которую нужно защитить, отступала к трону, делая вид, что её силы на исходе. Скарлетт, всё ещё помнящая ту сестру, которую когда-то любила, инстинктивно встала между ней и атакующими тенями. Её розы разили врагов одного за другим, очищая пространство вокруг "ослабленной" принцессы.

— Держись за мной! — крикнула Скарлетт, даже не оборачиваясь. — Я выведу тебя отсюда!

— Спасибо, сестра, — прошептала Тиара за её спиной, и в этом шёпоте не было благодарности. Только предвкушение.

Рэйдо в этот момент наносил решающий удар. Его ледяное копьё, выкованное из чистейшей магии, пронзило защиту советника и вонзилось ему в плечо. Предатель закричал, пошатнулся, и его свет на мгновение померк. Рэйдо рванулся вперёд, чтобы добить врага, чтобы покончить с ним раз и навсегда.

И в это самое мгновение Тиара нанесла свой удар.

Ослепительный луч света, такой яркий, что, казалось, в нём померкли все факелы зала, ударил из её ладони. Но не в теней, не в советника, не в кого-то из врагов. Он ударил прямо в спину Рэйдо, в тот самый момент, когда он был открыт, когда вся его магия была сосредоточена на добивании противника.

Луч попал ему между лопаток. Рэйдо вскрикнул — впервые за всю битву — и рухнул на колени. Свет не просто ослепил его — он прожигал, разрывал его защиту, впивался в кожу тысячью раскалённых игл.

— НЕТ!

Крик Скарлетт разорвал зал. Она обернулась и увидела всё: Тиару, стоящую с вытянутой рукой, с которой ещё стекали остатки света; Рэйдо, корчащегося на полу, пытающегося подняться и не могущего; и торжествующую улыбку на лице сестры — ту самую, которую Скарлетт видела в отражении зеркала.

— Что ты делаешь?! — закричала Скарлетт, бросаясь к Рэйдо, но Тиара взмахнула рукой, и стена света встала между ними.

— То, что должна была сделать давно, — ответила Тиара, и голос её был спокоен. — Убрать препятствие. Его магия нужна мне для ритуала. Живой он или мёртвый — неважно. Главное, чтобы сила была собрана.

Она посмотрела на Скарлетт, и в её глазах, таких ясных и прекрасных, не было ни капли раскаяния. Только холодная, абсолютная убеждённость в своей правоте.

— Ты всё ещё не понимаешь, сестра, — произнесла Тиара, медленно приближаясь. — Я никогда не была на твоей стороне. Я никогда не нуждалась в твоей защите. Всё, что я делала, — я делала ради одной цели. Ради этого момента. Ради возможности забрать ваши силы и создать мир, в котором не будет места слабости.

Она остановилась в двух шагах от Скарлетт, и свет вокруг неё засиял с новой силой.

— Ты думала, что я твоя жертва. Ты думала, что защищаешь меня. Глупая, наивная Скарлетт. Ты всегда была такой — эмоциональной, слепой, ведомой своими чувствами. Именно поэтому ты проиграла в прошлой жизни. Именно поэтому проиграешь сейчас.

Скарлетт смотрела на неё и не узнавала. Где та девочка, которая смеялась с ней в детстве? Где та сестра, которая плакала на её плече? Их не было. Был только монстр в ослепительно-белом одеянии, монстр, который только что едва не убил человека, которого Скарлетт любила больше жизни.

— Ты... — выдохнула Скарлетт, и в её голосе смешались боль, ярость и отчаяние. — Ты моя сестра.

— Была, — поправила Тиара. — Теперь я твоя смерть.

Она подняла руку, и свет снова начал собираться в её ладони, готовый обрушиться на Скарлетт.

Но в этот миг сзади раздался хриплый, ледяной шёпот:

— Не тронь её.

Рэйдо, истекающий кровью, но всё ещё живой, поднялся на одно колено. Его глаза, лишённые зрения после ослепляющего удара, были закрыты, но магия его не ослабла. Лёд, подчиняясь его воле, начал собираться вокруг него, готовый к последней, отчаянной атаке.

Тиара усмехнулась.

— Живуч, — сказала она почти с уважением. — Но ненадолго.

Скарлетт, воспользовавшись мгновением, рванулась к Рэйдо, упала рядом с ним на колени, обхватила его лицо ладонями. Кровь текла у него изо рта, из носа, но он был жив. Он был жив, и это было главным.

— Я вытащу тебя, — прошептала она. — Я вытащу нас обоих. Слышишь?

Он кивнул, сжимая её руку.

— Вместе, — выдохнул он.

Тиара поднимала руки, готовя финальный удар. Свет вокруг неё сгущался в ослепительный шар, пульсирующий в такт её дыханию, и даже воздух в зале, казалось, начал плавиться от этого невыносимого сияния. Но Скарлетт не смотрела на сестру. Все её внимание, вся её душа были сосредоточены на Рэйдо, который медленно поднимался, опираясь на обломок колонны, слепой, истекающий кровью, но всё ещё пытающийся защитить её.

— Рэйдо, — прошептала она, сжимая его ладонь. — Ты должен уходить. Я прикрою.

Он только усмехнулся, и на его окровавленных губах мелькнуло что-то, похожее на прежнюю, ледяную усмешку.

— Без тебя — никуда.

И в этот миг советник, оправившийся от раны, нанёс удар.

Тьма, замаскированная под свет, вырвалась из его ладоней чёрно-белым вихрем, направленным прямо в спину Рэйдо. Это было заклинание смерти — Тиара вложила в своего слугу достаточно силы, чтобы уничтожить любого, кто встанет на пути.

Скарлетт не думала. Не анализировала. Не взвешивала.

Она просто встала.

Одно движение — и её тело оказалось между Рэйдо и летящей смертью. Она раскинула руки, будто пытаясь закрыть его от всего мира, будто её хрупкая фигура могла стать стеной против магии, способной испепелить камень.

Удар пришёл в неё.

Она даже не закричала. Только выдохнула — коротко, удивлённо, будто споткнулась на ровном месте. Тьма вошла в её грудь и вышла наружу, оставляя за собой дымящийся след. Её алое платье, такое яркое, такое живое, вдруг стало мокрым, тёмным, тяжёлым.

Она оседала медленно, будто во сне. Руки её, только что раскинутые в защитном жесте, безвольно упали. Глаза, карминовые, как спелая вишня, смотрели куда-то мимо, сквозь, в бесконечность. И только губы шевелились, беззвучно повторяя одно слово:

— Рэйдо...

Она упала на белый мрамор, и её алая кровь растеклась вокруг неё, как распустившийся цветок. Самый страшный, самый прекрасный цветок в этом залитом светом аду.

Тиара замерла. Её рука, всё ещё поднятая для удара, дрогнула. В глазах, только что горевших фанатичным огнём, мелькнуло что-то — не раскаяние, нет. Скорее, недоумение. Зачем? Зачем умирать за кого-то? Зачем жертвовать собой ради любви, которая всё равно обречена?

Но ответить ей было некому.

Потому что в этот миг Рэйдо закричал.

Это не был человеческий крик. Это был вой всей его ледяной сущности, вырвавшейся на свободу после столетий заточения. Это был крик боли, ярости, отчаяния, такой силы, что стены тронного зала покрылись инеем в одно мгновение. Свечи погасли. Свет Тиары померк, не выдержав столкновения с этой всепоглощающей, ледяной мощью.

Рэйдо, слепой, истекающий кровью, рухнул на колени рядом с телом Скарлетт. Его руки шарили по мрамору, пока не нашли её — холодную, неподвижную, залитую кровью. Он прижал её к груди, и его лицо, залитое слезами, которые тут же замерзали на щеках, обратилось к небу.

— НЕТ!!!

И лёд пришёл.

Он не просто заморозил зал. Он взорвался из него, как дыхание самой северной зимы, как тысячелетний ураган, сорвавшийся с цепей. Волна ледяной магии прокатилась от тела Рэйдо во все стороны, не встречая сопротивления. Она замораживала всё, к чему прикасалась: колонны, пол, стены, разбитые знамёна, обломки камней. И людей.

Советник, стоявший в двух шагах и уже занёсший руку для нового удара, замер, превратившись в ледяную статую в ту же секунду. Выражение торжества на его лице так и осталось застывшим под прозрачной коркой. Тени, пытавшиеся бежать, рассыпались в прах, не успев сделать и шага. Даже свет Тиары, её ослепительное сияние, дрогнул и отступил перед этой стеной абсолютного, первозданного холода.

Тронный зал превратился в ледяную пустыню. Белые, искрящиеся сталагмиты вырастали из пола, смыкаясь с сосульками, свисающими с потолка. Воздух звенел от мороза, и каждое дыхание превращалось в облачко ледяной пыли.

И в центре этого застывшего великолепия, под ледяными сводами, сидел Рэйдо, прижимая к груди безжизненное тело Скарлетт. Его магия иссякала, силы покидали его, но он продолжал сидеть, баюкая её, как самую драгоценную ношу в мире.

— Нет, — шептал он, раскачиваясь вперёд-назад. — Нет, нет, нет. Ты не можешь. Ты не смеешь. Ты обещала. Ты обещала быть со мной.

Её кровь, ещё тёплая, замерзала на его руках, превращаясь в алые кристаллы. Её лицо, такое бледное, такое спокойное, казалось, спало. Только грудь не вздымалась, и сердце не билось под его ладонью.

— Вернись, — прошептал он, прижимаясь губами к её лбу, холодному, как лёд, который он сам создал. — Вернись ко мне, Скарлетт. Я не могу без тебя. Ты слышишь? Не могу.

Но она молчала. И в этом молчании было страшнее, чем в любом крике.

Где-то на краю замерзшего зала, у самых дверей, стояла Тиара. Её свет погас, магия иссякла, и она смотрела на эту картину — на Рэйдо, оплакивающего её сестру, на любовь, оказавшуюся сильнее смерти, — и в её глазах впервые появилось что-то, похожее на сомнение.

— Зачем? — прошептала она одними губами. — Зачем умирать за того, кого можно использовать?

Но ответа не было. Был только лёд. Только тишина. И только двое — живой и мёртвая, — застывшие в вечном объятии посреди ледяного ада.