Фон-барон для Льдинки

Глава 106

Годовщина смерти мамы наступила почему-то неожиданно. Нет, Тори помнила дату. Но за всеми переживаниями и событиями совсем её не ждала и не отсчитывала дни.

На знакомое уже кладбище с ней поехала специально прилетевшая Катя. Тори очередной раз удивилась, сколько сестра тратит времени, денег и сил, чтобы поддерживать связь со своей семьёй. Хотя в Североморске у неё муж, дети и работа.

По дороге в машине они молчали. Виктории было неловко, что плакать ей совсем не хочется. Вдруг Катя подумает, что она совсем не любила маму. На самом деле весь год её окружали такой заботой и любовью, что впасть в глубокое горевание она просто не успела.

Мама и папа снились Виктории иногда. Но их образы были нечеткими, будто акварельными. Вспоминалось теперь только хорошее и светлое. И было интересно, что помнит о них Катя.

Кладбище в этот раз поразило масштабом. В прошлые посещения Тори как-то не обращала внимание на его размер. И ещё оказалось, что без Кати она не нашла бы могилу. Просто не запомнила, где это. Теперь же шла, фиксируя про себя ориентиры.

Когда они подошли совсем близко, оказалось, что там кто-то уже стоит. Тори узнала тех теток, что называли её сироткой и норовили обнять. Чувствовалось, что Катя напряглась и совсем не обрадовалась встрече. И даже притормозила.

- Ты не хочешь с ними встречаться? Кто они вообще? - осторожно спросила Тори.

- Это мамина двоюродная сестра с дочерью. Получается, с нашей троюродной сестрой. Они живут в квартире маминых родителей. Эта квартира принадлежит нам с тобой.

Избежать общения не удалось. Их заметили. У двоюродной тёти сначала на лице были удивление, потом что-то вроде испуга. А следом она быстро нацепила маску радости. Тори очень остро почувствовала фальшь. Троюродная сестра разглядывала их не стесняясь, будто диковинных зверюшек.

Контраст был сильный. Они с Катей хорошо одеты. Родственники явно очень скромного достатка, но выбор гардероба странный. У Тори не хватало русских слов описать это. Дешевое подражание, наверное. Неуместная яркость. Всё вместе с общей неухоженностью.

- Девочки наши дорогие приехали! - заголосила тётка издалека, будто они с Катей не на могилу мамы приехали, а к ней в гости, - А мы тут вот бабушку проведывали, - ткнула она в надпись на памятнике, - И мамку вашу непутевую.

Тори всё не могла взять в толк, почему это их мама - дипломированный врач, сотрудник большой международной фармацевтической компании считается этими странными провинциальными женщинами непутевой.

- Кать, ты не подумала насчёт квартиры-то, - начала тётка с места в карьер, - На похоронах твой муж не дал нам договориться. Мы вон с дочкой думали, что нам надо побольше квартиру. У неё трое. Куда всех девать? Она без мужика. Материнский капитал добавим и купим дом. Огород. Яблоки тебе будем посылать. Тебе она всё равно ни к чему. Муж адмирал. А тут всего-то двушка.

Тори стало очень жалко этих родственников. И она уже хотела было шепнуть Кате, что ей-то точно не нужна эта квартира бабушки. Она в глаза никогда не видела ни квартиру, ни бабушку.

- Тёть Марин, мы, кажется, всё обсудили. Квартира моя и Тори.

- Тори? Это собачья кличка, что ли? - вдруг зло влезла в разговор троюродная сестра.

- Меня зовут Виктория Свенссон. И это моё имя. Не кличка, - мгновенно среагировала Тори, не дав Кате слова сказать. Правда с очень сильным акцентом, что выдавало степень её волнения, - Мы с Катей не будем отдавать вам квартиру. Нам её мама оставила.

- Вот смотрите, сопля Петровна заграничная туда же! - хлопнула себя по толстым ляжкам тётка, - По-русски научись говорить сначала, потом со старшими спорь!

Тори пошла красными пятнами. К горлу подкатил ком. Катя сжала её ладонь.

- Не тронь говно..., - тихо произнесла, - Не связывайся.

- Слышь, ты, лохудра помойная, нам твоё мнение по большому барабану! Засунь его себе в свою безразмерную задницу! - Тори сама не знала, почему не послушала сестру, но набор нужных слов был когда-то услышан ей в школьном туалете. Правда, понимала она дословно не всё. И мысленно пообещала себе разобраться, что именно произносит. Но то, как дернулась тётка после первых слов, означало, что Тори попала в цель, - Валите отсюда! И скажите спасибо, что прямо завтра вас на улицу не выставляем!

Как ни странно, тётка и сестра захлопнули рты и как-то боком стали выбираться от могилы. Тори мгновенно стало стыдно. Она орала на старших. Да ещё где! На кладбище!

- Ох, Торик..., - Катя обняла её за плечи, - Влияние русской школы очевидно.

- Я знаю, что поступила плохо, - Тори опустила голову.

- К большому сожалению, эти люди, видимо, по-другому не понимают.

- Я сначала думала, пусть забирают квартиру. Нам-то с тобой она зачем. Но теперь нет. У тебя тоже трое детей. Их надо растить, учить.

- И тебе надо жить и учиться. Эта квартира и твоя тоже. Твой капитал. Выдыхай. Пойдём к маме подойдём.

Они стояли на могиле матери. Тори думала о том, что Катя весь день сегодня называла Веру Свенссон мамой. Хотя в жизни зовёт мамой Лёлю Кузьмину.

- Мы не можем поменять прошлое, - тихо сказала Катя, - Но зато будущее точно в наших руках. Мама бы очень гордилась тобой. И мной тоже, я думаю.

- Кать, мы можем поехать в Коломенское? - вдруг спросила Тори.

- Коломенское? Почему туда?

- Мама хотела поехать туда со мной..., - Тори наконец расплакалась.

Они поехали в Коломенское уже на следующий день. Впереди по дорожке бегала Аля, собирая жёлтые листья в большие охапки и подбрасывая их над головой. Солнце пробивалось отдельными яркими полосками сквозь набежавшую тучу.