Фон-барон для Льдинки

Глава 160

Алекс ничего не сказал Тори. Он отправил все документы семейным адвокатам и позвонил деду. Пока разговаривали, было ясно, что бабушка стоит рядом.

Виктория хоть и чувствовала себя прекрасно, это не повод её волновать. Он носился с женой как курица с яйцом. По крайней мере, именно такими словами прокомментировала его суету в первые дни Людмила Викторовна Склодовская. Она же велела без повода не дёргаться самому и не дёргать Тори, потому что беременность - это, конечно, не болезнь, но и лишний риск тоже не на пользу.

Утром следующего дня они вышли гулять, будто и не было визита к адвокату. Тори ждала, какие же эмоции у неё вызовут знакомые места. Совсем без волнений, конечно, не вышло. Она взахлеб рассказывала мужу про школу. И про их дом. Про крыши, которые было видно из окна её комнаты. И про то, как она верила в Карлсона.

Алекс слушал внимательно, не перебивал, улыбался, гладил её ладонь. Стокгольм необыкновенно подходил Тори. Она была явно недостающей частью пазла. Впрочем, она везде смотрелась звездой.

- Я вчера смотрела то, что нам дали в конторе, - первой заговорила о делах Тори, - Там и правда очень странные цифры.

- У нас с тобой сегодня есть ещё одно дело. Нам хорошо бы съездить в аэропорт. Кое-кого встретить.

- Сюрприз?

- Да, и надеюсь, приятный.

В аэропорту Арланда они пошли не в обычный зал прилёта, а куда-то в сторону. Сквозь прозрачную стену было видно летное поле. Самолёты приземлились и взлетали.

Тори вспомнила, как вылетала отсюда в Москву. Ещё с мамой. Слезы полились сами, стоило только подумать.

Алекс ничего не мог с собой поделать. Он волновался, стоило Тори заплакать, хотя первые недели это случалось с ней по поводу и без. Сгреб жену в охапку. Прижал к себе свою девочку.

- Льдинка моя, отставить таяние. Ты мне нужна. Я так тебя люблю, - шептал на ухо, - Вон, смотри, наш сюрприз.

Тори обернулась. На посадку заходил небольшой, явно частный самолёт с серебряным львом на фюзеляже. У неё на душе стало очень тепло. Семья фон Ратт, частью которой была она и их с Алексом будущий малыш, высаживала десант поддержки в Стокгольме.

Когда подали трап, сначала из двери появилась стюардесса, потом почти сразу - баронесса фон Ратт собственной персоной. Алекс первый замахал рукой. Тори следом. Фрау Мария увидела их. Остановилась. Улыбнулась и помахала в ответ.

Об её спину чуть было не споткнулся забавный почти круглый господин. А следом за ним на трапе один за одним появились ещё четверо в деловых костюмах и с портфелями.

- О, если они взяли с собой герра Штольца, - кивнул Алекс на круглого господина, - это прибыла тяжёлая артиллерия. Они как акулы. Скоро от этого адвокатского бюро останутся рожки да ножки. Хотел бы я это видеть.

Тем временем фрау Мария во главе всей делегации, миновав какой-то очень упрощенный пограничный и таможенный контроль, зашла в терминал.

- Тори, дорогая! - первой обняла она жену внука, обдав ароматом шикарных духов, - Как ты? - глянула на живот, - Ты делаешь наши дни счастливыми. Мы знаем, что обязаны жить долго, чтобы видеть, как будут расти ваши дети.

Тори заулыбалась.

- Алекс! Ты отлично выглядишь. Я предлагаю пообедать, а потом мы все вместе навестим людей, которые решили, что можно безнаказанно дурить фрау фон Ратт.

Алекс за руку поздоровался с каждым из юристов. Герр Штольц церемонно поцеловал Тори руку. Остальным, видимо, было не по рангу.

Тори почему-то совсем не волновалась. Фрау Мария, похоже, в Стокгольме ориентировалась. Ресторан был выбран соответственно статусу семьи. Они с Алексом не стали сообщать бабушке, что ели в уличных ларьках.

- Что ж. Теперь мы почти добрые, - фрау Мария была явно настроена воинственно.

Где обедали юристы, Тори не знала. Они встречали их у входа в адвокатское бюро, практически выстроившись по росту. Замыкал строй герр Штольц, у которого на лице был заметен профессиональный азарт.

Белое как простыня лицо шведского адвоката выдавало его с головой. Он вдруг стал запинаться в английской речи. Но господин Штольц бодро и без паузы перешёл на шведский. Тори пришлось тихо переводить на немецкий для фрау Марии и Алекса. Хотя суть речи была понятна и без перевода.

Тори показалось, что единственным желанием шведского адвоката было сжечь или даже съесть все бумаги, которые свидетельствовали против него.

- Алекс, думаю, мы можем пойти подышать свежим воздухом. Тут очень нехорошо пахнет, - баронесса демонстративно достала надушенный платок, - Тори, пойдём. Бумаги в их окончательной редакции нам привезут.

Последнее, что видела Тори, это умоляющий взгляд шведского адвоката прямо на неё. На мгновение ей стало жалко этого человека. Но она себя остановила. Ему же не было жалко её. Он решил, что может так поступить с сиротой. Так пусть господин Штольц и вся его команда хорошо сделают свою работу.