Фон-барон для Льдинки

Глава 83

Накануне отъезда в Болгарию ночью Соня вдруг залезла под одеяло к Тори. Обняла. Засопела в плечо. Это означало только одно - Сонечке нужно поделиться.

- Торичек, я не знаю, как это правильно называется. Когда всё время думаешь об одном и том же, - заговорила осторожно.

- Я тоже не знаю, как это правильно по-русски. Может, навязчивые мысли?

- Нет, оно не в голове. Оно везде, - и Соня приложила руки сначала к животу, потом к груди.

- Ты же не можешь думать животом. Только чувствовать.

- Я вся чувствую, Торичек.

- А о чем ты думаешь в этот момент?

- Об Антоне, - даже в темноте было ясно, что Соня покраснела.

- И что ты о нём думаешь? - мягко поинтересовалась Тори.

- Ну... Он.. Он красивый. Сильный, - Соне явно хотелось обсудить Белова-младшего.

- Да, и играет хорошо. А ещё у него глаза необычные.

- Ты тоже заметила? - аж подскочила Соня.

- И этими глазами он точно смотрел на тебя.

- Ой. Правда? Смотрел? Ты видела?

- Конечно. И я видела. И Алекс тоже.

Имя Алекса вылетело как-то само собой. Наверное, потому что Тори тоже постоянно думала. И эти мысли были везде. В голове, в груди, в животе и в руках. Ладони будто ещё хранили тепло его рук. Губы помнили каждый поцелуй.

- Алекс тоже видел? Я знаю, ему ты нравишься.

Пришёл черед Тори покраснеть.

- Алекс - это Алекс, - пожала плечами Сонечка, - Ему всегда нравилось всё самое лучшее.

- Но, Сонь...

- Не, Торичек. Алекс - это как Игорь. Старший брат. У меня лучшие братья на свете. И лучшие сестры. Ты и Катя.

Тори была готова расплакаться. Но пришлось ещё поддержать обсуждение достоинств Антона Белова и немного - хоккейных правил. Говорить много не пришлось - Соня всё рассказывала сама. Сама задавала вопросы, сама на них отвечала, пока не уснула с улыбкой прямо в кровати у Тори.

Когда они вылетали из Москвы, на пограничном контроле Лёля предъявила доверенность, подписанную Катей. Тори долго крутила в руках гербовый бланк, где было несколько слов рукой сестры. Её фамилия, имя, отчество и подпись. Синей шариковой ручкой. Почерк был очень похож на мамин. Стало тоскливо. Захотелось немедленно поделиться с Алексом. И он тут же откликнулся. И одно это пролило бальзам на рану.

На южном море Тори была впервые в жизни. Солнце здесь было ярче и все краски резче, чем в Москве. Пришлось сразу же надеть на голову кепку, а на глаза - дымчатые солнечные очки, подарок Кати. Вообще-то, они с Катей купили широкополую шляпу, но увидев Тори в ней, Соня сказала, что она похожа на тетю-мотю. Чья тётя эта Мотя, Тори попыталась тут же выяснить, чем вызвала приступ хохота у Лёли. Оказалось, что это очередная неизвестная идиома.

Море было совсем рядом. Его было видно прямо с балкона. На линии горизонта ультрамариновое небо, похожее на глаза Алекса фон Ратта, сливалось с морем всех возможных оттенков синего и зеленого. Где-то посередине была белая линия волны, разбивающейся, как выяснилось, об затопленную крепость древнего греческого города Анхиало.

На пляже на специальной площадке играли в волейбол. Тори долго наблюдала, не решаясь участвовать.

- Торик, давай, ты же хорошо играешь, - вытолкнула её на площадку Соня. Тори поправила кепку и очки.

Она действительно играла весьма неплохо. И так увлеклась, что совершено не замечала взглядов в свою сторону, которые никак не относились к её умению играть в волейбол. Скорее, к её умопомрачительной фигуре в том самом красном купальнике.