Фон-барон для Льдинки

Глава 85

Обычно Алекс уезжал из Раттенбурга, начиная скучать по замку сразу, как только машина выезжал за ворота. В этот раз его будто подталкивало вперёд.

Тревоги было две. Дед Витал, ждавший их в Хельсинки. Обычно немногословный, он вдруг очень эмоционально говорил с внуком по телефону. Сказал, что скучает и очень ждёт. Обычно Витал Виртанен говорил, что их ждёт бабушка. Прятал эмоции за супругой.

Вторая тревога - Тори. Без неё становилось совсем невыносимо. Алекс как одержимый перечитывал их переписку на ночь, будто молитву. Он ничего не спросил Тори про фото на пляже. И даже с Игорем не стал развивать обсуждение фигуры своей девушки. Желания в Алексе посыпались вполне понятные. Мужская природа бушевала в теле и мыслях. Первобытный инстинкт призывал схватить, унести и спрятать ото всех. И было страшновато и горячо от того, что фантазия подкидывала дальше.

Они все летели в Хельсинки. Оттуда уже были билеты в Бургас. Именно там, в небольшом приморском городке недалеко от аэропорта отдыхала сейчас почти вся их московская компания.

После тёплых и солнечных дней в Германии, Финляндия встречала туманом и мелким дождём. Пахло близким морем, совсем как в Питере. Выйдя из самолёта, Алекс с тоской подумал о том, что лето так быстро заканчивается. Им с Тори надо будет как-то пережить этот последний для обоих учебный год. И всё равно они оба пока не будут самостоятельны. Тори в феврале только семнадцать.

Про экзамены и дальнейшую профессиональную дорогу даже думать не хотелось. Алекс подозревал, что у него всё будет не так, как у однокурсников. Но старательно оттягивал момент принятия решения.

Весь путь до дома бабушки и дедушки Виртанен Алекс молчал. Смотрел в окно, узнавая знакомые с детства места.

- Что с Вами, сиятельство? - не выдержал Игорь молчания друга, - Грусть-тоска съедает?

- Будем считать это акклиматизацией, - буркнул в ответ Алекс.

- С чего это тебе к Балтике надо акклиматизироваться? Сиятельство акклиматизировалось, акклиматизировалось, и не выакклиматизировалось?

- Док, дошутишься. Чую кормой, что-то не так.

- Ну если только кормой. Ты себя не растравливай. Сейчас всё увидишь и поймёшь, стоит ли оно беспокойства. А через некоторое дней покажешь Тори болгарские злачные места.

- Если ей там уже не показали.

- Бросьте, Барон, так думать о моей сестре. Ты же знаешь Тори. Не можешь не понимать, что и ей тяжело и тоскливо. И она как, по-твоему, должна на море время проводить? Сидеть у окошка, смотреть в небо, ждать, когда наш самолёт приземлится?

Алекс понимал, что друг прав. У Тори был очень трудный год. А впереди не менее сложный период. И нужно набраться сил. Кто он такой, чтобы определять, что ей делать, а что нет? У него никаких полномочий влиять на её жизнь.

Машина подъехала к дому бабушки Майи и дедушки Витала. Хозяева ждали родных на пороге. Ахнула Алиса. Хорошо, что далеко. Кира успела среагировать.

- Всё уже с дедушкой в порядке. Немного болел. Но сейчас уже всё хорошо.

Алекс понял, что не хорошо. Но лучше, чем могло быть. Можно было догадаться, что дед перенёс инсульт. Вот чем объясняется немного странная речь с незнакомыми интонациями.

Алекс, Алиса и Кира приветствовали их по-фински. С Игорем и Йохеном хозяева поздоровалась по-русски. И дальше разговор был уже на русском языке, чтобы все понимали. Заметно было, что Виталу, несмотря на блестящее знание русского, трудно даётся артикуляция.