Тори было немного не по себе. Очень уж откровенно их разглядывали в бизнес-зале ожидания Пулково.
- Чья ты, девочка? - спросил её дорого одетый мужчина, очевидно летевший куда-то по делам, - Угостить тебя в баре?
Тори уже приготовилась перейти на шведский. Этот способ всегда срабатывал с жаждущими общения. Но у неё за спиной вырос Алекс. Взял за руку.
- Это моя жена, - сказал спокойно.
- Ты ж пацан совсем! - мужику категорически не хотелось уступать.
- И тем не менее. Вы нам мешаете. У нас медовый месяц.
- Господин фон Ратт, - обратилась к Алексу по-английски сотрудница бизнес-зала, - господин консул приглашает Вас с супругой присоединиться к нему за кофе.
- Хорошего Вам полёта, - улыбнулась Тори обалдевшему мужику и взяла Алекса под руку.
- Немчура хренова, - количество коньяка в крови у пассажира было явно превышено.
- Страну нашу не позорьте, стыдно, - развернулся было к нему Алекс, но Тори потянула его за руку.
- Ты его не воспитаешь.
Париж Тори представляла себе немного иначе. Романтичный образ города любви старательно поддерживается туристической индустрией. Но рядом с Алексом её мир давно перестал быть похожим на реальный. Стоило им оказаться где-то вдвоём, и краски мгновенно становились ярче.
Мартовский Париж был уже совсем весенним. С цветущими деревьями и сухими тротуарами. Люди были одеты совсем легко. Сложно было бы представить мужчину в костюме и шарфе в это время года на улицах Санкт-Петербурга. Он бы замёрз быстрее, чем добежал бы до такси.
Алекс бывал в Париже только ребёнком. И сейчас будто видел его впервые. Вместе с Тори они много бродили пешком. Силы брались из ниоткуда.
Утром Алекс сам покупал в магазинчиках на углу свежую клубнику и букетики ярких цветов. Ему доставляло особое удовольствие будить жену и видеть её сияющие глаза.
Его Виктория смотрелась на улицах Парижа яркой северной звездой. На неё сворачивали головы. А Тори не видела никого, кроме мужа.
Обратный рейс был очень рано утром. Алекс беспокоился. Тори грустила. То ли оттого, что их поездка заканчивается, а впереди учебные будни, то ли чувствовала себя не очень хорошо.
- Шампанское для мадемуазель? - стюардесса была хоть и безупречно вежливой, но почему-то решила проигнорировать буквы MRS в билете, да и это слово из французского языка почти исчезло, как и "фройляйн" из немецкого.
Тори отрицательно покачала головой.
- Я сок буду. Апельсиновый, - шепнула мужу чуть слышно и положила голову ему на плечо
- Мадам будет сок, - озвучил Алекс, - Я тоже.
- Ты плохо себя чувствуешь?
- Не понимаю, что происходит. Стресс, наверное. И ночь почти не спали. Приедем домой - выспимся. Ещё день свободный есть.
Впервые под словом "домой" Тори понимала их квартиру на Васильевском острове.