Фон-барон для Льдинки

Глава 119

На парад в честь Дня победы снова приехали все. Такое событие, когда их мальчики пройдут в строю по Дворцовой площади, невозможно было пропустить.

У Ветровых намечались перемены. Вадима назначили в Главный штаб ВМФ. После прочили Академию Генерального штаба и последующее повышение.

- Я ж говорил, что следующим командующим флотом будет таки Ветров! - Склодовский был явно доволен перспективами мужа старшей внучки, - А там, глядишь, Игоряша наш на флот придёт.

Тори размышляла, что, рядом с Катей в Питере ей будет, возможно, и полегче. И за Вадима, конечно, радостно. Только она-то намечтала себе самостоятельность и взрослую жизнь. А тут старшая сестра и её контроль.

Заметно было, что теперь и Кира Витальевна смотрит на неё несколько иначе. Слава богу, не критически. Потому что всем было известно, что на язык к Кире фон Ратт лучше не попадаться. Ни спорить с ней, ни соревноваться в остроумии не имело никаких шансов на успех. Хотя некоторые одноклассники Тори по недомыслию пробовали.

Сейчас они стояли рядом и гордились одним и тем же человеком. Алексом фон Раттом, чеканящим шаг в строю нахимовцев.

Виктория хорошо разглядела Игоря плечом к плечу с Алексом. За полтора года он стал ей настоящим старшим братом. Поддержкой, опорой, другом. Она точно знала, что Игорь их с Алексом ангел-хранитель.

Получается, тысячу раз права была мама, привезя её в Россию. У неё была здесь семья. Не название, не формальность. И даже не кровное родство. Кто она тёте Лёле? Кто она бабушкам Миле и Лене или дедушкам Вове и Жене? Кому-то постороннему и не объяснить.

И всё же это день запомнился всем не парадом и не салютом. Самое главное, что запомнила Тори - это взгляд Алекса прямо на неё после главного события дня. Долгий. Волнующий. И обещающий, что ей не стоит завидовать сейчас Нике Ларионовой.

Сразу после парада ребята "коробкой" ушли в сторону набережной. Известно было, что их отпустят возле автобусов. С трибун гости выдвинулись навстречу. Прошли с другой стороны площади, чтобы срезать путь. Строй нахимовцев как раз было видно. Они почему-то притормозили движение. Словно кого-то ждали.

Ника в это момент схватила за одну руку Тори, а за другую - свою двойняшку Лику. Ладони у неё были горячие. Нику потряхивало.

- Никита сказал мне стоять здесь, - остановилась она как вкопанная на тротуаре недалеко от моста.

- Может, пойдём поближе к нашим? - позвала их Катя.

- Никита сказал ждать здесь! - Ника не сдвинулась ни на шаг.

Тут строй нахимовцев снова двинулся в их сторону. Практически рядом вся "коробка" остановилась.

- Три-четыре! - скомандовал один из офицеров и широко улыбнулся.

"Ве-ро-ника!" - проскандировали нахимовцы.

- Я тут! - подпрыгнула Ника в толпе.

В первой шеренге стоял Никита. Он сделал несколько шагов вперёд к тротуару. Тори с Ликой через толпу выпихнули Нику вперёд. Комиссаров достал из кармана коробочку и встал на одно колено.

- Выйдешь за меня?

Ника ахнула. Кивнула. Расплакалась.

- Она сказала "да"! - прокричала Лика, перекрикивая гудящую как улей толпу.

Троекратное "Ур-ра!" прогремело над набережной. Нахимовцы и их командиры приветствовали Никиту Комиссарова и его невесту. Никита обнял и поцеловал Нику. Вернулся бегом на своё место. И строй нахимовцев продолжил своё движение.

- Ах, ты ж... Позер! Алла! Ты видела? Муж! Он ещё Нахимовское не закончил! Моряк с печки бряк. От камбуза до гальюна ходил! Наглец какой! Я ему пообрываю... - Тори ясно слышала голос Юры Бодровского.

- Юрик! А ну, выключи капраза немедленно! - это Людмила Викторовна Склодовская вмешалась, - Один адмирал, помнится, тоже бушевал, - она посмотрела сначала на мужа, а потом на Вадима, - Все шторма заканчиваются. А счастье остаётся.

- Бодря, ты чего вскипел? - Дмитрий Захаров обнял жену, - Мы с Иришкой тоже такими женились.

Дальше стало ещё интереснее. Тори жадно впитывала истории, которые все кинулись напоминать возмущенному и размахивающему руками Бодровскому.

Оказалось, что со школы вместе Дарья и Фёдор Вашкины. Беловы Никита и Олеся - тоже одноклассники. И Захаровы вместе с семнадцати лет. Крепкие семьи, которые хранят свою любовь с ранней юности.

Добила Бодровского собственная жена Аллочка. Напомнила, что ей было всего пятнадцать, когда она его впервые увидела.

- Но ты ж не замуж за меня пошла в этом возрасте, - Юра уже немного остыл. Да и что он мог сделать - Нике с Никитой уже есть восемнадцать лет.

- Знаешь, Юрочка, если бы ты меня тогда позвал, я бы пошла, - прижалась к мужу Аллочка, - А так ждать пришлось.

Тори всё ещё держала Нику за руку. Та плакала. И, слава богу, кажется не слышала ничего вокруг. Только смотрела вслед удаляющемуся строю.

- Ничка, ты чего... Потому что Юра ругался?

- Нет... Я от счастья. Никита... Он самый лучший! Понимаешь?

Комиссаров действительно молодец. Тори кивала Нике, а сама выхватывала слайдами яркие картинки. Как побледнел Никин отец. И как его обняла Аллочка Бодровская. Что-то зашептала на ухо. Как заулыбалась почему-то тётя Валя - мама Юры Бодровского. Пожалуй, стоит вспомнить, что про это сказала тётя Лёля. Ни одна сила не может запретить любовь.