Фон-барон для Льдинки

Глава 50

Учиться в мае тяжело. Экзаменов в этом году нет. И конец года в голове наступает сразу после майских праздников. Тори и оглянуться не успела, как уже мыслила русским календарём, будто раньше у неё не было никакого другого. Будто и не отмечала она всегда первого мая не День весны и труда, а Вальборг - праздник начала весны.

Оставалось дотянуть всего ничего. И свобода. Правда, они с Соней ещё в школе помогали немного. В библиотеке и в кабинетах у Лёли, Киры Витальевны и Дарьи Андреевны.

Тори вместе с одноклассниками съездила на пикник по случаю окончания учебного года. Фотографии потом долго и придирчиво изучала Соня. Многих она знала по школе в лицо. Кое с кем была знакома после дня рождения Виктории.

- А это ты тут с кем?

- Это? Это Матвей Синкин.

- Фу, страшный какой! Я его не помню. И хвостик этот дурацкий!

- Он нормальный. Умный очень.

- А это ты с кем? Этот, кажется, был в Лазертаге.

- Это Денис Зуев. Да, был. За "красных" играл, - Тори уже забросила расследование "дела снайпера". Решила, что однажды всё тайное станет явным. А если не станет, то значит, так было лучше.

- Тоже умный? - Соня увеличила фото, - Что-то не похоже...

- Ну... Зуев в хоккей играет. Но он совсем не дурак.

- Мне кажется, все эти спортсмены тупые как пробки. Они ж не учатся. То сборы, то соревнования.

- Я думаю, чтобы играть в хоккей всё-таки нужна голова, - осторожно заметила Тори. Денис Зуев как раз был одним из её конкурентов в математике.

А потом уехали на дачу. Впервые ехали электричкой одни. Как покупать билеты, Тори помнила еще с давних поездок с мамой в её родной Серпухов. Соня же за всю жизнь ни разу не ездила на дачу не на машине.

- Сейчас ещё будут ходить и всё продавать, - сообщила Тори Соне, когда они уселись возле окна.

- Уважаемые пассажиры, вашему вниманию предлагается набор универсальных хозяйственных тряпочек, - в дверях вагона появился дядька с большой сумкой, - Тряпочки могут пригодиться вам для хозяйственных нужд. Их можно стирать в стиральной машине. Они не оставляют разводы. Имеются различные расцветки, - произносил он текст, видимо, тысячный раз за сегодняшний день.

Не успел торговец тряпочками скрыться, как следом продавали мужские носки. Потом шариковые ручки. Средство от комаров. И наконец мороженое. Тут девочки конечно не удержалась. Купили себе по пломбиру в вафельном стаканчике.

- В России очень вкусное мороженое, - Тори откусила.

- Алекс любит фисташковое. А я попробовала, мне не понравилось, - грустно заметила Соня, - Мы с Игорьком шоколадное больше любим.

Тори благополучно промолчала. Фисташковое, значит. Её любимое. Только встречается редко. Но она не будет на это обращать Сонино внимание. Потому что после поездки в Петербург уже успела наслушаться горестных монологов Сони про то, что Алекс опять и снова общался с ней как с маленькой.

У Тори тогда были сложности с утешением. Она жалела Соню. Но не говорила ей, что у той всё ещё с Алексом получится. Язык не поворачивался. И, положа руку на сердце, она не хотела, чтобы наладилось. А ещё точнее, откуда-то точно знала, что для Алекса фон Ратта Соня Кузьмина всегда будет просто младшей сестренкой лучшего друга. Малышкой, которую можно баловать и о которой можно заботиться. Но не девушкой его мечты.

Это были жестокие мысли. И Тори их избегала всячески. Вот только бесконечно бегать не выйдет. В июле мальчики приедут на каникулы. По сведениям всё от той же Сони, Алекс каждый год ездит на несколько дней в Финляндию - там живут родители Киры Витальевны, и примерно на неделю в Германию. А в Германии у других бабушки и дедушки Алекса настоящий замок.

Тори даже поискала в интернете. Раттенбург действительно был. Но похож скорее не на замок, а красивый старинный богатый дом с огромным парком и прудом. И образ Алекса безо всякого труда вписывался в этот пейзаж. Его легко можно было представить верхом на лошади, объезжающим свои владения. Или за рулём крутого автомобиля, паркующимся на специальной площадке возле дома.