Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)

Глава 1

— АААА — в уши врезается крик перед тем, как я проваливаюсь в темноту.

Чувствую, как тёплые пальцы касаются моего лица, и с трудом открываю глаза, голова ещё кружится после удара, а в глазах пляшут чёрные пятна, но это не мешает мне рассмотреть перед собой потрясающе красивого мужчину.

Какой чудесный сон!

У него густые брови, пронзительные, чёрные как ночь глаза, выраженные скулы, чувственные, очерченные губы и трёхдневная щетина, которая ему так идёт.

Что мне даже хочется протянуть руку и пробежать пальцами по его щеке.

— Пришла, наконец, в себя? — говорит он — Как ты посмела меня опозорить, Инес? — Раздражение и пренебрежение, что скользит в его голосе, быстро приводит меня в чувства, сбрасывая очарование, и я понимаю, что должно быть это никакой не сон. Разочарование сдавливает грудь. — После всего, что я для тебя сделал!

Делаю глубокий вдох, и мой нос заполняет терпкий аромат мускуса и кедра.

Пытаюсь вспомнить последние события и понять, что здесь происходит, потому что я не Инес и мужчину, что передо мной вижу впервые.

Последнее, что я помню: мой муж, с которым мы прожили долгие годы, и вопиющая сцена предательства, от которой не выдержало моё больное сердце и я упала в темноту под вопли его молодой и ушлой любовницы.

Они отобрали у меня всё: дом, деньги, дело всей моей жизни, а после и саму жизнь. В груди до сих пор болит.

Но кажется, я получила второй шанс.

Мужчина поднимается, отдёргивает тёмный пиджак, расшитый золотыми нитями, который плотно обтягивает его широкие плечи, а белоснежная рубашка под ним расстёгнута до середины груди, обнажая его загорелую кожу.

Он хмурится и поджимает губы, неверно истолковав мои эмоции от воспоминаний о неверности мужа.

Он, кстати, своей Инес тоже оказался неверным и то, как прячет руки в карманы и шумно выдыхает сейчас, пробуждает в моей голове новую волну воспоминаний, но совсем не моих. То, как мужчина, что передо мной страстно целовал рыжеволосую девушку, Миларию Ленош, пока она впивалась своими худыми пальцами в его крепкие, широкие плечи.

Платье, что надето на мне, сдавливает грудь, а от волнения меня бьёт дрожь, и я чувствую холод.

Я в смятении из-за того, что происходит вокруг, но, похоже, я каким-то образом попала в тело Инес, той, на которую сейчас так зол этот красивый мужчина.

— Ты меня разочаровала, — зло цедит он сквозь зубы и обжигает меня острым взглядом — После того, как я взял тебя порченую, да ещё и пустую, ты за это время не только не принесла никакой пользы, да ещё и не подарила мне наследника. Но больше я не позволю тебе меня позорить!

Больно в груди становится от его слов и не только потому, что память подкидывает мне воспоминания, как бедняжка Инес изо всех сил старалась быть покорной и услужливой женой, делала всё, что велит ей тиран-муж, но и ещё оттого, что мне самой причиняют боль его гадкие слова.

А ещё, я никак не могу припомнить, что за позор случился с несчастной.

Вижу лишь, как она в кабинете мужа увидела его с другой, а после побежала прочь, не сдержав эмоций. Так и упала.

Наверное, и я в тот же момент лишилась чувств, и мы поменялись телами.

Тяжесть от боли сменяется злостью, когда мне приходит догадка, что история с позором может быть просто притянута, чтобы избавиться от ненавистной жены и остаться наедине с молодой герцогиней Ленош, которая гостит в доме и уже обратила внимание на мужчину передо мной.

Молодая, красивая, наполненная магией.

— Только давай без истерик, я уже всё решил и не стану терпеть твоих слёз — говорит он, и его губы дёргаются в презрительной усмешке.

Только сейчас понимаю, что в комнате мы не одни: мужчина на вид лет пятидесяти в странной одежде, и круглых очках смотрит на меня не моргая, и две девицы, прижались друг к другу, прикрывают рты и хихикают.

А я сижу на большой кровати, застеленной мягким бежевым шёлком. За окном небо заволокли тёмные тучи, а сквозь приоткрытое окно ветер приносит с собой запах гари.

Какие уж тут истерики, да и плакать я из-за кого-то вроде него, точно не стану.

— Поднимайся и собирай свои вещи, ты возвращаешься в дом своего отца, где бы он ни был сейчас — выплёвывает мужчина — Я больше не намерен тебя терпеть, угораздило же связаться с тобой из жалости! И будь добра, возьми с собой только то, с чем я тебя сюда привёл. — чеканит он и, развернувшись, покидает мои покои.

Герцог Оран Батори.

Единственный наследник чайных плантаций семьи Батори.

Избалован, расточителен и крайне несдержан, как подсказывает мне память Инес, пока я наблюдаю, как он медленно, с хищной грацией и уверенностью в каждом движении покидает комнату.

Впрочем, он ещё и беспечен, потому как семейные плантации в упадке, но свободное время герцог Батори предпочитает проводить не там, чтобы исправить ситуацию, а в игорном доме, после чего срываться на свою безвольную жену.

Но со мной я так обращаться не позволю.

Хочет, чтобы я вернулась к отцу?

Так это я с удовольствием!

Только бы подальше от такого, как он.

— Хотите, чтобы я ещё раз осмотрел вас, госпожа Батори? — привлекает моё внимание мужчина в круглых очках и делает шаг ко мне. Присаживается на кровать и ждём указаний, а я киваю.

Голова болит и до сих пор кружиться. Пусть меня осмотрит перед дорогой, кто знает, что меня ждёт в родительском доме.

Он осматривает мою голову, заглядывает в глаза и проверяет пульс, а после тянется за небольшим чемоданчиком и как только открывает его, в нос ударяет запах нашатыря и трав.

Достаёт небольшой бутылёк и протягивает мне.

Пахнет приятно: мятой и мелиссой, поэтому делаю пару глотков и протягиваю обратно, а он принимает и одобрительно кивает.

— Я напишу вам рецепт, отдам вашему кучеру. Отвар для восстановления не мешало бы пропить около семи дней. — говорит он, когда заканчивает осмотр, — Чудо, что в здравом уме остались, госпожа, после такого падения.

— А я бы лучше лишилась жизни, — заявляет одна из девиц.

— С позором вернуться в родительский дом, правда хуже смерти — прыскает другая, и обе начинают хихикать, но давятся своим смехом, когда я перевожу на них свой взгляд. Острый, словно кинжал, я за свою жизнь немало подобных девиц повстречала. Вот только одну, очень наглую пропустила. Ту, что в постель к моему мужу пролезла, а потом надоумила его всего меня лишить. Списала меня со счетов из-за больного сердца, дрянь.

Обе девицы фыркают и переглядываются.

Это они себе такое позволяли по отношению к Инес?

— Помочь собраться? — спрашивает первая и осматривает меня с раздражением. Получается, если меня прогнали, то я и не госпожа больше?

— Да что там помогать? Пару платьев в сундук закинуть, да книжки свои потрёпанные. Никакие наряды ей в той нищете, что в родительском доме ждёт, не понадобятся.

— А, ну молчать! — рявкаю я — И пошли отсюда вон! Если уж пару платьев, то и без вас справлюсь! Вон! — повторяю, когда обе смотрят на меня во все глаза, будто перед ними дракон трёхглавый.

— А это вы правильно, госпожа. Давно надо было так. Не любят мужчины покорных дам, а прислуга и вовсе забывается. Жаль, что так вышло. Удачи вам в новой жизни. Надеюсь, у вас всё будет хорошо — поднимается он и кивает мне на прощание.

А затем покидает комнату, подгоняя мерзких девиц.

Как только Инес их терпела, а главное, зачем?

Поднимаюсь и придерживаясь за кровать, прохожу вперёд. Нахожу глазами зеркало и подхожу ближе, чтобы оценить то, чем одарила меня вселенная.

И о боги, какую же я прекрасную девушку вижу перед собой: светлые вьющиеся волосы, потрясающие, словно весеннее небо глаза, аккуратный, изящный носик, очерченные губы. Высокая грудь, тонкие запястья с изящными длинными пальцами и стройные ноги.

Второй шанс на жизнь, разве я могла мечтать о большем? Я снова молода, красива и хвала богам смогла сохранить свой жизненный опыт.

Да этот герцог Батори ещё локти кусать начнёт, но пути для него в жизнь Инес отныне закрыты.

Распахиваю шкаф и осмотрев дорогие наряды, понимаю, что ничего из этого брать с собой не хочу.

Мой взгляд падает на платье из лёгкого голубого шёлка без камней и пайеток, и я бросаю его на кровать, следом за ним ещё два подобных простеньких платья, а также несколько книг и потёртую записную книжку, которую нахожу под подушкой.

Когда слышу стук в дверь, спустя время, то чувствую, что полностью готова покинуть дом своего мужа, уложив немногочисленные вещи в сундук.

Пока слуги возятся с моим сундуком, я накидываю на себя дорожный плащ, застёгиваю его на шее и выхожу из комнаты, однако застываю на пороге натыкаясь на острый взгляд.

Молодая герцогиня Милария Ленош снисходительно осматривает меня снизу вверх.

— А я ведь не верила пустым разговорам на кухне, — томно вздыхает она и проходит вперёд, а позади я замечаю столпившихся служанок. Не просто пришла позлорадствовать, а привела за собой свидетелей.

Миловидная, с пышной рыжей копной, белоснежной кожей и большими зелёными глазами герцогиня, должна сказать, и в самом деле очень даже ничего.

Медленно приближается ко мне, сжимая веер своими тощими пальцами. Переводит взгляд, и её губы расплываются в победной ухмылке.

Вот только мы ещё посмотрим, кто посмеётся последним, когда герцог Батори начнёт расточительно относиться и к её преданному.

Как растратил всё, что было скоплено для Инес.

— Герцогиня Батори, — продолжает она и теперь мило улыбается, наверное, от этой самой улыбки сердце моего прекрасного мужа и затрепетало. — Я слышала, что вы с герцогом поссорились. Как жаль, что вы покидаете его дом и возвращаетесь в заброшенное поместье своего отца. — наигранно кривит она пухлые губы.

Герцогиня Ленош приехала, чтобы погостить в доме семьи Батори на прошлой неделе или около того, по старому знакомству, так как совсем захворала в столице, и планировала найти покой в отдалённом, окружённом лесом и богатой природой поместье.

Теперь уже моя возлюбленная свекровь извернулась как уж на сковородке, чтобы молодая наследница появилась здесь и вот – добилась желаемого.

Как хорошо, что она не соизволила спуститься, чтобы опрыскать ядом мой путь домой, потому как даже воспоминания о ней Инес вызывают у меня отвращения.

— Я была удивлена, когда узнала, что герцог Батори обратил на вас внимание после всех мерзких слухов, которые о вас ходили. — кривится она — Не удивительно, что вы, наконец покидаете этот милый дом. Вы всегда были его недостойны. — всё так же улыбаясь, продолжает она и я думаю, что лучшей партии для свекрови Инес просто нельзя подыскать.

Жаль, мне не представится возможности увидеть, как они будут ссориться.

— Мой маленький отпуск совсем скоро подходит к концу, и как хорошо, что у меня будут интересные новости для столичной знати. Вы же знаете, как быстро расходятся слухи. Ваш батюшка всё пытается удержаться за прежнее положение, но теперь-то вам точно закроют вход в приличные места, — прыскает она смехом, и её дружно поддерживают недалёкие служанки, которых она привела с собой повеселиться.

Осматриваю сначала собравшихся, а затем перевожу взгляд на Миларию. Больших трудов мне стоит сдержаться, лишь щёки предательски краснеют от гнева, да и руки в кулаках сжимаю так, что ногти больно впиваются в ладони.

Смеётся надо мной маленькая дрянь, но мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, когда она узнает, что герцог Батори так поспешно выдворил меня из дома, освободив место молодой любовнице, чтобы закрыть дыры в своём финансовом положении.

— Жаль, что вашей матушки так рано не стало. Если бы она научила вас беречь свою честь, то, может и проблем с мужем тогда не возникло. Хотя, может, и к лучшему, что её больше нет, не то умерла бы бедняжка от такого позора.

Делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю свою ярость.

Залепила бы сейчас звонкую пощёчину малолетней нахалке, но решаю, что это, должно быть, будет слишком яркой вспышкой в поведении услужливой и безвольной Инес и может иметь для меня неприятные последствия.

Признаюсь, твёрдо уверена в том, что герцогиня Ленош ещё почувствует сполна, каково это быть на моём месте, а может, однажды вот также будет стоять и давиться оскорблениями от очередной любовницы Орана.

Разрываю наш зрительный контакт и опускаю голову, чтобы не вызвать никаких подозрений и поскорее покинуть этот ненавистный дом, в котором воздух пропитан алчностью, злобой и завистью.

Я собираюсь начать новую жизнь во чтобы то не стало.

Будет ещё у меня возможность утереть им всем нос.

Прохожу вперёд по широкому коридору, слуги расступаются, пропуская меня и перешёптываются и хихикают. Нескольких я встречаю на своём пути и ловлю жалостливые взгляды.

Вот только мне совсем не жаль.

Если Инес и терпела расточительного мужа тунеядца, то мне ничего подобного не нужно.

Покидаю дом и сильнее кутаюсь в плащ, когда порыв ветра ударяет в лицо и приносит с собой запах дыма от костра и вечернюю прохладу.

Плохо, что ехать я буду в ночь, чувствую, как тревога растекается по телу и оседает в груди.

Местности я совсем не знаю, поэтому остаётся мне полагаться на воспоминания Инес.

Оглядываюсь, чтобы восхититься шикарным домом и садом вокруг, что утопает в оранжевом свете закатных лучей. Сердце колотится в такт моим шагам, когда направляюсь к железным воротам по кирпичной дорожке.

Замедляюсь у самых ворот, когда тревога сдавливает грудь, а сердце ухает в пятки.

Оран стоит у кареты и с презрением осматривает меня снизу вверх, набросив небрежно на себя тёмный плащ, расшитый цветами его семьи, который нещадно треплет ветер.

— Пришёл пожелать тебе доброго пути, — хмыкает он и протягивает руку, наверное, чтобы проявить манеры и помочь мне забраться в экипаж.

Но он делает то, чего я совсем не ожидаю.

Сжимает мою руку, когда вкладываю в его, и силой тянет на себя, впечатывая в свою крепкую грудь, а затем утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает.

Мои плечи напряжены, и я, упираясь руками в его грудь, отодвигаюсь, а он наклоняет голову, чтобы заглянуть в лицо. Пробегает взглядом по шее и задерживается на правом ухе.

Меня передёргивает от его жадного взгляда и странного блеска в глазах, когда он прищуривается.

Отступаю, когда протягивает руку, но он делает шаг и нависает, а затем стягивает с меня серёжку, осматривает её какое-то время и проделывает то же самое со второй.

— Уверен, что тебе эти вещи не понадобятся в глухом лесу, которым окружено поместье твоего отца. Не станешь же ты надевать эту красоту, прислуживая неотёсанным лесорубам и заезжим солдатам. — хмыкает он, а затем тянется и забирает ещё и цепочку.

Аккуратная работа из белого золота с голубыми камнями

— Это я дарил тебе на прошлую годовщину. К тому же мне эти вещи нужнее. А теперь отправляйся домой и запомни: не смей докучать мне письмами и искать встречи, я уже всё решил.

А затем грубо толкает меня в карету и я падаю сдирая колени и острая боль пронзает тело.