Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)

Глава 3

С помощью Вона выбираюсь из кареты и чувствую, как в груди начинает неприятно тянуть.

Глубоко вдыхаю и в воздухе улавливаю запах еды, алкоголя и мокрого дерева.

Делаю несколько шагов по каменной дорожке ведущей к дому и каждый шаг отзывается в груди глухой болью.

Вокруг темно и сыро.

Осматриваюсь и пытаюсь контролировать нахлынувшие воспоминания Инес.

Голова начинает болеть оттого, что я сдерживаюсь, но если не буду стараться, то рискую утонуть в них.

Тело охватывает мелкая дрожь, а на языке чувствую такой до боли знакомый привкус разочарования, боли и непонимания.

Тёмное небо вдалеке рассекает молния, порыв ветра развевает волосы.

Преодолеваю расстояние от кареты Вона до одноэтажного деревянного дома, а в свете тусклого фонаря и вовсе кажется, что он покосился в сторону, глядишь, вот-вот рухнет. У двери небольшое крыльцо, лавочка и пузатый глиняный горшок с каким-то цветком, похожим на пальму.

Над дверью висит фонарь, который нещадно из стороны в сторону треплет ветер, а в окне горит тусклый свет.

Осматриваю территорию двора и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Негусто и очень-очень плохо, я бы сказала.

А герцог Батори и вовсе произнёс бы с отвращением что-то вроде: “ни-ще-та”.

Вздрагиваю, когда Вон стучит в дверь, и понимаю, что сильно отстала от него, осматриваясь и погрузившись в воспоминания. А они у Инес не очень приятные.

Сердце так щемит, что хочется закричать, когда в голове мелькают воспоминания Инес: я вижу слёзы и истерики бедной девушки, и холодность отца, когда он непреклонен в своём решении подложить бедняжку под герцога Батори.

— Пошли вон! Нет герцога Бритт. Он в город уехал — слышится за дверью глухой женский голос, а затем какое-то невнятное бурчание.

— Открывай, Ирма, здесь твоя госпожа.. — говорит Вон и как-то странно улыбается, исподлобья поглядывая на меня.

— Герцог Ленард? — почти вскрикивает женщина и возится с замком. — Зачем пожаловали? Неужели прослышали, что господин Бас добрался до сундука своей покойной жены? Вас он всё равно не послушает, уж третий день не просыхае… — на пороге появляется пожилая женщина со светлыми, небрежно собранными в пучок волосами, и замолкает на полуслове, когда взгляд её останавливается на мне.

Пробегаю взглядом по её светлому платью, поверх которого она набросила потёртый серый плащ.

Женщина какое-то время стоит неподвижно и смотрит так, словно увидела привидение, а затем её взгляд падает на мой сундук, который любезно притащили и поставили около меня во дворе люди герцога Ленарда.

Закрывает глаза и шумно вдыхает, а меня вдруг такая тоска берёт, что и вдох делаю с трудом.

Эмоции Ирмы становятся такими сильными, что Ленард рядом с ней вдруг начинает кашлять. А испытывает она боль, смешанную с жалостью, которые вдруг сменяются яростью, и она открывает глаза.

— Домой вернулись, моя маленькая госпожа? — спрашивает, и я киваю, а Вон снова бросает на меня странный взгляд — Ну проходите, тогда. Я сейчас постелю вам, видит создатель я денно и нощно молилась, чтобы этот день для вас никогда не настал — разворачивается и неуклюже заходит в дом.

На какое-то мгновение наши с Воном взгляды сталкиваются, и то, что я чувствую в этот момент, мне не нравится. Разрываю наш зрительный контакт и сильнее кутаясь в плащ, прохожу вперёд.

В доме меня встречает небольшой коридор, прохожу вперёд в небольшую гостиную, где нахожу диван, небольшой стол и что-то вроде комода.

— Батюшка ваш, сейчас не в том состоянии, чтобы вас поприветствовать, но вот завтра встречи с ним не избежать, — сообщает Ирма и переводит взгляд на Вона, который зачем-то прошёл следом за мной. Оборачиваюсь, когда его люди затаскивают мой сундук и по его указке оставляют его у дивана.

— Спасибо, — бросаю я, и между нами снова повисает неловкая тишина, которую прерывает звон разбитой посуды и невнятного бормотания.

Ирма качает головой и бубнит себе под нос какие-то ругательства, а вскоре в комнате появляется и сам источник шума.

В чёрном парадном костюме, слегка измятом, зато в белоснежной рубашке и чёрном галстуке, придерживаясь за стену, появляется отец Инес.

Теперь уже мой отец.

Бастиан Бритт

Останавливает и неуклюже проводит рукой по светлым волосам, пытаясь придать им приличный вид. Склоняет голову набок, осматривая меня, а затем проводит рукой по своей бороде.

— Зачем ты здесь в такой час, герцогиня Батори? — произносит он и словно носом по сердцу проводит этим своим обращением — Неужели проведать своего старика?

— Я вернулась насовсем, отец — отвечаю, и он вдруг меняется в лице и подаётся вперёд.

В нос ударяет сильный запах алкоголя и табака, а сам герцог Бритт едва не валится с ног.

— Неужели прогнал тебя? — принимается он причитать и едва не валится у моих ног. В последний момент остаётся стоять, уцепившись за мою юбку и поднимается — Неужели прогнал? Ну каков подлец! Ну каков, ведь был уговор! — причитает он и качает головой — Прости ты меня, прости своего отца, но я ведь хотел как лучше! Ви-но-ват! — вскрикивает он и прикладывает руку к груди. А я вся сжимаюсь — Виноват я перед тобой и письмо то я напрасно тебе не показал и всё это затеял, сгорю я, сгорю я в драконьем пламени. — вопит и пытается то ли обнять, то ли удержаться за меня. Хвала богам мне на помощь приходит Вон, и отдирает хорошо подвыпившего родственника, но тот упрямо вырывается и смотрит на меня теперь с каким-то волевым настроем. — Не пущу! Ни за что не пущу тебя в дом и думать забудь. Я такого позора не переживу! — бьёт себя в грудь и громко икает — Забирай свои вещи! — указывает на сундук — И выходи! Мы сейчас же вернёмся в поместье Батори, и ты сделаешь всё, чтобы муж захотел вернуть тебя обратно.

Делаю шаг назад, когда отец решительно шагает на меня, но падает у моих ног и не в состоянии подняться, что-то бубнит.

Его голос звучит приглушённо, а я бросаю взгляд на .. как же её там назвал Вон?

Кажется, Ирма.

— Ишь чего захотел, старый ты идиот — ругает она его и бьёт по спине какой-то тряпицей — Поднимайся и уходи к себе. Сердце моё рвётся, если бы тебя сейчас видела бедная Адель, то умерла бы во второй раз от такого позора, — выговаривает она, -- а что толку? Ему сейчас вообще всё по барабану. Лежит у моих ног, бубнит.

Похоже, завтра утром проснётся и вовсе этот эпизод не вспомнит.

Вон проходит вперёд и аккуратно подхватывает моего отца, поднимает и укладывает прямо здесь на диван, а тот ещё и что-то бубнит в пьяном бреду.

Да уж, попала так попала, ничего не скажешь.

Смотрю на парня и впервые за время, что нахожусь в этом странном, магическом мире не вижу на его лице ни отвращения, ни осуждения.

— Благодарю вас, господин Арден, —произносит она и кривится, — Вы уж простите ему подобную слабость. Теперь, когда дочь рядом, исправиться, да за ум возьмётся. — произносит она, вот только ощущение у меня, что пытается так себя успокоить. — Вы если хотите нас навестить, то заходите завтра поутру. Я чего-то особенного приготовлю и завтраком вас угощу за то, что вы Инес помогли добраться. Помог ведь или? — спрашивает и переводит взгляд на меня, а я только и киваю.

Завтра первым делом раскрою в доме все окна и займусь влажной уборкой.

Как они таким затхлым воздухом дышат, да ещё и перегар от господина Бастиана стоит столбом, что хоть нос закрывай.

В прошлой жизни отец у меня себе такого не позволял. Мать я тоже потеряла рано, но папа у меня держался молодоцом и поднял меня и мою младшую сестру.

— Я останусь здесь на пару дней, поэтому мог бы помочь тебе, если нужно — мнётся Вон, а когда Ирма, кажется так её зовут, прочищает горло, он кивает мне и неспешно покидает дом.

— А как это вы вместе оказались? — спрашивает Ирма

— Встретились на дороге, — пожимаю плечами и она реагирует странно и тяжело вздыхает.

— Ну пусть будет к добру — произносит она и кивает мне, чтобы следовала за ней.

Из комнаты, где теперь похрапывает Бастиан мы снова оказываемся в маленьком коридоре, а с виду домик кажется куда меньше.

Пол под нами противно скрипит, и я мечтаю, чтобы этот звук не разбудил моего новоиспечённого батюшку. Никакого желания с подвыпившим говорить или спорить я не имею.

Присаживаюсь на стул у двери и наблюдаю за тем, как Ирма возится с застиранным постельным бельём, которое достала из комода. Пахнет оно порошком и свежестью, а её ловкие движения снова обрушивают на меня поток воспоминаний.

Жаль, что не всё успеваю понять, как следует.

Округляю глаза и осматриваюсь, когда понимаю, что передо мной моя бабушка. Пусть и не родная, мачеха моей покойной матушки. А домик -- это единственное моё наследие, которое всё ещё у нас лишь оттого, что не имеет никакой ценности, да и записано, должно быть, на Ирму.

— Хорошо, что ты сюда приехала, Инес. Может мы наконец ближе станем. Позор ты в семье или нет, а лучше уж тут укрыться, чем упрёки бесконечные выслушивать. В чём твоя вина, если господин Бастиан влюбился в простолюдинку? А твоя матушка, моя падчерица золотым человеком была. Таких, как она, ещё попробуй отыщи, а какое сердце доброе было. Оно-то её и сгубило! Доверчивая была. Будь он неладен — зло произносит, когда храп Бастина сотрясает воздух — и семья его вся змеиная. Извели её, извели.. — вздыхает она и резко расправляет одеяло. — А потом и за тебя принялись. Видела я, да ничего поделать не могла. Я тебя защитить не смогу, но может до тебя им больше дела нет. Если ты у меня оказалась.

Признаюсь, что слова Ирмы меня запутали, но вывод сделать могу такой, что, судя по всему, мой богатый папенька полюбил простолюдинку маменьку, а дальше чего уж там было, предстоит мне ещё выяснить.

Ирма какое-то время смотрит на меня, а затем сухо улыбается.

— На маму ты свою похожа, Инес. Жаль, мне не позволяли твоим воспитанием заниматься, не то я бы научила тебя и за себя постоять, и женихов выбирать. — говорит она и поджимает губы. — Доброй ночи. Подьём у нас завтра в шесть ноль-ноль.

Стягиваю дорожный плащ и устраиваю на стуле, когда Ирма меня покидает, а сама осматриваю небольшую комнату, которую, судя по всему, прежде и занимала сама Ирма.

У окна стоит небольшая кровать, напротив -- комод, а у двери стул.

Вот и вся мебель.

Комната хоть и скудно обставлена, но, кажется мне отчего-то уютной.

Забираюсь в постель и натягиваю одеяло до подбородка. Холодно и влажно, а в постель как будто иголок насыпали.

Сон никак не идёт, храп Бастиана разносится на весь дом, да ещё и вопоминания путаются.

Сердце колотится как сумасшедшее, не знаю, когда мне всё же удаётся заснуть и просыпаюсь я оттого, что кто-то касается моего лица.

Тычет в щеку, а затем пробегает пальцами по линии носа.

Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь, а потом и вовсе подскакиваю, потому что совсем не ожидаю увидеть того, кто сидит у меня на постели.

Девчушка, на вид не больше шести лет сидит у моей постели и смотрит на меня большими медового цвета глазами. Волосы собраны в небрежный хвост, а надета на ней потрёпанная серая рубашка и вроде как штаны.

— Т-ты кто? — хрипло произношу, потому что до сих пор не поняла это сон или я всё же проснулась. — Ты кто такая? — повторяю вопрос и двигаюсь, а девчонка так резво соскакивает с моей кровати и бросается прочь.

Я тоже поднимаюсь и осматриваюсь.

Судя по всему, наступило утро.

Солнце хозяйничает в комнате, а с улицы доносится какой-то шум.

Ещё раз смотрю на кровать, а затем на дверь и пытаюсь понять: привиделась мне малышка или я действительно видела её у себя на кровати.

Так и не найдя никакого зеркала в комнате, я выхожу в коридор и прислушиваюсь. Храпа Бастиана не слышно, должно быть, уже проснулся, поэтому смело выхожу и сдерживаюсь, чтобы не скривиться, когда подо мной снова противно скрипит пол.

Делаю глубокий вдох, когда оказываюсь на улице и улыбаюсь. Запрокидываю голову, подставляя своё лицо тёплым утренним лучам солнца.

Сейчас при свете дня мне удаётся рассмотреть, в какое живописное место я попала.

Домик в самом деле небольшой и сильно требует ремонта, вокруг густой, тёмно-зелёный лес, и запах его густо висит в воздухе

— Проснулась! — врезается в мой слух голос Ирмы, и я разворачиваюсь.

Стоит у большого кирпичного здания с громоздкой вывеской, которая гласит: "Таверна у дороги" и жестом меня подзывает. — Я для тебя воды приготовила, чтобы ты, моя маленькая госпожа привела себя в порядок.

— Отчего вы меня госпожой называете, если я .. — прочищаю горло — если я ваша внучка.

— Дак не положено. Вы ведь герцогиня, — отвечает Ирма и задирает голову, — А я чего? Простая.. — замолкает и осматривается — Батюшка ваш так приказали, а потом я уже и привыкла.

— Значит, отвыкай — подхватываю я. — Не госпожа я тебе — добавляю, и она прищуривает правый глаз, вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и открывает рот, чтобы что-то сказать, но нас прерывают.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть отца в компании двух пожилых мужчин. Хорошо одеты и трезвы, в отличие от моего батюшки, которому с утра явно не здоровится.

Один из его гостей слишком долго задерживает на мне свой взгляд. Потом и вовсе принимается жадно осматривать и чуть дольше, чем нужно, задерживается на груди.

Взгляд его липнет к телу и заставляет поёжиться.

— Не открыты мы, и предложить мне вам нечего, — бросает Ирма и напрягается. Смотрит на меня странно, а затем осматривается. Настроение её и воздух вокруг моментально меняются.

— А ты для нас сейчас открой. И меньше там без дела стой, а иди и суетись! — открывает рот тот, кто меня разглядывал, и я чувствую, как во мне просыпается злость. Особенно, когда батюшка мой, стоит и словно тоже выжидает, когда Ирма бросит всё и ринется открывать таверну.

Она, в общем-то, так и поступает.

А тот, кто меня осматривал, направляется ко мне. Медленно и вальяжно, словно хозяин этого места.

При этом не разрывая зрительный контакт.

— А это что за красота и в наших краях? — спрашивает он, и то, что мелькает в его взгляде, мне не нравится. Как и не нравится, что папаша совсем не торопится осадить своего гостя и вступиться за свою дочь.

Наоборот.

Стоит, наблюдает.

— Я передумал, герцог Бритт, — говорит он и принимается рыскать в карманах, пока его глаза снова осматривают меня снизу вверх — Останусь у вас на обед. Вот вам за завтрак, за обед и за ужин. — протягивает руку и вкладывает моему папаше в ладонь монеты — И сверху приплатил, чтобы вот эта красота меня развлекала сегодня. Пусть для начала умоется и причешется, а затем я жду её за своим столом, — нагло улыбается и развернувшись направляется в таверну.

— Слышала, что он сказал, — бормочет отец и сильно хватает за локоть — После всего, тебя всё равно никто достойный замуж не возьмёт, а так ты нам хоть денег заработаешь — говорит и тянет меня за собой.