Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)

Глава 19

Шум вокруг будто становится громче, а запах еды и напитков стягивается вокруг меня в плотное кольцо. Тревога стучит где-то в районе горла, когда осматриваю стоящего напротив Батори.

Его вспышка ярости при нашей последней встрече тут же всплывает яркими картинками перед глазами.

Тяжело делать вид, что я не взволнована, когда мужчина передо мной по щелчку может обратиться в огромного дракона, а мне бы не хотелось, чтобы он разнёс половину таверны, которая только-только начала радовать нас.

— Сейчас распоряжусь о ваших напитках и ужине, — говорю и развернувшись, направляюсь вглубь зала, но меня останавливает болезненная хватка на руке.

— И что даже не поздороваешься? — рывком притягивает к себе и буравит тяжёлым взглядом. В его глазах бушует пламя, волосы пребывают в беспорядке, а на щеках румянец.

Воздух вокруг заполняет запах дыма от костра и слегка наклоняется:

— Не чужие ведь, а ты такая холодная. Может, — шепчет он и наклоняется ещё ниже, чтобы следующая фраза осталась между нами — попробуем снова. Я погорячился, но и ты, Инес меня рассердила. — произносит, и я рывком вырываю руку из его хватки, а затем делаю шаг назад. — Сначала меня опозорила, а затем отказалась помогать. Разве я это заслужил? Твой позор мной прикрыли, а ты теперь кривишь нос?

— Да как же прикрыли? Если вся столица обо мне говорит.

— Они обо мне судачат, и мне до их разговоров дел нет, но вот матушка моя совсем плоха. От нервов её здоровье подводит.

— Мне очень жаль — произношу и сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь, появление Орана не сулит ничего хорошего. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Батори снова хватает меня и воздух выбивает из лёгких, когда ударяюсь спиной о стену, а Оран прижимается твёрдым телом.

— А что мне до твоего сожаления? — цедит сквозь зубы, и его холодные пальцы оказываются у меня на шее.

Тело мгновенно реагирует, да и воспоминания Инес тут же пробиваются, а первая реакция: страх, что сковывает по рукам и ногам. Зажмуриваюсь и шумно выдыхаю, чтобы взять себя в руки. Надо мной Батори такой власти не имеет. Не станет ведь он обижать меня на глазах у всех этих посетителей.

— Что ещё за волшебные напитки, Инес, если ты пустая, или? — рычит и сильнее сжимает хватку, а я открываю глаза и втягиваю воздух со свистом, хватаю его за запястье, чтобы ослабил хватку, но он и не думает останавливаться. Глаза его заплывают чёрным, а затем возвращаются к нормальным, и зрачки вертикально вытягиваются, чувствую, как его тело бьёт мелкая дрожь, а губы растягивает ехидная улыбка.

Вдруг всплывают в голове слова генерала о том, что Батори, возможно, отравлен магией и сейчас, когда он так близко начинаю верить, что это правда

Вскрикиваю, потому что Батори оттаскивает меня от стены, а затем рывком прижимает снова, и я ударяюсь головой так, что искры летят из глаз.

Встряхивает меня, потому что долго ему не отвечаю, а он, очевидно, начинает терять терпение.

— Давай-ка я у тебя останусь. Как гости твои помещение покинут, мы с тобой полюбезничать сможем. Я поутру починю то, что испортил, я был не прав. Мужских рук-то у вас нет. Где, кстати твой отец, у меня к нему тоже будут вопросы? Вы решили водить меня за нос?

Вцепляюсь в его руку на моей шее и принимаюсь оттягивать, царапая и впиваясь ногтями, а он только шипит и сильнее сердится.

Наблюдаю, как от ярости раздуваются его ноздри, а венка на виске начинает пульсировать.

— Чего от меня нос воротишь? Или сумела вернуть себе магию? А как же поделиться с любимым мужем, Инес? Уговор у нас был совершенно другой, и бабка твоя ничего про это мне не сказала, когда одобрила наш развод. — рычит Оран и делает шаг назад, направляется на выход из таверны, а меня по-прежнему тащит за собой, удерживая за шею.

Холодный ночной ветер с запахом дыма ударяет в лицо, когда Батори отпускает и меня ведёт в сторону, но болезненная хватка бывшего мужа оказывается на руке выше локтя, и он рывком притягивает к себе.

— Идём, поговорим немного, — сухо бросает он и спускается с крыльца, а я упираюсь ногами

— Отпусти меня. Мне с тобой не о чем говорить и работы у меня полно. — дёргаю свою руку, но Оран раздражённо хмыкает и только сильнее сжимает меня. Тянет рывком, и я валюсь вперёд, упираясь руками в его твёрдую грудь.

— Успеешь ещё поработать, сначала ответишь на мои вопросы. Я в беде, Инес, ты обязана мне помочь, у меня голова словно в огне и меня разрывает всего от неконтролируемой ярости. — рычит и перехватывает меня выше, отчего я не сдержавшись, издаю стон наполненный болью, а затем открываю рот, чтобы высказать Батори всё, что о нём думаю, но слова застревают в горле, потому что перед нами появляется генерал.

Выглядит взъерошенным, губы сомкнуты в тонкую линию, ноздри от ярости раздуваются, а зрачки вертикально вытягиваются.

Снова задумываюсь о том, как это возможно, если его внутренний зверь заперт.

Генерал глубоко вдыхает, отчего его грудь становится больше, а в глазах появляется опасный блеск.

— Высший дракон! — посмеивается Батори — Ты снова туда же, — кивает он и переводит на меня брезгливый взгляд. Даже отпускает и кривится, словно ему теперь неприятно касаться меня, — потаскуха! — бросает он, и кулак генерала тут же прилетает ему в лицо.

— Я бы попросил вас выбирать выражения, Оран — чеканит генерал и наклоняется к Батори, который согнулся пополам и держится за свою щеку. Что-то бубнит мне не разобрать, но когда выпрямляется, пытается ударить генерала.

У них завязывается потасовка, которая тут же собирает зевак, а я обняв себя руками, делаю шаг назад.

Батори толкает генерала, что-то ему высказывает, принимается оскорблять меня и говорить неприятные вещи, за что снова получает по лицу несколько раз и, в конце концов, не сумев подняться, оскорбляет и генерала.

А вот генерал Ленош шумно выдыхает, сжимает и разжимает кулаки, а после резко подаётся вперёд, хватает Батори за шкирку и тащит его подальше от таверны со словами, чтобы больше здесь никогда не появлялся.

Собравшиеся, что были свидетеля драки моих драконов.

То есть не моих, да и один из них не дракон вовсе, а, впрочем, неважно.

Бросают на меня уничижительные и жалостливые взгляды. Кто-то даже бубнит какие-то нравоучения, пока холодный ветер треплет мои выбившиеся из причёски волосы, проникает в воротник платья, обжигает холодом шею, а от влажности одежда кажется колючей и мокрой.

— Охрана вам, госпожа Бритт, нужна — произносит генерал, и я вздрагиваю оттого, что утонула в своих беспорядочных мыслях и я не заметила, как он появился передо мной.

Он моё состояние замечает и прищуривается, а затем стягивает с себя плащ и набрасывает на мои плечи, а я, забывшись, вдруг глубоко вдыхаю его запах.

Приятное тепло разливается по телу, а щёки тут же заливает румянец от пристального взгляда напротив.

Генерал хмыкает и в его глазах мелькают странные эмоции. И мы так и стоим друг напротив друга, молча сцепившись взглядами, пока Карина не появляется на пороге, перепуганная, что я куда-то пропала.