Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)

Глава 2

Слышу, как он презрительно смеётся позади, пока я поднимаюсь и усаживаюсь.

Поднимаю платье и опускаю взгляд, чтобы увидеть свои содранные коленки и сжимаю в кулаках ткань юбки, борясь со вспышкой ярости, что болезнено колет в груди.

Отпускаю ткань, закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Внутри клокочет ярость и негодование.

Как он там сказал?

Искать с ним встреч и докучать письмами?

Да после того, как он стянул с меня серёжки, я о нём и думать забуду.

Хорошо, что хоть плащ и платье оставил при мне.

Как только не стал проверять сундук, дабы убедиться, что вещи, которые я взяла с собой, ему в ближайшее время не понадобятся.

Мерзавец!

Открываю глаза и бросаю взгляд в окно.

Экипаж, тихо покачиваясь, увозит меня прочь. Ночь плотно опускается вокруг, колёса поскрипывают, а за окном проплывают деревья, и лишь кое-где я замечаю огоньки деревенских домиков, которые вскоре исчезают и остаётся только дорога, и поля вокруг.

Едем мы довольно долго, а пейзаж за окном всё никак не меняется.

У меня затекли ноги, и я попыталась их выпрямить под сидение впереди меня.

Карета, что выделил для меня муж оказалась тесновата, да и уже потрёпана, судя по скрипу, а сиденья жёсткие.

Из открытого окна ветер задувает запах дыма от костра, ночной прохлады и мокрого сена.

Я поднимаю руки, принимаюсь разминать плечи, когда экипаж резко ведёт в сторону и карета едва не заваливается набок, а потом меня резко бросает вперёд.

— Живы там? — открывается дверь и слышу хрипловатый глухой голос. А затем чувствую, как мне помогают подняться. — Беда у нас случилась, барышня.

Такое положение вещей заставляет меня взволноваться.

Мужчина средних лет с морщинистым лицом, одетый в серую рубашку поверх которой черная жилетка и тёмные штаны, помогает мне подняться и выбраться на улицу.

Я сильнее закуталась в плащ, когда меня накрывает липкая прохлада и огляделываюсь.

Вокруг только дорога и бескрайние поля. Небо затянуто чёрными, грузными тучами, не видно ни луны, ни одной звёзды.

Темно.

А в стороне плотным белым туманом по полям ползёт влажность.

Сердце начинает биться сильнее, а тревога вдруг неприятно сдавливает грудь.

— Наехал на большой камень, виноват. Нас в сторону сильно повело вот колесо и не выдержало. Но в такой темноте разве я мог, что углядеть — оправдывается он и виновато опускает голову, а затем поворачивается и осматривает карету.

Дела у нас плохи, потому как заднее колесо перекосило так, что ему уже ничем не поможешь.

Даже не знаю, стоит ли мне спрашивать о запасном колесе.

— А долго нам ещё ехать? — спрашиваю я и тут же жалею, когда он резко разворачивается и смотрит так, словно я сморозила глупость. Глаза потихоньку привыкают к темноте и я могу различить эмоции мужчины что передо мной. И он явно испытывает ко мне жалость. Даже вдох делает наполненный снисходительностью.

— Так всю ночь и полдня потом точно. Или вы всё-таки повредились, когда упали .. — недоговаривает он и кивает в сторону. Наверное, намекает на то, что произошло в доме.

Смотрим друг на друга какое-то время, и тишину между нами заполняет стрекотание каких-то насекомых. А затем он прерывает зрительный контакт и разворачивается к колесу, потирая затылок.

— С портальным камнем-то оно было бы быстрее, да вот только не дал нам его ваш супруг — говорит он, стоя ко мне спиной. А затем совсем тихо добавляет — жлоб.

И я с ним мысленно соглашаюсь.

Хочу подойти поближе и расспросить его о наших дальнейших действиях, но вздрагиваю.

Всё внутри сжимается от страха и волнения, когда до меня доносятся крики мужчин и ржание лошадей, а уже скоро в поле зрения появляется экипаж. Быстро несётся так, и больше он в несколько раз моего.

Выглядит так, словно никакие камни ему не помеха.

Кучер, имени которого я, к сожалению, не знаю, резко разворачивается, и мы с опаской переглядываемся, потому как мне кажется, что голоса доносившиеся из кареты и от мужчин, что сидят на крыше экипажа, принадлежат нетрезвым мужчинам.

Он подталкивает меня к себе за спину и оттесняет к карете замерев.

Наверное, как и я, надеется, что они просто нас не заметят и проедут мимо.

Но, к сожалению, их экипаж резко останавливается. Смех и крики затихают и сменяются вознёй, а после стуком двери и топотом.

К нам подходят не менее пяти мужчин, и моё сердце пропускает удар.

— А чего это у вас тут случилось? — спрашивает он и изворачивается, чтобы посмотреть на меня, пока двое крепких мужчин отделяются от него и расходятся в разные стороны, осматривая наш экипаж. Окружая — Какая досада.. — протягивает он и издаёт смешок. — Я думаю, мы с ребятами могли бы вам помочь. Может быть, твоя милая барышня попросит нас о помощи? — добавляет он и двигается вперёд. У него в руках фонарь и он поднимает его, чтобы рассмотреть моё лицо.

Я сжимаю руки в кулаки, когда он толкает моего кучера и ловит мой взгляд.

— О! А кто это у нас тут?

— Инес Бритт — представляюсь я, используя фамилию, что носила в девичестве.

Впрочем, как только я доберусь до родительского дома, то первым делом подам на развод.

Вздёргиваю подбородок, когда парень напротив издаёт смешок и неуклюже чешет бороду.

Как только отодвигает фонарь подальше от моего лица, я принимаюсь его разглядывать.

Высокий, физический крепкий коротко стрижен, круглолицый с большими глазами, которые жадно осматривают моё лицо

— Эй, Вон, — вдруг кричит он, и я даже вздрагиваю от неожиданности, что не ускользает от его внимание и он как-то странно улыбается, будто бы наслаждаясь — Ты только глянь, кто у нас тут. — то ли хрюкает, то ли смеётся, а затем добавляет, — Инес Бритт — произносит так, что хочется запахнуть плащ, который треплет ветер.

Сердце бьётся в районе горла так, что мне даже больно, когда я слышу движение в их экипаже, а затем тяжёлые шаги.

— А чего не Батори? — вдруг спрашивает он, и я округляю глаза. — Или слил тебя твой меланхольный? — спрашивает и бросает быстрый взгляд туда, где должно быть сейчас закреплён мой дорожный сундук. — Вытянул из тебя всё, что возможно и выгнал? Ничья ты теперь выходит? — спрашивает он, и я сжимаюсь.

— Инес? — прерывает нас глубокий бархатный баритон, и я перевожу свой взгляд.

Передо мной в свете фонаря стоит мужчина на вид не больше тридцати лет. Осматривает так, словно никак не ожидал здесь увидеть, и его необычные зелёные глаза как будто странно вспыхивают. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает, а затем переводить свой взгляд мне за спину — Оставьте его! — твёрдо и резко произносит так, что и не вериться даже, как всего несколько минут назад совсем иначе произносил моё имя.

Оборачиваюсь и застаю своего кучера в компании трёх крепких парней, которые его дразнят.

— Что с вами случилось?

— Колесо, — отвечаю я и прочищаю горло — Сломалось, вот мы и остановились.

— Так ты отца навестить? — спрашивает он и осматривается, будто эта дорога только к отцу и ведёт — Это ты хорошо поступаешь. Он у тебя совсем сдал, а ты так давно его не навещала — говорит он и, судя по всему, с Инес неплохо знаком, потому как дальше он проходит вперёд и аккуратно берёт под локоть. — Идём, я тебя отвезу.

— Вот это новости? — недовольно хмыкает тот, кто его позвал и бросает фонарь, который с грохотом падает на землю только искорки от него и разлетаются. — А как же развлечения?

— Успеешь ещё, — сухо бросает Вон. Так, его, кажется, зовут — Помогите разобраться с колесом, вы двое – сундук отнесите ко мне в карету, а ты здесь за старшего — лихо раздаёт указания, а затем тянет меня к своей карете.

— Думаю, что будет достаточно, если вы поможете починить колесо — говорю и останавливаюсь, а Вон округляет глаза и даже подаётся вперёд, разглядывая меня. Слишком пристально, я даже пошевелиться не могу, когда в темноте его глаза будто светятся, а затем я замечаю как его губ касается тень улыбки. Но такая мимолётная, что я начинаю сомневаться не привидилось ли мне?

— С тобой всё хорошо? — спрашивает он и прищуривается — До дома твоего отца без портального камня ехать всю ночь и полдня. Со мной доедешь в комфорте. — последнюю фразу он произносит как-то странно и дарит мне полуулыбку — Я настаиваю. — сильнее сжимает мой локоть, и я бегло осматриваясь, понимаю, что выбора у меня вроде как и нет.

Должна признаться, что его карета в несколько раз больше и уютнее.

Когда он открывает мне дверь, и буквально заталкивает внутрь, я усаживаюсь на мягкое, обитое красным бархатом сиденье и отодвигаюсь поближе к окну. Потому что Вон или как его там заходить не торопиться, а здесь ещё один парень пугающего вида.

Смотрит в упор так, что у меня кожа горит везде, где касается его взгляд, и я уже не обращая внимания, буквально закутываюсь в свой дорожный плащ.

Здесь пахнет виноградом и дымом от костра. Над окном висит фонарь, освещая пространство, что должна признать очень удобно.

Грохот на улице заставляет меня вздрогнуть. И тот, кто сидит напротив резко подаётся вперёд и несколько раз глубоко вдыхает. Но, к счастью отворачивается сразу, как только Вон забирается и усаживается напротив меня.

Какое-то время мы просто молча смотрим друг на друга, и я тщетно пытаюсь отыскать в воспоминаниях Инес хоть что-то об этом парне.

Он красив, но не мил. Сейчас при свете вижу, что его светлые волосы вьются и красиво падают на лоб и глаза.

— Хорошо, что это я встретил вас на дороге. — говорит он, когда экипаж трогается и опускает глаза, осматривая мой плащ, вижу, что "ныряет" под него взглядом, пытаясь разглядеть в чём я одета. Поднимается и пробегает взглядом по лицу, задерживается на губах и как-то странно улыбается.

Глаза его потрясающе зелёные снова странно вспыхивают, а у меня парализует от тревоги.

Мне не комфортно, кости ломит от напряжения, а голова начинает болеть.

Воздух вокруг становится тяжёлым, грудь сдавливает от беспокойства, потому что я сейчас в карете с абсолютно незнакомыми мужчинами, которые теперь странно переглядываются, будто ведут безмолвный разговор и тот, что сидел здесь, когда я забралась, сально улыбается и бросает на меня похотливый взгляд, когда экипаж вдруг останавливается.

— Ну вот мы и приехали, — выдыхает Вон, и я бросаю взгляд в окно.

Ничего не изменилось. Всё та же темнота, дорога и поля.

— Ничего нет, — едва слышно произношу, но оба, что сидят передо мной, прекрасно меня слышат.

— Так, ничего и не должно быть, — наконец говорит тот, кто уже сидел в карете, когда я сюда забралась.

Голос у него не такой приятный, как у Вона, наверное, потому что мне и взгляд его неприятен.

— Засиделась ты в поместье своего мужа, что уже дорогу домой забыла — как-то зло хмыкает он. Неужели и с ним Инес была знакома. Что-то происходит, в воздухе повисает недосказанность, а я лишь перевожу взгляд с одного на другого.

— Перестань её пугать. Держи себя в руках — делает замечание Вон

Тяжело вздыхаю, наблюдая, как Вон протягивает руку, а второй парень возится во внутреннем кармане своего тёмного пиджака, а затем вкладывает в открытую ладонь Вона плоский камень серого цвета, поверхность которого вся покрыта замысловатыми узорами.

А затем, Вон поднимается.

— А можно мне с вами? — прошу я и приподнимаюсь.

— Я собирался активировать портальный камень один, — отвечает он, наверное, решил, что говоря “вы” я имела в виду их обоих, но я.. А, впрочем, неважно. — Если ты хочешь, то, конечно, идём со мной — добавляет он и, выбравшись из кареты, подаёт мне руку.

Не задумываясь, вкладываю руку в его ладонь и голову простреливает острой болью. Мой приступ не остаётся без внимания кавалера, да и выбила меня боль настолько, что я упустила момент, как оказалась в его крепких руках.

Вместе с болью пришли и воспоминания, слишком много, должна признаться.

Я увидела маленького мальчика с золотыми кудрями, звонкий смех и почувствовала запах сладостей, потом мальчика постарше всё с теми же кудрями, а затем уже молодого мужчину и боль от неразделённой любви в потрясающе зелёных глазах.

Герцог Вон Арден Ленард, а в карете его младший брат.

С воспоминаниями, кажется, даже пришли эмоции, что я, точнее Инес, испытывала по отношению к Вону.

Друг детства, почти как брат, так как мы выросли вместе, а наши матери, оказывается, крепко дружили.

— Могу я задать тебе один вопрос? — заглядывает мне в лицо Вон, когда я отстраняюсь и делаю глубокий вдох. Ловлю его взгляд и киваю — У тебя что-то произошло? Ты ведёшь себя очень странно. Батори тебя обижал? Меня интересует, поднимал ли он на тебя руку? — спрашивает и низко опускает густые светлые брови.

Качаю головой, потому что не было ничего подобного. Руку он, может, и не поднимал, но Инес от него всё равно досталось.

— Идём? — спрашиваю и дёргаю плечами, потому что воздух становится тяжёлым от взгляда и энергии Вона. Он резко кивает и снова берёт меня под локоть, а затем мы проходим вперёд. Влажность липнет к лицу и телу, запах мокрой травы и гари будто стал сильнее, а молчание между нами заполняет стрекотание насекомых.

Осматриваюсь и нахожу вокруг всё ту же бескрайнюю дорогу, поля и густой белый туман.

Карета стоит посередине дороги, а мы проходим вперёд.

Герцог Ленард активировать камень не торопиться, а мне жутко интересно как это работает.

Чувствую, как Вон осматривает меня и в темноте его зелёные глаза снова светятся. Удивительно и страшно одновременно, что мурашки бегут по спине, а может это оттого, что ночной ветер треплет плащ и ныряет под тонкое платье.

— Твой отец, Инес на самом деле очень плох. Да и дела в таверне катятся в драконье пекло. Тебе давно следовало вмешаться. Я и прошлый раз говорил тебе, что ты напрасно поддалась уговорам мужа. Нет ничего постыдного в том, чтобы лечить родного человека от зависимости. Да, он слаб, но твоим отцом от этого быть не перестал. Он так крепко любил твою мать, и её потеря сломала его. Ты должна отдать его на лечение — говорит Вон и я слышу настоящее беспокойство в его голосе — Он начал продавать вещи из вашего дома, что принадлежали госпоже Адель. И я кое-что успел у него забрать.. точнее, обменять. Знаю, что они дороги тебе в память о маме — с досадой произносит он, — На днях обязательно привезу.

— Спасибо тебе — произношу и громко глотаю.

Во рту пересыхает от волнения и напряжённого момента.

— Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать?

— Д-да — отвечаю, и между нами повисает неловкая давящая тишина.

Вон, наконец поднимает руку, в которой держит камень, подбрасывает его в воздухе несколько раз, а затем резко силой бросает вперёд, и я вздрагиваю, когда камень вспыхивает в воздухе, а затем разлетается яркими искрами и на его месте открывается оранжевый портал, как раз такого размера, чтобы могла проехать карета. Он освещает пространство вокруг и потрескивает, а у меня от этого вида замирает сердце.

Чувствую, что даже ладони вспотели и щёки вспыхнули от волнения и..

Не могу описать то, что чувствую.

Просто потрясающе.

Не помню, как мы с Воном возвращаемся, всё ещё испытывая восторг от активации камня.

Ловлю на себе слишком заинтересованные взгляды его брата, но не образаю внимания, находясь под впечатлением и прихожу в себя, когда мы въезжаем в портал, может, я слишком мнительная, но чувствую, как начинает покалывать всё тело и дыхание перехватывает на какое-то время, а затем в окне кареты появляются деревья, огоньки небольших деревянных домов и сильный запах дыма.

Пока я смотрю в окно, братья Ленард о чём-то тихо перешёптываются, а затем карета снова останавливается.

— Ну вот и приехали, — говорит Вон и поджимает губы.