Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)

Глава 15

Меня трясёт так, что зуб на зуб не попадает, порез на руке ноет, как и каждая клеточка в теле оттого, что уже я сижу на твёрдом каменном полу.

Вокруг темно, сыро и пахнет прелым, а где-то в стороне капает вода и это единственные звуки вокруг.

Иногда я слышу какой-то треск и скрежет.

В углу лежит скомканный плед тёмно-красного цвета, а рядом подушка, но я к этому не рискнула даже приблизиться.

Не знаю, как долго я здесь нахожусь, но меня так никто и не допросил и не навестил.

Обнимаю себя руками и пытаюсь отвлечься.

Ветер, что проникает сквозь щели, теперь уже кажется ледяным и пронизывающим.

Желудок скручивает от голода, и я бы не отказалась сейчас от стакана воды.

Меня поместили в темницу сразу, как только доставили в столицу, а дорога хоть и была недолгой, но ужасно неприятной.

Мои сопровождающие позволяли себе высказываться обо мне, не подбирая слова, смотрели словно я кусок мяса, а один и вовсе собирался потрогать, но передумал, когда я попыталась его осадить и пригрозила, что буду отбиваться и кричать.

— Мы боремся с невидимой угрозой, что нависла над королевством — произнёс один из них, подаваясь вперёд, сокращая между нами расстояние. Упёрся локтями в колени и принялся буравить презрительным взглядом. Передо мной был обычный мужчина, оказывается, я уже научилась отличать драконов от простых мужчин. Хотя простым его не назовёшь. Ведёт себя дерзко, минуту назад вальяжно разваливался напротив меня, а затем и вовсе принялся распускать руки. Наверняка у него какая-то власть имеется. Видела в своём мире таких и не раз. — И вы, госпожа, не увидите солнца, пока не расскажите нам, с кем работаете и для чего устроили этот весёлый сбор в вашей забегаловке.

— Ни о какой угрозе я ничего не знаю. Это была всего лишь вечеринка — произнесла и отодвинулась ещё дальше.

Буквально вжалась в неудобное, обтянутое грубой тканью сиденье, лишь бы подальше от него и его неприятного взгляда.

— Разве тебя не научили, что обманывать нехорошо. — продолжил он. — Не люблю лжецов, да и терпением не отличаюсь. Я ведь тебе не генерал,могу и заставить говорить, используя разные методы. Это у него ты на хорошем счету, — усмехается и разворачивается к своему напарнику и тот поддерживает его смешком, а затем зыркает на меня — А мы вот тебя ещё не пробовали.

Сжимаю руки в кулаках и напрягаюсь всем телом. Бросаю взгляд в окно и молюсь здешним богам, чтобы поскорее оказаться в столице.

— Да, может и в самом деле не знает — отозвался второй, привлекая внимание. — Обвели вокруг пальца, а она и не поняла. Баба, что с неё взять.

— Ну кое-что говорят и можно — снова подал голос тот, что напротив меня

— А что от этого толку? — не унимался второй, и я даже посмотрела на него. Сидел напряжённый сложив руки на груди, и неотрывно глядел в окно — Генералу-то её магия ничем не помогла. Как получил своё ранение, так и был плох, пока не залечился. Так что я бы не стал ни на что рассчитывать.

Прислушиваюсь, чтобы уловить суть разговора, но тот, что у окна больше ничего не говорит.

Вздрагиваю, когда тишину вокруг разрезает громкий стук, а затем звук шагов и неуклюже поднимаюсь.

Хватаюсь за решётки и шиплю от боли в ногах, когда вижу очертания мужского силуэта, а в нос ударяет запах пота и железа.

— На допрос тебя вызывают, — сухо сообщает он, когда останавливается напротив, и какое-то время молча стоит. В темноте мне не разглядеть его лица, поэтому я просто жду, когда он откроет замок.

В тишине, что стоит вокруг, звон ключей кажется оглушительным, как и стук моего сердца, потому что я понятия не имею, что меня там ждёт.

Наверное, поэтому и медлю, оставаясь на месте, когда он распахивает дверь, а затем недовольно выдыхает и действует быстро.

Рывком подаётся вперёд, чтобы схватить меня за руку и вытащить в коридор. Едва не валюсь и всё только потому, что он сильно хватает меня за локоть да так, что я вскрикиваю от боли, ну разве можно так обращаться с женщиной?

Бросаю на него злой взгляд, но в темноте, что стоит вокруг, он вряд ли это замечает, да и не смотрит на меня.

Тащит небрежно к выходу. Едва успеваю переставлять ноги, когда поднимаемся по ступенькам и он толкает железную дверь.

Я зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю, когда оказываемся в большом коридоре. Солнце хозяйничает здесь сквозь огромные окна в пол, а в воздухе стоит запах цветов и мокрого асфальта.

Не успеваю осмотреться, как меня уже запихивают в приоткрытую дверь и силой толкают в спину.

На этот раз я не удерживаюсь и падаю на колени. На мгновение меня ослепляет вспышка боли, судорожно вдыхаю ртом и неуклюже поднимаюсь, хватаясь за спинку деревянного стула передо мной. Боль в правой ноге заставляет скривиться, но я тут же выпрямляюсь, когда поднимаю голову и натыкаюсь на тяжёлый взгляд генерала.

Он сидит за громоздким деревянным столом и, сложив руки на груди, наблюдает за мной.

На лице маска безразличия, глаза сощурены, а губы сомкнуты в тонкую линию.

Делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и медленно обхожу стул, а затем усаживаюсь и кладу руки на колени.

В кабинете Арнара тепло и уютно, пахнет мокрым деревом и орехом, а ещё я чувствую едва уловимый запах роз и бумаги. Позади него шкаф, забитый книгами, на столе стопка бумаг и какие-то коробки, а справа большое окно, занавешенное лишь на половину плотной тканью.

Хочу развернуться и осмотреть его кабинет, но он ловит мой взгляд, и я снова чувствую это странное покалывание во всём теле.

— Мне нужно, чтобы ты подписала вот эти документы, Инес — произносит он и опускает взгляд на мою шею, пробегает вниз по рукам, и цепляется за грязную тряпку, что уже полностью пропиталась кровью. Воздух вокруг меняется, я как будто ощущаю эти перемены кожей.

Вздрагиваю, когда он резко соскакивает, да так, что стул позади него с грохотом опрокидывается.

— Подпиши, и я отправлю тебя домой — добавляет он и обходит стол. Становится рядом со мной. Одну руку кладёт на спинку моего стула и нависает, лишая воздуха.

— Прежде я хотела бы ознакомиться.

— Зачем ты его покрываешь, я не пойму! — рычит он и выпрямляется. Отходит к столу, присаживается и скрещивает руки на груди. Сегодня его волосы идеально уложены, на лицо тенью легла щетина, а крепкие плечи и твёрдую грудь обтягивает белоснежная рубашка с высоким воротом. — Расскажи всё, что знаешь, и никто больше не тронет тебя.

— А что если я ничего не знаю — отвечаю, и наши взгляды сталкиваются.

Сегодня генерал проявляет чудеса выдержки. Не хватает меня за горло, не прижимается, да и эмоции свои крепко удерживает под контролем.

— Когда это случилось? — опускает он взгляд на мою руку, а затем снова смотрит в лицо — Это сделали во время задержания или пока ты добиралась сюда?

Опуская взгляд на свои руки и провожу кончиками пальцев по ткани. Ничего ему не отвечаю прислушиваясь к своим ощущениям. Боль в руке невыносимая, меня бъёт мелкая дрожь, а голова словно в огне. Плохи дела.

Слышу как он двигается и когда поднимаю голову наблюдаю за тем, как генерал подходит к окну. Отодвигает плотную ткань, впуская в кабинет ещё больше солнца, а затем наливает в высокий стеклянный стакан воды из графина, что стоит на подоконнике.

разворачивается ко мне и в несколько шагов сократив расстояние между нами протягивает стакан с водой.

На лице по прежнему маска безразличия, но я замечаю, что взгляд снова опускается к моей раненой руке.

Принимаю воду и пью жадными глотками, утоляя не только жажду, но и заполняя пустоту в желудке.

Арнар принимает пустой стакан и небрежно ставит на стол, когда я заканчиваю, а сам подходит ко мне и касается руки.

Нависает надо мной и крепко удерживает за запястье, пока другой рукой наскоро разматывает грязную тряпку.

— Выглядит плохо — зло бросает он, но я и сама вижу, что не очень хорошо. Да и состояние моё подсказывает, что не помешало бы как-то рану обработать и залечить, а мне бы чего-нибудь от температуры. Судорожно вдыхаю, когда он сжимает мою руку в своих больших ладонях, и боль становится сильнее. Шиплю и пытаюсь освободиться, но он не позволяет, удерживая мою руку, а когда не прекращаю попыток, и вовсе заглядывает в лицо и рыкает на меня, очевидно, чтобы прекратила.

Хочу подняться и вырвать свою руку, но нас прерывают, когда дверь с грохотом открывается и в комнату входит пожилая женщина в блестящем, чёрном платье с идеально уложенными серебрянными волосами в сопровождении двух солдат.

— Так всё-таки генерал на месте! Какой сюрприз! — чеканит с ехидством она и оборачивается на одного из солдат. — Хорошо, что я вас застала, генерал Ленош и тебя, Инес — мажет по мне быстрым взглядом и проходит вперёд, но останавливается, когда, наконец, замечает, что моя рука в хватке генерала и я пользуясь моментом, выдёргиваю.

— Покиньте мой кабинет! Немедленно! — произносит генерал и выпрямляется.

— Непременно. — выдаёт женщина — Но сделаю это вместе со своей внучкой.

— Вы не можете врываться в мой кабинет. И вы не заберёте Инес — холодно произносит Арнар и выпрямляется. Медленно обходит свой стол и присаживается.

— И кто же меня остановит? — спрашивает, судя по всему, моя бабушка. Вот только я её не узнаю. — Тот, кто обманом обесчестил мою внучку и по чьей вине на её хрупкие и изящные плечи упал тяжёлый груз позора? А мою фамилию теперь презирают и смешивают с грязью. Я уже подала жалобу на недостойное обращение и заплатила за свободу Инес. Поднимайся, девочка, мы уходим — переводит на меня свой взгляд и кивает на дверь.

Тот, кто вбежал в кабинет вместе с этой женщиной подтверждают её слова, и Арнар издаёт угрожающий рык.

Но моей бабушке на это наплевать.

Она делает шаг ко мне и хватает за руку, помогая подняться, а затем тащит за собой к выходу.

Мы не говорим и когда проходим по широкому коридору и присутствующие кивают ей в знак приветствия.

На улице оживлённо, солнечно и тепло, и после темницы, в которой меня держали, я словно попала в рай.

Глубоко вдыхаю ароматы сладкой выпечки, цветов и спелых ягод, пока кучер открывает для нас дверь кареты и затем помогает устроиться сначала моей бабушке, а затем и мне.

Я усаживаюсь напротив и прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда она с прищуром осматривает меня, а затем что-то достаёт из своей маленькой сумочки в цвет её платья.

— Не смотри на меня так, словно я тебе неродная — произносит она сухо. Обращаясь ко мне, её тон ничем не отличается от того, как она только что говорила с Арнаром. — Да, я рассердилась на твоего отца за неповиновение и лишила его и наследства, и титула за то, что он женился на простушке Адель. Но когда я сегодня узнала, что тебя задержали как какую-то преступницу.. — замолкает она, и черты её лица становятся острее — В тебе всё же течёт моя кровь. Достаточно нашу фамилию склоняли. А ты не дури, — её голос вдруг странно смягчается, и она даже выдаёт подобие улыбки, но выглядит всё равно фальшиво и сдержанно. — с герцогом Батори произошла неприятная ситуация, но он так много сделал для нас. Он ещё очень молод. Позволь ему ошибаться, но достойнее для тебя не найти. — произносит она и подаётся вперёд, чтобы взять меня за руку, а я выдёргиваю и зажмуриваюсь в ожидании боли. Хотя бабушка воспринимает мой жест на свой счёт. — Обижена, значит. Но я очень хочу всё исправить — добавляет она, а я опускаю взгляд на свои руки и с удивлением нахожу свою порезанную ладонь полностью зажившей.

На месте пореза теперь лишь розоватый шрам.

Что это за магия?

— Возьми — вкладывает мне в руке плоский чёрный камень, разрисованный замысловатыми узорами. Какое-то время осматриваю дар своей родственницы, а затем поднимаю на неё свой взгляд.

С чего она такая добрая и зачем подарки?

— Не фамильная драгоценность, конечно — фыркает она. — Но и ты не чистых кровей. А портальный камень тебе пригодится. Слышала я, что ты поднимаешь таверну старухи Ирмы. Вот и воспользуйся. А я тебя, может и навещу пару раз. Стара я уже, и вот тут у меня болит — прикладывает ладонь к груди — оттого, что с тобой происходит. Но у меня, дорогая, есть верный способ не только магию твою вернуть, но и наказать генерала за всё, что он тебе сделал — произносит она и заговорщицки улыбается.

Глухой стук по карете даёт старт нашему пути, и тихо покачиваясь, мы отправляемся.

— Я думала, что ты от этого придёшь в восторг, — меняется в лице моя бабушка и откидывается на спинку сиденья, опуская руки на колени — Разве мало ты настрадалась, а он всё здоровее становится и успешнее. А может, он тебя запугал? — вопросительно поднимает бровь и буравит пытливым взглядом, пока я пытаюсь прислушаться к своим эмоциям.

Голова болит, тело по-прежнему ломит, да и рука, та, что была порезана, хоть и зажила странным образом, но теперь отчего-то горит огнём, и боль эта плавно перетекает на запястье. — Или опять опутал сетями и принялся поить тебя сладкими речами. Ох, совсем ещё ты молода, дорогая Инес. Ты же не веришь в то, что у Арнара Ленош есть сердце, чтобы испытывать тёплые чувства. — фыркает она и поджимает губы — Единственный, кто всегда испытывал к тебе искренние чувства и хотел защитить, был и остаётся Оран Батори — добавляет она спустя несколько минут давящего молчания и теперь фыркаю я.

Она же несерьёзно?

— Оран Батори? — хмыкаю я — Сильно сомневаюсь — добавляю и вздёргиваю подбородок.

— Не суди о нём строго. Он молод и горяч, драконья кровь в нём берёт верх, а отсутствие истинной магии не позволяет справиться с горячим нравом и пороками. Все драконы такие, и твой генерал тому прямое подтверждение — произносит вкрадчивым голосом и снова подаётся вперёд, чтобы стать ближе ко мне — Так давно в королевстве не рождались хранительницы и кто бы мог подумать, что ты, моя дорогая внучка, похоже, одна из них. Твоя магия могла бы принести пользу и вернуть равновесие в наш мир. — замолкает она и тяжело вздыхает.

А я принимаюсь молиться здешним богам, чтобы продолжала.

Пусть поведает ещё хоть немного.

Ничего ведь непонятно.

— Ходят слухи, что твоя магия к тебе вернулась? Арнар её отдал или ты смогла возродить? — спрашивает и прищуривается, а в глазах вспыхивает странный блеск.

Кем же была на самом деле Инес?

— Если ты вновь полна магии, то находишься в большой опасности. Столица уже полна слухами о твоём волшебстве, а если тому найдут подтверждение, то явятся за тобой и будут мучить и использовать в своих целях. Драконы королевства будут охотиться за тобой, но и угроза, что нависла над королевством, не дремлет. Ты моя кровь, Инес и я обязана тебя защитить. Если магия и в самом деле вернулась – прячь её и отрицай. Все знают, что род хранительницы давно прервался, а магия в королевстве вспыхивает то тут, то там в таким, как мы. Я всё надеялась, что моя участь тебя не постигнет, но Ленош оказался хитрее, почувствовал тебя и выпил без остатка.

Ничего не говорю, потому что ничего не помню о том, чтобы именно генерал отобрал мою магию.

— Ты действительно её возродила, Инес? — шёпотом спрашивает бабушка и тянет ко мне свои руки. Накрывает тёплыми ладонями мои ледяные пальцы и заглядывает в глаза.

Качаю головой и использую все известные мне способы успокоить волнение и колотящееся сердце.

— Нет во мне никакой магии. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. — говорю я, а про себя думаю, что ничего не знаю о женщине, что сидит передо мной, чтобы довериться ей и обо всём рассказать.

Что там говорила о ней Ирма?

Ведьмой её обзывала, правда, никаких верных признаков тому я сейчас увидеть не могу, но кто ж знает, как в этом волшебном мире выглядят ведьмы.

— Я тебя, Инес, в твоё поместье не повезу — отпускает меня и выпрямляет спину. “Поместье” она произносит так, словно это слово обжигает ей язык. — Не рады мне там, но и причины у них есть на то. Ты портальный камень оставь и поверь, что помыслы мои чисты. Не стоило мне быть столь жестокой к твоему отцу и матери, но прошлого не вернёшь, однако, я могу попытаться исправить то, что у меня осталось. Береги себя и помни, я буду рядом, чтобы защитить. — говорит, когда карета останавливается. Она хватает меня за руку, когда дверь в карету открывается и я выбираюсь. — Держись подальше от драконов. Они представляют опасность для тебя.

Молча киваю и выбираюсь из кареты со странным, неприятным ощущением в груди.

Рука по-прежнему горит, и я прижимаю её к себе, когда кучер моей бабушки ведёт меня к стоящей неподалёку чёрной карете.

Похоже, мы где-то на окраине города. Здесь пыльно и пахнет сеном. Вокруг множество карет, лошадей и в мой слух врезается грубая мужская речь.

— Вас доставят домой, госпожа. — произносит он, когда помогает мне забраться.

Как только за ним закрывается дверь, я выпрямляю руку и поднимаю рукав, чтобы проверить, что происходит и почему мне так больно, но округляю глаза и чувствую, как по спине бегут колючие мурашки оттого, что вижу.