Искупление злодейки 2

Глава 12

Каждая минута тянулась мучительно долго.

Много раз я прокрутила в уме, что скажу Дейвару, когда увижу… Как уговорю его не нападать на Обитель. Какие найду слова, чтобы его убедить. В итоге я так издёргалась, что направилась к месту встречи за час до назначенного времени.

Сердце бухало в груди тем громче, чем ближе я подходила к лестнице, что вела к темнице. Но, конечно, проход охраняли…

Два воина в доспехах, с напряжёнными лицами, вскинули на меня хмурые взгляды.

– Сестра, ты куда? – строго спросил молодой оборотень с чёрными глазами.

– Мне нужно вниз…

– Не положено… – начал было он, но второй, с седой бородой, его остановил.

– Пусть идёт.

– Спасибо… – кивнула я.

– Но не задерживайся там, – предупредил бородатый воин. – Если начнётся нападение… мы обвалим свод над лестницей, путь назад будет перекрыт.

Я снова кивнула. Они посторонились, пропуская меня вниз. Было темно, но, навещая Дейвара, я ходила по ней так много раз, что выучила расположение ступеней.

Вскоре я ступила на сырые плиты коридора.

Воздух был ледяным, влажным. Лишь лунный свет, что пробивался через узкие окна камер, разгонял густую тьму.

В лужах, застывших в неровностях пола, мелькало чёрное лицо. Оно молчало, лишь наблюдало провалами глаз, как я проходила мимо.

Первыми на пути были пустые камеры… Точнее, я думала, что они пустые… поэтому вздрогнула, когда в правой послышалось рычание – глухое, хриплое, полное боли и ярости.

За решёткой в углу сидело существо, покрытое чёрной слизью… Дочь Мореллы. Осквернённый детёныш росомахи. Её даже не пристегнули к цепи, просто закрыли за решёткой. Глаза… алые угольки во тьме, лишённые разума, пылали. Миг! И зверь бросился к решётке, лязгнул клыками между прутьев. Брызги чёрной слюны долетели до моих ботинок.

Я отпрянула, прижав ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.

– Она красавица, правда? – раздался голос из камеры напротив. Хриплый, надтреснутый, полный ядовитой усмешки. – Моё маленькое солнышко. Моя гордость. Но её заперли здесь, как пугало. Чтобы напугать ирбисов и его шавок. Думают, вид осквернённой заставит их задрожать и отступить… Ведь если в замке есть один заражённый, как правило это значит, что есть и множество других.

Морелла сидела в соседней камере, чьи прутья чуть мерцали от магического заклинания, прямо на голом каменном полу, прислонившись к стене. Антимагические кандалы – тяжёлые, тускло мерцающие рунами – сковывали её запястья и щиколотки. Её белоснежные ритуальные одежды превратились в грязные лохмотья. Лицо было в синяках и ссадинах, волосы спутаны, одна рука неестественно вывернута и зафиксирована грубой повязкой. Но в её чёрных глазах горел всё тот же безумный огонь. Она уставилась на меня, и её губы растянулись в оскале, обнажая почерневший язык.

– Глупцы, – она плюнула на пол. – Ньяра их накажет! Ирбисы войдут сюда и вырежут всех, как скот. И моя малышка… – её голос дрогнул, в нём пробилась настоящая, дикая боль. – моя малышка умрёт одна, в этой клетке! Посмотри, что ты с ней сделала! И ради чего?! Ради кучки презренных тварей, которые предали свою смотрительницу?!

Её крик, полный ненависти и отчаяния, эхом отразился от сырых стен. Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого вихря злобы. И ускорила шаг. Я почти бежала мимо пустующих камер, вглубь темницы, туда, где ждала разрушенная стена.

Коридор повернул… а вот и она – камера, где раньше держали Дейвара. Решётка была закрыта. Массивный замок висел на месте.

Внутри – знакомый хаос камней. И пролом в стене. За ним – ночь и буря.

Я повернулась, в поисках ключей… Но их не было. Тогда я потянулась к лампе на стене. Повернула в нём кристалл. Синий огонёк замерцал, отбрасывая дрожащие тени на стены темницы.

Когда я снова обернулась к пролому, сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной скачке.

Дейвар стоял там.

В самой густой тени у края пролома. Свет очертил его мощный силуэт, но лицо оставалось в тени, только ярко горели синие глаза. Как у зверя.

На нём были доспехи – не тяжёлые латы, а кожаные накладки с полосками из тёмного металла. Алый плащ, с подкладкой из серебристого меха, был застёгнут на плече тяжёлой брошью в виде оскаленной морды. Тёмные, чуть вьющиеся волосы были запорошены снегом, в них ярко выделялись редкие серебристые пряди, как следы мороза.

Он сделал бесшумный шаг, и свет упал на его лицо.

Острые скулы, сильный подбородок с едва заметной ямочкой, прямой нос. Каждая линия в нём – кричала об опасности. Моё тело онемело, дыхание перехватило. Но страх в груди смешался с чем-то ещё более жгучим, безумным. Кровь прилила к щекам, а в животе словно начали звонко лопаться невидимые, болезненно-сладкие струны.

В голове стало пусто.

В один миг я позабыла всё, что собиралась ему сказать.

Я просто стояла и смотрела – парализованная ледяным взглядом. А потом сделала судорожный шаг вперёд, рука сама потянулась к решётке… и застыла в сантиметре от холодного металла. Дрожь пробежала по всему телу.

– Элиза… – голос арха, густой и глубокий, проник в меня, вызвав странную боль в сердце.

Арх двинулся вперёд, из тени пролома, к решётке, разделявшей нас. Свет высветил морщинки усталости у глаз, жёсткую линию сжатых губ.

– Подойди.

Приказ.

И словно невидимые нити протянулись к моему телу и дёрнули. Дрожь усилилась. Но я не сдвинулась с места. Это ведь не тот Дейвар! Не тот, что целовал меня в снежном городе, что обещал замки и счастье!

– Пташка, подойди. Я ничего плохого тебе не сделаю, – его голос смягчился, потерял стальную кромку, обрёл ту самую, опасную теплоту, что так пугала и манила одновременно.

Что-то внутри сдалось. Расслабилось. Я сделала ещё шаг к холодным прутьям решётки. Теперь я видела каждую снежинку, таявшую в тёмных волосах Дейвара, каждую крошечную царапину на его доспехах, каждый оттенок синего в его глазах.

Он протянул руку сквозь прутья. Крупную, сильную, ладонью вверх. И я, от чего-то не раздумывая, вложила в неё свою – маленькую, холодную, дрожащую. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. Крепко, но без давления. Тепло прикосновения обожгло кожу, разлилось по руке, пошло выше.

Дейвар мягко потянул меня ещё ближе к решётке.

Его вторая рука тоже скользнула сквозь прутья. Шершавые подушечки пальцев коснулись моего лица. Осторожно, будто проверяя, реальна ли я. Потом провели по щеке, смахнули прядь волос, упавшую на глаза. Я упёрлась лбом в холодный металл решётки, чувствуя, как горит лицо.

Горячие пальцы арха скользнули вниз, к моему плечу, к месту, где ткань была распорота, а под ней – неглубокая царапина от клыков дочери Мореллы. Он осторожно оттянул разрез, его взгляд стал пристальным, суровым.

– Ты ранена…

– Царапина, – прошептала я, едва слышно.

– …всё так же беспечна, – в голосе арха прозвучало раздражение, но странно смягчённое. – Так запросто приблизилась ко мне. Будто приручённая пташка, – его пальцы снова принялись перебирать мои волосы, гладить висок. Я млела от прикосновений, хотя умом понимала – это безумие. Абсолютное безумие. Мы враги. Он пришёл разрушить Обитель. А я стою тут, прижавшись к решётке, словно и правда приручённая, пойманная в сети птица, и дрожу от каждого его касания.

Воздух вокруг казался густым, тяжёлым. Но одновременно с этим, он будто отгораживал нас от всего мира, от бури снаружи. А может – это какая-то магия, что глушит звуки? Туманит разум…

Мне мерещилось, что я рассыпаюсь на фрагменты – на стучащий пульс, на жар касаний и холод прутьев – и всё ощущаю слишком ярко. Как если бы без Дейвара я дышала в полсилы, а теперь, наконец, вдохнула полной грудью… и опьянела от сладости воздуха.

Я не понимала, от чего я себя так чувствую. Нормально ли это? Может, я заболела? Может, это от недосыпа и холода? Или Дейвар применяет какую-то магию? Но рядом с ним я терялась, и все мои желания сводились к тому, чтобы прильнуть ещё ближе.

Усилием воли я попыталась найти в плывущем разуме хоть одну связную мысль. Обитель, нападение, ведьма…

– Господин арх, вы…

– Мне казалось, мы перешли на "ты", пташка, – его голос завораживал, гипнотизировал.

– Разве? – шепнули мои губы.

Арх наклонился ниже, его дыхание коснулось моей кожи. Он принюхался, как зверь, к моим волосам, к шее. Глубоко, жадно.

– Да. Ты определённо обращалась ко мне неформально, в тот раз, когда мы целовались. Прямо здесь. В этой камере. Это ведь было вчера. А ты уже забыла.

Целовались… У меня тут же закололо губы.

Подняв глаза, я встретила испепеляющий синий взгляд Дейвара. В нём бушевал дикий голод, от которого у меня чуть не подкосились ноги.

– Элиза, я и сейчас хочу тебя поцеловать.

Я задышала чаще.

Сердце бешено забилось.

Что я творю? Зачем я приоткрыла губы? Почему так жду, когда он к ним прикоснётся?! Да разве о поцелуях я должна сейчас думать?! Да разве…

– Н-но… – нашла силы выдохнуть я, – нам надо обсудить…

А в следующий миг рука арха обвила мою талию, вжимая меня в решётку. И его губы обрушились на мои с такой стремительностью, что я не успела вдохнуть. Жар – обжигающий, влажный – лишил остатков разума.

Решётка врезалась в бедро, в грудь, в ключицу, ледяным напоминанием о преграде. Я вцепилась пальцами в холодные прутья по обе стороны от головы арха, лишь бы не рухнуть, потому что ноги стали ватными, а в висках гудело, как в улье разъярённых пчёл.

Язык Дейвара настойчиво толкнулся между моих губ. И я открылась ему с глухим стоном. Язык вторгся в мой рот – горячий и настойчивый, заполняя, исследуя, заставляя меня отвечать дрожащим, неумелым движением. Вкус и запах Дейвара – зимний лес, дым костра и что-то дико-мужское – опьянял, сводил с ума.

Мысли распались на пепел.

Обитель, ведьма, Тия – всё унеслось вихрем, оставив только этот шквал ощущений: шершавость его щетины, обжигающее тепло его губ, влажную глубину поцелуя, мощь руки, приковавшей меня к решётке.

Я отвечала, теряя воздух, теряя землю под ногами. Пальцы ослабли. Единственное, что удерживало меня вертикально – его железная хватка на талии и безумная сила, с которой Дейвар прижимал меня к металлу. Я горела. Плавилась.

Наконец, он оторвался, чтобы вдохнуть, его лоб упёрся в прутья над моей головой. Дыхание арха, горячее и прерывистое, смешалось с моим. Синие глаза горели в сумраке темницы. И тогда ирбис прорычал, низко, хрипло, так что вибрация прошла сквозь решётку в моё тело:

– Я заберу тебя отсюда, Элиза. Сегодня же. Завтра будет поздно…

Его слова ударили как обухом.

Ужас ледяной волной обрушился на пылающее тело. Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но его рука на талии была как стальной обруч.

– Нет! – мой голос сорвался на хриплый шёпот. – Госпо… Дейвар… а… а другие? Что будет с ними?

Лицо арха окаменело. Синее пламя в глазах обратилось в лёд.

– Ты знаешь “что”, пташка. – голос мужчины потерял всякую теплоту, став смертельно опасным. – Знаешь прекрасно. В конце концов, ты поймёшь…

– Не пойму! – выдохнула я отчаянно, мотая головой. – Не пойму, зачем столько крови! Ты ищешь ведьму? Её можно найти иначе. Без этой бойни! Например… – Я глотнула воздух. Произнесла с жаром: – Осквернённые… они же не могут причинить ведьме настоящего вреда? У нас… у нас здесь есть осквернённая! Она заперта в клетке. Что если… что если просто проверить всех? Подвести каждого?! Посмотреть, как она отреагирует. Кто не вызовет у неё ярости… или кого она не тронет… тот и есть ведьма! Это же возможно?

Я говорила быстро, горячо, умоляя не только словами, но и всем существом. Видела, как тень сомнения, а потом холодного расчёта мелькнула в глазах Дейвара.

– Волки на такое не пойдут, – отрезал он. – Не станут рисковать, подводя своих к заразе.

– Они согласятся! – настаивала я, чувствуя слабую надежду. – Я уговорю! Янтар командует солдатами, он… Он меня знает! Он ко мне прислушается! Я его очень попрошу. Умоляю, Дейвар! Зачем вам лишние смерти? Этот бой… он будет ужасен. Десятки… сотни погибнут с обеих сторон! Ирбисы, волки… Зачем это нужно?! Прошу тебя… дай нам шанс. Шанс решить всё мирно!

Арх молчал, изучая моё лицо. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, будто взвешивал каждый мой вздох.

Мы стояли, разделённые стальной решёткой. Воздух снова стал густым, напряжённым. Рука Дейвара на моей талии ощущалась горячими оковами.

– Что, если я соглашусь, – наконец произнёс ирбис, медленно, опасно-вкрадчиво, – а твой метод не сработает. И мы не сумеем найти ведьму… Что, если она просто хорошо спрячется, сбежит из Обители. Что тогда, Элиза?

– Мы найдём её, – выдохнула я. – Точно найдём! Я… я чувствую это. Я знаю!

– А если волки дрогнут в последний момент? Если откажутся сотрудничать?

– Этого не будет!

Арх усмехнулся, показав звериные клыки, коротко и без веселья.

– Допустим. Предположим, твой план сработает. Ведьма будет найдена. Что тогда?

…что тогда?

Закусив губу до боли, я прошептала:

– Ведьма умрёт… Или есть другой выход?

– Нет. Это единственный.

Я обречённо кивнула.

– Но запомни, если семя тьмы не будет найдено, – голос Дейвара стал тише, опаснее, – …или волки не станут сотрудничать, не выполнят условий… тогда я вернусь к изначальному плану.

…у меня замерло сердце. А потом тяжело, встревоженно заметалось в грудной клетке. Я не ослышалась?! Он сейчас… он…

Вскинув глаза, я впилась взглядом в суровое лицо арха.

– Дейвар… Значит, ты согласен?

– У меня нет желания терять своих солдат. Но… – его рука на моей талии сжалась сильнее, – в любом из вариантов… после любого результата… ты уйдёшь отсюда, пташка. Со мной.

Это было странное условие. Непонятное мне. Почему он желал забрать меня с собой? В чём причина?

– Но почему? – спросила я вслух.

Синие глаза опасно сузились.

– Не хочешь?

– Я просто не понимаю… почему этого хотите… хочешь ты, Дейвар. Мы… мы едва знаем друг друга. Ты пришёл разрушить это место, а теперь…

– Почему мужчина хочет женщину? – холодно усмехнулся Дейвар. – Ответ очевиднее некуда, вишенка.

Я моргнула, пытаясь осознать.

– …

– Ты думала, я целую тебя по какой-то другой причине? Мой зверь тебя хочет. И я тоже.

Сердце кольнуло от неправильности таких слов.

Это правда? И как я должна к такой правде относиться? Мне не хватало опыта… Вспомнились вдруг слова Мореллы… о том, что мужчины всегда желают женского тела. И что ради этого на всё готовы. Что для них это самое важное.

Поэтому во сне Дейвар меня забрал?

Поэтому заботился?

Я нахмурилась, окончательно запутавшись.

– Только из-за этого? – растерянно переспросила я.

– Разве этого мало? – оскалился арх. Глаза смотрели остро. – Ты и сама вся плавишься, едва оказываешься рядом. Дрожишь. Отвечаешь. Я хочу распробовать тебя, вишенка. До конца. Если тебе это будет не по нраву, никто принуждать не станет. Просто… – он сделал паузу, его взгляд скользнул по моим губам, по шее, снова вернулся к глазам. – …будешь где-то рядом. Под моим присмотром. В тепле. В безопасности. Никто тебя не обидит.

“Под присмотром”. “Где-то рядом”. Не возлюбленная. Желанная добыча. И всё же… эти слова, даже грубые, были пронизаны странной заботой.

И я уже видела будущее.

В нём Дейвар относился ко мне лучше, чем кто угодно в этом мире. Он познакомил со стаей. Показал город. Заботился. Кормил. Оберегал. А после звал меня стать хозяйкой его дома. И поставил метку на моём плече. И даже без обещаний – я, кажется, была на всё согласна… если это он.

Но сейчас – в реальности – мы ещё недостаточно близки…

Дейвар ещё не получил доказательств, что я не ведьма.

Он меня подозревает… Но даже так, пришёл на эту встречу. Позволил Кайрону забрать Тию. И принял моё предложение найти ведьму без крови.

Он обещает защиту, и я знаю, что могу ему верить. Даже если слова ирбиса звучат грубо – его действия показывают иное. И пожалуй, я готова идти за ним хоть на край света.

– Ты согласна? – нетерпеливо потребовал арх.

Я кивнула. И на всякий случай сказала вслух.

– Да!

Дейвар качнул головой, будто недовольный, что я так долго думала. Глаза его сверкнули, отразив свет лампы на стене.

– Тогда на рассвете мои стихийники успокоят бурю, – большой палец арха начал водить круги по моей талии, вызывая мурашки. – И если от волков кто-то выйдет на переговоры… мы отложим нападение. Обсудим условия поиска ведьмы… Или, может, вы сами найдёте её за эту ночь. Смерть настоящей ведьмы должна рассеять скверну, так что… Если так случится, то мы отступим.

– Обещаешь?

Его взгляд стал пронзительным.

– Да.

Я кивнула. Теперь всё зависело от моей способности убедить Янтара и других.

– И… – Дейвар внезапно наклонился снова. Его рука отпустила мою талию, скользнула вверх по моей руке, к распоротой ткани на плече. Пальцы осторожно отогнули края, обнажая неглубокую царапину на коже. – …ещё надо разобраться с этим.

– С чем? – я не поняла.

Он не ответил. Вместо этого его голова опустилась. Я замерла, а Дейвар приник к решётке. И через узкий просвет между холодными прутьями… его язык коснулся моей царапины.

Горячее, влажное, шершавое прикосновение. Щиплющее! Я ойкнула от неожиданности, пытаясь дёрнуться назад, но арх уже схватил меня свободной рукой за предплечье, удерживая на месте.

– Т-так вообще можно? – прошептала я. Боль была несильной, скорее странной, интимной, смешанной с леденящим металлом решётки и его обжигающим дыханием на коже.

Дейвар отстранился, губы его растянулись в быстрой, хищно-кошачьей ухмылке.

– Да, можно, – в его глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное. Собственническое. Но почти сразу выражение лица сменилось на суровое. – Ты должна беречь себя. – Его палец снова лёг на кожу у царапины. – Каждая ранка, каждый синяк… теперь моя забота. Потому что… – Он наклонился вплотную к прутьям, его взгляд пригвоздил меня к месту. – …ведь теперь между нами сделка, пташка. Ты принадлежишь мне.

А потом Дейвар будто нехотя отпустил мою руку. Сделал шаг назад, в тень камеры. Его силуэт был чётким на фоне бушующей белизны за окном.

– До рассвета, вишенка.

Развернувшись, он исчез в снежной круговерти.

Я осталась стоять, прижавшись к решётке. Пальцы до боли вцепились в ледяной металл. Сердце колотилось. На плече горел след от прикосновения языка, а в ушах эхом звучали слова: “Ты принадлежишь мне”.

***

– Безднова вьюга им под хвосты! Что о себе возомнили эти пятнистые падальщики?! – рычание Янтара сотрясало небольшой кабинет, обустроенный на скорую руку.

Оборотень ходил от стены к стене, скаля зубы и сжимая кулаки.

– Они думают, мы будем прыгать по их свистку? Пусть подавятся своим предложением!

Я стояла посреди комнаты, кусая губы.

Сейчас была поздняя ночь. За окном бушевала вьюга, завывая в щелях ставень, словно злобный дух. Свет магической лампы отбрасывал пляшущие тени от фигуры разъярённого волка.

Я только что выложила Янтару суть договорённости с Дейваром.

Про ведьму. Про скверну. Про их предложение мирной проверки. Только опустила подробности – что виделась с ним сегодня, а сказала так, как будто ирбис мне это предложил, когда я носила ему еду. Но вместо понимания – получила пожар ярости.

Но ведь это единственный шанс. Разве Янтар не видит?

– Мы прослывём трусами на весь северный край, если пойдём на такое! – Движения Янтара были резкими. Черты лица обострились. Глаза пылали огнём, а зрачки сузились в точки, став звериными. Частичная трансформация… Признак крайней ярости. – Сдаться без боя? Подставить шею под нож? Никогда!

– Но… разве жизни не важнее гордости? – вырвалось у меня.

– Что за чушь! Конечно, нет! Без гордости – что вообще останется?

– Но… Можно ведь… Можно начать проверку сейчас. Найти ведьму без ирбисов.

– Если эта ведьма вообще существует!

– Она есть! И… тот ирбис сказал, что осквернённые не смогут причинить ей настоящего вреда. Если привести каждого к клетке с той… с дочерью Мореллы… и посмотреть… Кого она не тронет, кого не попытается убить…

Янтар резко остановился, развернулся ко мне.

– Если оборотень подойдёт достаточно близко к осквернённому, то с огромным шансом заразится! – зарычал он. – Мне что, весь гарнизон перезаражать?! Поставить под угрозу каждого воина ради прихоти ледяных выродков?!

– Но когда мы найдём ведьму, скверна исчезнет! И все снова станут здоровыми!

– Ну-да, конечно… – скривился Янтар. Его взгляд, острый, полный подозрений, впился в меня иглами. – Ведьма… Проклятие скверны… И что якобы утром ирбисы успокоят бурю для переговоров. А может, ты всё это придумала, Элиза?

– Я не придумала…

– Послушай, я и вся Обитель благодарны тебе за то что не позволила нам угоститься заражённой едой. Все твои слова оказались правдой, но… Но когда дело касается войны… это уже совсем не твоя территория, синеглазка. Ирбисы не милые котята, даже если у них кошачьи хвосты. Подставы, которые они нам устраивали на границе многим волкам стоили жизни. Ну сама подумай, с чего бы пленник так много тебе разболтал? Это странно, как ни посмотри. Как я могу быть уверен, что это не ловушка, синеглазка? Что они не используют тебя и твою наивность, чтобы заманить нас в западню?

Глаза Янтара, всегда смотревшие на меня с теплом, сейчас обжигали холодом. Он меня подозревал. Не доверял.

Раньше меня такое не ранило, но сейчас почему-то стало так больно, словно под сердце загнали шип. Я понимала, что если бы не случай с отравленной едой, Янтар бы и разговаривать не стал. Запер бы меня в темнице от греха подальше. Но после того, как я спасла всех на священном ужине, он не мог так просто отмахнуться от моих слов. Не мог списать их на разыгравшуюся фантазию.

Я сцепила перед собой пальцы.

Я понимала сомнения волка. И уже открыла рот, чтобы найти ещё аргументы, ещё слова, способные пробить вставшую между нами стену недоверия…

Шурш-шурш…

Тихий звук заставил нас обоих вздрогнуть. Из щели у плинтуса выскользнула серая мышь. Она замерла, шевеля длинными усами, а потом юркнула под кровать.

В следующий миг скрипнула входная дверь.

– Ян? – Тихий, тревожный голос Фаиры разбил повисшее напряжение.

Сестра Обители замерла на пороге – бледная, уставшая от недосыпа и волнений, но невероятным образом от этого она выглядела ещё более нежной и хрупкой. Красивой. Шоколадные волосы были стянуты в хвост. Взгляд зелёных глаз скользнул с напряжённого волка на меня. Стал вопросительным, настороженным.

– Ян, – она снова вернулась взглядом к волку, – ты нужен у южных ворот. Что-то там…

Она не договорила, а Янтар уже шагнул к ней. Его поза, выражение лица – всё изменилось. Он нежно обнял девушку за плечи, прижал к себе, касаясь губами её виска.

– Фаира, малышка… я подойду через мгновение.

Она медленно кивнула и, получив ещё один поцелуй, вышла, прикрыв за собой дверь. Янтар проводил её взглядом, а потом обернулся ко мне. Ярость в его золотых глазах сменилась на усталую тяжесть.

– Мы… – начала я.

– Я пару часов подумаю, – перебил волк. – Подумаю… как объяснить это остальным. Если объяснять вообще… – Он провёл ладонью по лицу, будто снимая паутину усталости. – Потом пошлю за тобой. Расскажешь подробнее… всё, что знаешь. А пока… – Его взгляд скользнул по мне. – …отдохни. На тебе лица нет. Ещё чуть-чуть и от призрака будет не отличить… Ложись прямо тут, чтобы я знал, где тебя искать, – он кивнул на узкую кровать в углу кабинета.

– Хорошо, – кивнула я.

Янтар ещё раз потёр виски, окинул меня задумчивым взглядом… а потом шагнул к выходу. Вышел, плотно прикрыв деревянную дверь.

Звук удаляющихся шагов вскоре затих. Я осталась одна.

Слова Янтара… они значат, что он согласен?

Согласен хотя бы подумать! И кажется… склонен к тому, чтобы принять предложение Дейвара.

Почему-то казалось, что на его решение повлияла появившаяся на пороге Фаира. Волк сказал, что гордость важнее жизни… Но какая может быть гордость, если любимая носит дитя? Если её жизнь тоже на кону.

Если Янтар и Дейвар договорятся… уверена – всех бед получится избежать.

“И чем они заслужили твои старания?” – раздался в голове задумчивый голос тени. Её лик мелькнул в чёрном окне.

– Мне просто нравится жизнь. И когда другие живы, – сказала я.

“А если ведьмой окажется Фаира? Тогда она умрёт”.

– Она точно не ведьма.

“А если ею окажешься ты?”

– Тогда мы с Дейваром найдём выход.

Тень тихо засмеялась.

“Глупая, глупая Лиззи. Влюбилась и стала ещё глупее”.

– Влюбилась? – удивилась я.

…я всегда хотела влюбиться. Чтобы понять каково это.

Вот только мне казалось, если такое случится – я сразу пойму. Думала, это будет как горячая вода, пролитая на голову. Как сахар, что растаял во рту – такое невозможно пропустить.

Может, тень ошиблась?

– Не уверена, что это правда… – пробормотала я, приложив руку к своей груди, туда, где переплелись в плотный комок мои чувства. Сердце тихонько дёрнуло тоской, будто за нитку потянули. Мне нестерпимо захотелось увидеть Дейвара. Снова ощутить его запах, его объятия…

– Святая Ньяра, пусть Янтар мне поверит! Пусть поскорее найдётся ведьма и снимется ужасное проклятие! Пусть все будут живы и счастливы, – едва шевеля губами, попросила я.

А потом, сделав шаг к кровати, села на жёсткий матрас. Дрожь пробрала тело – запоздалая реакция на ярость волка, на невероятное напряжение последних дней.

Два часа. Янтар придёт за мной через два часа.

Руки сами потянулись к грубым ботинкам. Я скинула их. И повалилась на жёсткую подушку. Глаза слипались.

Меня разбудят через два часа… Значит, и правда можно поспать. А во сне я увижу, к чему привели мои действия. Узнаю будущее… Увижу, получилось ли договориться у ирбисов и волков. Получилось ли избавиться от скверны? Нашлась ли ведьма, и кто она! Если узнаю такое… то не придётся даже никого подводить к заражённой!

Закрыв глаза, я задышала ровнее. Но прежде чем сознание погрузилось в пучину сна, в памяти возникло жгучее воспоминание.

Шершавость щетины. Давящая сила рук. Влажный, требовательный жар поцелуя сквозь холодные прутья. Вкус зимы и дикой свободы.

Слова: "Ты принадлежишь мне".

И тихий смех: “Глупая, глупая Лиззи… ”.