Искупление злодейки 2

Глава 16

Я проснулась от собственных слёз, холодно затёкших в уши.

И слепо уставилась в потолок.

Тишина.

Сумрак ночи.

Жёсткая кровать в кабинете Янтара.

Здесь – в реальности, ещё ничего ужасного не случилось.

Я лежала на тонком матрасе. Мелкая дрожь бежала по телу, заставляя зубы стучать друг о друга. Я обхватила себя руками поверх мантии, пытаясь унять это безумное биение каждой частички, каждого нерва, но тщетно.

Из моей груди вырывался глухой, надсадный звук, похожий на рыдание, но слёз больше не было. Только сухая, разрывающая нутро судорога.

Я ведьма.

Дочь сожженной на костре Лилианы.

Плод её гнева. Семя её мести.

Теперь нет шанса увернуться от этой жалящей правды. Закрыть глаза и представить, что всё иначе. Придумать себе, будто где-то у меня есть мама, которая любит, где-то есть отец, который ищет, где-то существует место для меня, а я просто потерялась… просто потерянная дочь, которую когда-нибудь найдут. А если нет – то я найду сама – дом, семью, место, где я нужна.

Но такого места нет.

Нет семьи для меня.

Нет любви.

Нет искупления.

Нет ничего. Для такой, как я.

Это знание теперь было выжженное на моём сердце. Выцарапано на моей душе. Я прочитала его на застывшем сломленном лице Дейвара, когда он вытащил меч из ножен.

Он целовал меня. Обнимал, и как будто любил. А потом смотрел теми пустыми глазами. Не нужен был меч, чтобы пронзить. Достаточно этого взгляда, чтобы я ощутила себя окоченевшей. Мёртвой. С той лишь разницей, что я всё ещё могла двигаться. И чувствовать боль.

Я застонала, сжавшись в комок, пытаясь вырвать образ взгляда Дейвара из памяти, но он впился в мозг как заноза. Загнил. Воспалился. Отравлял каждую мысль.

Вспышка – губы арха на моих, его шёпот, его жар… а потом пустой взгляд. Слова “…это всё-таки ты”.

Задыхаясь, я рванулась с кровати, но ноги подкосились. Я рухнула на пол. Колени стукнулись о каменные плиты. Это должно было быть больно – но я ничего не почувствовала. Наверное, у человека есть предел – сколько боли он может ощутить за миг. И во мне её плескалось так много, что больше уже не вмещалось, как не вместится дождевая вода в переполненный колодец.

Я ведьма.

И Обитель вовсе не была спасена.

Во сне… в той чёрной рычащей стае… я видела знакомые лица.

Стражников. Волков из гарнизона. Они заразились… Почему? Должно быть во время проверки. Они подходили к клетке. И, как и предупреждал Янтар, многие подхватили болезнь.

Дейвар не соврал. Не было бойни. Не пришлось никого убивать. Тут все сами… сами перебили друг друга.

Ничто не изменилось. Ничто! Все мои попытки, вся надежда – были снежным замком, которую так жестоко растоптал сон. Единственное, что изменилось – теперь я знала. Не только то, что я дочь Лилианы… но и то, что сделает Девар, когда тоже узнает про меня.

Это душило, давило на грудь невыносимой массой, вытесняло воздух из лёгких. Я хотела плакать, но вместо этого почему-то засмеялась. И звук был похож на кашель.

Кха-кха…

Кха-кха…

Слёз не было. Я прижала кулак к груди.

Кха-кха…

Кха-кха…

Воздух у стены затрепетал, сгустился. Из тени в углу выползло знакомое чёрное лицо, бездонные глаза-провалы уставились на меня.

“Дорогая моя, бедная, глупенькая Лиззи… Зачем ты так себя терзаешь? Ты ни в чём не виновата. Виноваты они – те, кто слеп и не желает видеть твой свет. Твою чистоту. Твою милость, которую ты так щедро на них расточаешь”.

Голос Тени был сладким, как мёд, обволакивающим.

“Ты правда думала, что кто-то примет тебя? Милая иллюзия. Опасное заблуждение. Лишь я на твоей стороне… И я помогла тебе. Помогла увидеть истину во всей её наготе”.

– Помогла… – мои губы едва шевельнулись, выдавив хриплый, безжизненный шёпот. Голос был чужим.

“Я привела ту стаю во сне…”

– Привела… – повторила я.

“Чтобы ты наконец-то узрела цену мужской привязанности. Увидела, как легко они отворачиваются. Их сладкие речи – всего лишь пьянящий яд, от которого так больно отказываться. Ты провалишься в бездну, если доверишься одному из них. Нельзя их слушать. Нельзя им верить”.

– Нельзя… – эхо моих мыслей.

“Очнись уже, Лиззи! Проснись и начни, наконец, заботиться о себе. Ты совершила бесконечное число глупостей. Рисковала ради этих неблагодарных, слепых тварей. Но пойми же, наконец – только я желаю тебе счастья. Только я на твоей стороне. И всегда буду. Я – часть тебя. Я – это ты. Я приму тебя любую… Всю. Без остатка. И ты… прими меня. Мы станем сильнее. Вместе мы напишем новую историю. Счастливую сказку специально для тебя. Ту, где ты получишь всё, чего заслуживаешь”.

Она протянула ко мне свою угольную, невесомую руку. Шёпот тени обволакивал, проникал в самые потаённые уголки сознания, суля покой и забвение.

Я смотрела на угольные пальцы…

А потом подняла взгляд. И впервые за всё это время посмотрела в чёрные провалы глазниц так пристально, будто там правда могли бы быть чужие глаза. Просто настолько переполненные тьмой, что их не отличить от бездны.

Мне захотелось спросить тень… о многом. Но прямо сейчас я не могла. Прямо сейчас у меня не было на это сил. Казалось, я сама на грани того, что мои собственные глаза станут чёрными как угли, выжженными изнутри. Так я себя ощущала. И мне мерещилось, что уже никогда не станет лучше.

Я не коснулась пальцев тени.

Вместо этого рывком поднялась на ноги.

Одной рукой схватила тонкий плед с кровати, стащила его. Взяла с собой. Пошатываясь, цепляясь за шершавую стену, вышла в коридор Обители.

Голова гудела. В висках отдавался неровный стук собственного сердца. За узкими окнами-бойницами всё ещё стояла ночь, но чернота уже была не такой густой, в ней угадывался первый, слабый намёк на рассвет.

Скоро солнце встанет.

Дейвар остановит бурю.

Янтар выйдет к нему на переговоры.

А затем они спустятся вниз, к осквернённой дочери Мореллы.

Но до этого… до этого мне нужно кое-что проверить.

Чтобы точно узнать…

Чтобы последняя искра надежды или затухла. Или вспыхнула пламенем.

Я шла по коридорам, никого и ничего не видя. Ни на кого не глядя.

Просто переставляла ноги, управляя собой, словно куклой на верёвочках. Правая-левая… Правая-левая… Иногда я касалась груди – чтобы понять, стучит ли сердце. Оно стучало. Настойчиво. Упрямо. И тогда я тихо смеялась.

Кха-кха…

Кха-кха…

Впервые мне было так плохо. Даже когда я однажды заболела лихорадкой – не было так мучительно, в груди не давило так страшно. Снова и снова в памяти возникал момент… Дейвар. Его взгляд. Лязг меча.

У входа в темницу стояли те же два стражника. Бородатый ветеран и молодой черноглазый оборотень. Если бы они попытались заговорить со мной, например – спросить, зачем я взяла плед – я не смогла бы ничего ответить, и они бы, наверное, поняли, что со мной что-то не так. Что мне плохо до дрожи.

Но они только кивнули – уважительно.

Я не обольщалась.

Они просто не знали всей правды… Как раньше не знал её Дейвар. Но что случится, если они обнаружат, что я дочь ведьмы, из-за проклятия которой они, их друзья, их любимые скоро умрут в агонии? Вероятно, они тоже обнажат свои мечи, чтобы пронзить моё сердце.

Я спускалась по крутой, узкой лестнице, едва не поскальзываясь на влажных, потёртых временем ступенях. Эхо шагов гулко отдавалось в ушах.

Ничто не говорило о том, что сюда кто-то спускался до меня. Воздух был неподвижен и спокоен.

Янтар ждал рассвета. Ждал сигнала. Ждал Дейвара, моего Дейвара, которого я уговорила на эти переговоры. Жаль, что это ничего не изменило. Жаль, что конец остался прежним.

Но пока что никто в Обители не заражён. И есть время, чтобы убедиться в правдивости сна. Чтобы узнать точно…

Вскоре я ступила в тёмный подземный коридор, где воздух был густым от запахов сырости, старого камня и железа. Справа и слева уходили в темноту ряды железных решёток. В густой тишине звякнула цепь.

– Опять заявилась, грязная девка?! – прошипела из-за прутьев Морелла. Её голос был таким же высокомерным, как всегда, словно она сидела не в сырой темнице, а в своём кабинете за широким столом. Жилистое лицо дрожало от ненависти: – Смотришь? Совсем страх потеряла, мерзавка! Смеешь глаза свои поднимать на меня. А помнится, когда тебя привезли – тряслась, рот не открывала, зыркала кругом, как перепуганная мышь. А теперь… Тьфу! Знал бы наш великий Король, отец нашей державы, что тут творится, давно бы вздёрнул всех и каждого! И тебя первую…

Она цедила всё новые злые слова сквозь стиснутые зубы, но я была почти рада слышать её ругань. Смотрительница – единственная, чьё отношение ко мне уже не могло стать хуже. А значит, её глаза никогда не наполнятся той ледяной пустотой, что так потрясла меня во взгляде Дейвара.

Но я спустилась сюда не ради Мореллы.

Подойдя к соседней камере, я присела на корточки. Вгляделась в сгустившийся там мрак. В углу горели алые точки глаз, лишённые всякого разума.

Осквернённая.

Она вздыбила слипшуюся, покрытую чёрной слизью шерсть, оскалила клыки. Сладковатый запах гниения наполнил мои лёгкие.

Воздух шевельнулся у моего плеча, голос тени прозвучал почти тревожно: “Что ты задумала?”

– Эй! Не смей подходить к моей доченьке. Не смей! – взвизгнула Морелла, с силой дёрнувшись в кандалах. Звук железа грохнул под сводами темницы.

Вместо ответа я опустилась на колени. Холод камня просочился сквозь ткань мантии. Я медленно просунула руку между железными прутьями. Шепнула:

– Иди… иди сюда.

Зверь в углу дёрнулся. Клацнул пастью. Из глотки вырвалось низкое, хриплое рычание. Оскалив клыки, осквернённый детёныш росомахи рванулся вперёд.

Миг, и он вцепился в моё предплечье. Но боли почти не было. Или я просто её не ощущала как раньше. Словно она больше не имела значения.

Игнорируя крики Мореллы, я не отводила взгляда от заражённой… и уловила момент, когда из глаз зверя начала утекать краснота. А ещё через миг детёныш отпустил мою руку.

– Отойди! Отойди от неё, отродье бездны! – вопила Смотрительница, дёргаясь в цепях. Но я не двигалась, наблюдая, как чёрная шерсть клочьями слезает с впалых боков её дочери, обнажая бледную человеческую кожу.

Всё происходило точь-в-точь как во сне.

Моя кровь чудесным образом излечивала болезнь.

Морелла позади затихала. Кажется, она даже не дышала.

Превращение завершилось. И теперь напротив меня на холодном полу клетки сидела худенькая девочка лет восьми. Голая, с острыми плечиками, с отросшими до поясницы, спутанными грязными волосами, в которые она тут же укуталась, дрожа от холода и страха.

Малышка смотрела на меня огромными, испуганными… человеческими глазами. А потом её губы задрожали. И девочка заплакала.

– …мама. …где мамочка? – плакала она, сидя на холодном полу темницы.

Я протянула ей плед. И девочка, плача, робко взяла его худыми пальцами. Торопливо прижала к себе, будто пугливый зверёк, который ухватил кроху хлеба.

– О… Святые… святые лики Ньяры… – раздался позади прерывающийся голос смотрительницы. – Моя кровиночка… Я здесь! Мама здесь! Доченька моя… Она исцелилась! Н-но как… как… неужели ты… н-но…

Поднявшись, я обернулась. Морелла стояла на коленях за решёткой своей камеры, в её широко раскрытых глазах читался шок и потрясение. Губы беззвучно шевелились. Взгляд смотрительницы заторможено соскользнул с девочки на меня. И жилистое лицо Мореллы вдруг просветлело, будто на неё снизошло озарение.

А потом она согнулась пополам, гулко ударившись лбом о каменный пол.

– Прости меня! – крикнула она – Прости меня недостойную слугу, о, пришествие Ньяры, я была бесконечно слепа! Я тебя не узнала! За это забери мои глаза! Забери душу! Я всё отдам! Моя дочь… моя девочка… ты вернула её… – голос Мореллы истончился, сорвавшись на истерическое рыдание. В исступлении она билась лбом об пол снова и снова. – О, Ньяра! Ньяра… лик благословенный, прости, что не узрела… Прости… не узнала! Я вечная твоя слуга! Я буду служить тебе вечность!

Морелла продолжала биться об пол.

“Смотри как эта гремучая змея вымаливает твоё прощение. Разве не приятно?” – захихикала тень.

Но я не разделяла её радости.

Меня тошнило от вида Мореллы. Голова кружилась. Теперь в Обители Ньяры не осталось никого, кто знал бы моё истинное лицо. Но это не надолго. Скоро маски будут сброшены.

Мой отец – последний мерзавец. Мать – жаждущая мести ведьма. А я та – на кого завязано страшное проклятие.

Скоро все узнают об этом…

Я не собираюсь скрываться.

Я всё решила. С самого начала не было другого исхода, кроме как сказать правду. И принять свой итог.

Сейчас Дейвару будет куда проще всё закончить.

Здесь, в реальности, между нами ещё нет метки. Нет близости. Нет обещаний.

Ему будет легко отсечь мне голову. Или это сделает кто-то из его воинов… Может, Кайрон? Кайрон… Точно, через него я и передам про ведьму. Морелла подтвердит. И тогда мой Дейвар… Он… он…

Меня затрясло мелкой колючей дрожью. Зубы стукнулись друг о друга. Я обхватила плечи руками. На самом деле, страшнее, чем прекратить быть, я боялась вновь увидеть как страшно леденеют синие глаза арха. Как тепло сменяется бесконечной пустотой. Лучше бы не он взялся за меч… Лучше бы кто-то другой…

Раньше я боролась за свою жизнь. Дралась за неё. Но я так устала. Все мечты и надежды утонули в вязкой внутренней пустоте. В сердечной боли. И только смешки вырвались хрипами:

Кха-кха…

Шатаясь, я побрела прочь. Поднялась по лестнице. Не видя ничего перед собой, прошла мимо стражников.

“Лиззи… Смотри, насколько тебе благоволит судьба. Враги склоняют головы. Это ли не знак, что ты можешь подчинить целый мир?” – тем временем шептала тень.

Её слова были нелепы. Даже смешны. Я могла бы посмеяться на ними. Но смех получался неправильным, поэтому я просто молчала. Просто шла.

Мимо бежали люди – сестры, воины. Все спешили, готовились к встрече “гостей”. Волновались, суетились. Жили. Надеялись на лучшее. Но я больше не имела к этому отношения. Мне мерещилось, что я просто одна из теней, что бесшумно скользит по стене и…

Ой!

Это Янтар почти столкнулся со мной на повороте. И тут же поймал меня за плечи, чтобы я не упала.

– Элиза, что ты здесь дел… У тебя всё нормально? – он нахмурился, соскочив с одного вопроса на другой. Отпустив мои плечи, вгляделся в лицо. Его глаза с рыжевато-золотистой радужкой светились в сумраке. Он был красив и полон жизни. Мне хотелось, чтобы он жил.

– Да, милостью Ньяры, – мой голос прозвучал так, будто тяжёлый сапог наступил на битое стекло. Я прочистила горло. И сказала более привычным тоном: – Я в порядке. И у Обители тоже всё будет хорошо. Всё разрешится.

Я улыбалась.

Но видно делала это как-то неправильно. Потому что в золотых глазах волка мелькнула тревога. Он пошарил по моему лицу взглядом, будто пытался прочитать невидимый ответ. А не найдя, ободряюще оскалился в привычной для него ухмылистой манере:

– Конечно, разрешится, синеглазка. Не сомневайся. Эти пятнистые кошки зубы о нас обломают. А ты… – но тут его кто-то окликнул. Янтар обернулся. Отвлёкся. Я тут же проскользнула мимо, продолжив свой путь.

Но вновь не ушла далеко.

– О, Элиза! Ты сейчас на склад? – это меня заметила Фаира, которая пробегала мимо. – Если да, то прихвати факелов, занеси в главный зал.

– Нет, я не на склад.

– А, ну ладно, тогда я сама заскочу, – Фаира уже поворачивалась, чтобы бежать дальше. Но вдруг вернулась ко мне взглядом. Нахмурилась, почти повторив встревоженное лицо Янтара. Вгляделась в меня. Её рука коснулась моей руки, потом лба: – Элиза, ты в порядке? Ты белая как снег… И холодная. Может, тебе дать что-то потеплее? Я могла бы…

– Спасибо, но не надо.

– Но…

– Правда, не беспокойся, Фаира. Я просто… переволновалась. Всё же ирбисы у стен.

Пару вздохов сестра Обители ещё хмурилась, а потом понимающе вздохнула.

– Да уж… Я тоже вся на иголках, – она поправила свои шоколадные локоны, стрельнула глазами по сторонам и, наклонившись, заговорщицки шепнула: – Янтар рассказал мне про твой план. Звучит безумно! Но похоже, эти ледяные кошки серьёзно верят, что тут прячется ведьма. Скоро уже начнутся переговоры… Буря ослабевает. Рассвет близко. И Ян… он собирается пойти и встретить их… Кстати, всего-то с парой солдат.

Похоже, она переживала за волка. И я поспешила её успокоить.

– Янтар справится. Он хороший переговорщик.

– Не сомневаюсь. Но… Но знаешь, он бывает слишком… волком. Что, если не удержится от своих шуточек и разозлит их? – она беспокойно облизнула губы. Пошарила глазами по коридору.

Впереди стоял Янтар, что-то обсуждая с другими воинами, и стоило Фаире его увидеть, как что-то неуловимо изменилось в её лице – будто нежные черты осветил внутренний свет.

Она любила этого оборотня.

Даже если между ними не было метки.

Янтан, будто почувствовав взгляд, тоже посмотрел на Фаиру. И между ними словно чиркнула спичка, и пробежала искра.

Это было красиво.

Их связь. Их любовь. Я так хотела, чтобы хотя бы у них было всё хорошо.

– Мне надо идти, – шепнула я Фаире, и она медленно кивнула. Так что я пошла дальше.

К башне.

…

“Что ты задумала, Элиза?” – насторожённо спросила тень, когда я поднималась по последним, узким ступеням.

– Разве ты не знаешь? Разве мы не одно целое? – я вышла на открытую площадку башни. Ступила на хрустящий снег, который укрывал плиты.

Буря закончилась.

Воздух был холодным и чистым. На востоке, над зубчатыми хребтами гор, разливалась первая алая полоса рассвета. От вида захватывало дух.

“Некоторые твои мысли слишком тихие, чтобы я могла их расслышать”, – тем временем призналась тень.

– Тогда просто наблюдай.

Я подошла к каменной ограде, которая доставала мне до талии и, приложив руку к глазам, поискала взглядом в небе… А вот и он! Чёрная точка, кружила в розовеющем небе. Ворон.

Вдохнув полной грудью ледяной воздух, я крикнула:

– Кайрон! Кайрон!

Точка сделала разворот, пошла на снижение. Ворон услышал. Подлетел ближе. Недовольно сердито закаркал, кружа рядом. С этой башни его когда-то подстрелил Янтар, наверное он до сих пор это помнил.

– Здесь только я, Кайрон, – я махала ворону рукой. – То что я тебе скажу – это очень важно. Прошу, лети к Дейвару, передай ему, что не надо будет искать ведьму. Она уже явила себя. Она касалась заражённой. Если он спустится в темницы – то вторая пленница расскажет про неё… А сама ведьма, она скоро поднимется сюда. На башню. Она будет здесь! Прямо на моём месте.

Кайрон ворчливо закаркал, будто отчитывая меня, а потом отлетел выше. Зашёл на широкий круг и направился за стену Обители – туда, где, как я знала, ожидал Дейвар.

Скоро ему откроют ворота. Волки уже во дворе. Среди них Янтар. Значит Дейвар вот-вот войдёт. И всё будет кончено.

Разговор с Кайроном отобрал последние силы. Губы, что я так старательно гнула в улыбке, задрожали. Я снова прижала кулак к груди – туда, где так страшно металось, сжималось и билось о рёбра сердце. Моё бедное сердце. Ему становилось всё хуже. Казалось, оно рвётся наружу – через горло, через мой смех, похожий на кашель.

Кха..

Кха…

Я снова улыбнулась. Через силу. Рот двигался как проволока. Я не хотела грустить в эти последние мгновения, но что-то горячее потекло по щекам… Я коснулась лица. Мокро… Это слёзы. А ведь Дейвар ещё даже не в Обители. Ждать было невыносимо.

“Лиззи, – передо мной возникла тень. Тёмная фигура, размытая по контуру. Чёрный провал рта горестно изогнулся. – Ты совершаешь глупость”.

– Но какой ещё выход? – шепнула я.

“Принять свою суть! Принять меня!”

– А кто ты? …часть проклятия?

“Я часть тебя. А проклятие… – это твоя сила. Твоя кровь творит чудеса, – негодующе шипела тень. – Ты можешь управлять людьми. Наказывать и награждать. Решать судьбы. Создавать истории, которые станут явью. Но ты не способна понять своего счастья! Своей мощи! Значит, недостойна их! Так просто отдай их мне! Всё ещё можно написать для себя иной исход!”

В чём-то тень была права.

Она навела меня на мысль.

Высвободив руку, я посмотрела на точки укуса росомахи. Они уже покрылись корочками… Я сковырнула одну, растёрла кожу, чтобы выступило больше алого, подхватила пальцем каплю и, придержав подол мантии, присела возле каменного парапета.

Однажды во сне Дейвар говорил, что когда меня забирали из темницы, стены были испещрены надписями, где я просила, чтобы проклятье исчезло, чтобы все выздоровели. Это ничего не решило. Но сейчас я впервые подумала, что там были неверно выбраны слова. Я решила попробовать иные.

Я старательно написала, снова и снова собирая собственную кровь:

ЭЛИЗА СДЕЛАЛА

ТО ЧТО НУЖНО

ЧТОБЫ

СКВЕРНА

НАВСЕГДА

ИСЧЕЗЛА

…

Я замерла, ожидая…

Ничего не происходило. Разве что душу охватило невероятное желание снова взглянуть на мир вокруг. А ещё накатила потребность увидеть Дейвара. Просто издалека. Его силуэт.

Я встала с чувством, будто меня ведут за верёвочки. Шаг одной ногой… Шаг второй…

Всё было как во сне…

Оперевшись руками о камень, я взобралась на каменный парапет.

Балансируя, выпрямилась во весь рост. Ветер трепал мои волосы и подол зелёной мантии, обжигал шею ледяными поцелуями.

Тень взревела, её форма заколебалась, пытаясь обрести плотность:

“Не смей!”

Но зря она так волновалась.

Я хотела только посмотреть.

Ничего плохого не происходило. А только хорошее. Теперь вообще осталось только хорошее. Скоро сюда поднимутся солдаты арха. Тогда Янтар и Фаира будут жить. Осквернённые поправятся и вернутся в семьи. Может быть, найдутся родные Дейвара.

Так много потерянных душ.

Море разбитых сердец.

Но теперь они обретут новый шанс.

И тут ворота внизу вдали открылись, и внутрь двора вошла высокая фигура в алом плаще. Дейвар. Он поднял глаза. И хотя было далеко, но мне почудилось, что наши взгляды встретились.

Моё сердце сжалось. Я сделала шаг назад. И в этот миг налетел ветер, ударил мощным порывом в спину.

Ступни заскользили по камню – и я сорвалась вниз…