Искупление злодейки 2

Глава 25

Я накинула капюшон алого плаща, натянула его поглубже, чтобы скрыть свои новые, пушистые уши. Мне не хотелось давать Лилиане лишних козырей. Сердце колотилось, но уже не от слепого страха, как это было в первый раз. А от холодной собранности и острого желания исправить то, что натворила мама – эти чувства, сплелись в тугой узел под рёбрами.

Столб был всё ближе.

Чёрное, прогнившее насквозь дерево, годами впитывавшее боль и ненависть. Оно торчало из земли, как гигантский гвоздь.

Дейвар поставил меня на ноги. И в тот же миг ржавые цепи звякнули на ветру. Худая иссохшаяся фигура Лилианы шевельнулась. Подняла голову.

Из-под грязных прядей выглянуло гладкое, кукольно-прекрасное лицо. Алые пухлые губы изогнулись в полумесяце улыбки.

– Д-доченька. Я тебя так заждалась… – голос звучал ласково и текуче. Как будто правда голос матери, что терпеливо ждала своё дитя.

Но во мне ничего не дрогнуло. Я была готова. Знала всё, что она скажет. И что будет дальше.

Взгляд Лилианы соскользнул с меня, пошарил кругом. Она искала тень… на Дейвара как и в прошлый раз не обращала внимания, будто он имел для неё столько же значения, что и грязь.

– И тебя я ждала… моё лучшее творение. Где же оно? Где?

В моей груди, в самом дальнем защищённом уголке съёжился мой зверь. Услышав, что Лилиана зовёт его, он ощетинился, зарычал, оскалив зубы. От него исходили волны давнего въевшегося в шкуру беспомощного страха – того самого, что испытал мой крохотный тогда ещё барс, когда Лилиана пронзила его сердце.

Не найдя тень, Лилиана вновь уставилась на меня. Её зелёные глаза увлажнились… Будто у любящей матери, что не может сдержать чувств. Но это была маска. Игра. Должно быть, за столько лет она тысячи раз репетировала эту сцену. У неё имелось время вжиться в роль.

– Доченька моя, златовласка. Я ждала вас. Звала. Вы слышали… Поэтому пришли. Я скучала по вам. Теперь мы снова вместе. Вы и я. Как и должно быть. Мир жесток. Никому нельзя верить. Никто не заслуживает доверия… кроме семьи. Мать – это святое. А я ваша мать. Идите же ко мне… я подарю вам покой. Я буду для вас всем.

Раньше эти слова пробивали самые слабые мои места, пронзали крючьями, тянули к Лилиане. Но теперь они отскакивали от ледяного панциря, который вырос вокруг моего сердца.

Я видела за ними холодную расчётливую манипуляцию. Внутри меня нарастал гнев. За моего изувеченного зверя. За тысячи загубленных жизней. За то, что она посмела назвать эту пытку – любовью.

За моей спиной я чувствовала твёрдое, незыблемое присутствие Дейвара. Его тепло, его силу, готовность в любой миг защитить. Его эмоции резонировали с моими. По алааре, натянутой между нами, пробежал короткий импульс. Арх коснулся моей руки, и в сознании прозвучал его голос, передаваемый через кольцо: “Всё как в прошлый раз?”

Я едва заметно кивнула, не отрывая взгляда от матери.

– Но доченька… где же, всё-таки, моё чудесное лучшее творение? Неужели оно сейчас управляет тобой? Моя месть… она тебя поглотила? Так чего же ты ждёшь! Иди ко мне!

Мой зверь внутри завыл – тихо, жалобно. Он боялся. Боялся её, своей мучительницы. Мой маленький снежный барс. Теперь он помнил всё. Одновременно я ощутила движение зверя Дейвара, который через алаару пытался успокоить моего барса.

– Мама… ты хоть когда-нибудь меня любила? – спросила я громко, перекрывая вой ветра. Мой голос прозвучал ровно и холодно.

Лилиана замерла на миг, а затем её кукольное лицо озарилось надрывной безумной нежностью. Глаза широко раскрылись, губы сложились в мягкую улыбку, а взгляд затуманился. Она будто смотрела сейчас не на меня настоящую – а на ту кого она желала видеть на моём месте. Послушную дочь, принимающую волю матери с благодарностью.

– Конечно. Любила и люблю, и всегда буду. Всё, что я делала – ради нас, моя доченька. Ради нашего счастья!

– Нашего? Но ты никогда не спрашивала, чего хочу я. В чём я вижу счастье.

– Глупышка, зачем же слова, если материнское сердце знает без слов. Ты – моя воля. Моё продолжение. Ты – мои руки, которыми я схватила за горло этот мир. И мир послушно встал перед нами на колени.

Я тяжело опустила голову. Пряди волос упали мне на лицо.

– Нет, мама. Ты не права. Я не твои руки. Не часть тебя. Я – отдельно. У меня собственные мысли и желания. Я и мой зверь – мы не принадлежим тебе. Ты не имела права меня калечить. Калечить моего зверя. Решать за нас судьбу. У нас есть собственная воля.

– Твоя воля – слепа. Ты как неразумное дитя, что тянет руки к огню. Я лишь желаю уберечь тебя от ожогов.

– Я уже выросла, мама. И все мои руки в ранах. Моя душа разбита! Ты спасла меня от огня, но столкнула в бездну. Уберегла от привязанностей, но обрекла на одиночество. Никто не предал меня, потому что некому было предавать.

– Ты говоришь ерунду.

– Но теперь я изменилась. Я больше не одна.

– Конечно нет. Ведь я есть у тебя!

– Мне жаль, что с тобой так случилось, мама! – крикнула я, вскидывая голову. – Всё это печально и страшно. Мне искренне жаль! Но всё это в прошлом. Посмотри вокруг. Ты уже свершила месть! И зашла куда дальше! Чужая боль не заполнит дыру в твоём сердце. Я выбираю другой путь. И ты выбери другой. Откажись от проклятия. Отпусти их! И сама станешь свободной.

Ветер рванул с новой силой, взметая вихри чёрного пепла. Красивое лицо Лилианы исказилось. Трещина прошла по глазури её улыбки, обнажив скрытую за ней черноту.

– Ты… ты предаёшь меня? …Предаешь?! – её голос по птичьи взвизгнул, цепи задрожали. – После всего, что я для тебя сделала! Чем пожертвовала?! Я дала тебе жизнь! Подарила силу! Сделала тебя особенной! А ты… Это… это из-за него?! – она перевела бешеный взгляд на Дейвара. – Этот самец запудрил тебе голову?! Ты встаёшь на сторону того, кто топтал нас?! Кто это…. а, вижу, новый арх. Повторяешь мою судьбу, дочь?! С ним, с этим животным, тебе лучше?! Ты принадлежишь мне! Только я тебя люблю!

– Элиза никому не принадлежит, кроме самой себя, – раздался позади голос Дейвара. Арх не повышал тона, но каждое слово было отчеканено из стали. – Ты сломала свою дочь, чтобы сделать из неё орудие. Это не любовь, Лилиана. Это безумие.

– Молчи! – взревела Лилиана. – Вы оба… вы все… все пожалеете! Разорвите их! Рейн, Хаорт, РАЗОРВИТЕ ИХ!

Из кольца осквернённых выступили две огромные, деформированные фигуры снежных барсов. Те самые, что и во сне. Рейн – её жених, и бывший арх, которого Лилиана пыталась отравить… она назвала его Хаорт. Мой отец.

Они глухо зарычали, угли глаз уставились на Дейвара.

Но я не собиралась позволить им напасть. От меня к монстрам тянулись тонкие, больные нити связи. Не думая, я схватилась за эти нити пальцами. Мысленно крикнула: “СТОЯТЬ!”

Звери, уже готовые к броску, замерли как вкопанные, прерывисто зарычали, раздираемые двумя противоречивыми командами. Замотали тяжёлыми чёрными головами так яростно, будто пытались сбросить налипшую паутину. Остальные монстры заволновались, их рык слился устрашающий гул.

Лилиана выпучила глаза.

– Нет! Нет! Как ты смеешь?! Они мои! ВСЕ МОИ! УБЕЙТЕ ИХ! СОЖРИТЕ!

Её крик был подобен взрыву. Ледяная энергия разошлась от столба волной, снег вздыбился. Нити в моих пальцах натянулись, готовые порваться. Но Дейвар положил руку на моё плечо, и я ощутила идущий от алаары магический поток, как если бы Дейвар делился со мной своей силой. И нити тут же окрепли. Оскверненные, подчиняясь моему приказу, повернули чёрные оскаленные морды к Лилиане.

– Элиза… – Дейвар наклонился ближе, тепло его дыхания коснулось щеки: – Как бы я не любил тебя, но я не могу простить твою мать. Если ты не хочешь смотреть на то, что случится дальше, то используй кольцо.

– Нет! Я останусь!

Дейвар кивнул, и я увидела, как он что-то достал из поясной сумки. Это была ледяная глыба… В следующий миг лёд рассыпался. Теперь ладони Дейвара лежало чёрное лезвие. Отростки на одном его конце шевелились и тянулись к Лилиане.

Она тоже увидела лезвие.

Замерла, её лицо дрогнуло, будто она не верила глазам. Но потом Лилиана будто с усилием расплылась в кривой ухмылке:

– Так вот в чём причина вашего высокомерия, – она надрывно засмеялась. – Глупцы! Думаете, вытащили занозу и избежали своей участи?! Украли моих подданных и, думаете, победили?! Считаете меня безмозглой?! Эти годы я не сидела сложа руки. Я творила! Вложила собственную душу! И создала кое-что получше. Оно вам понравится. Оно бессмертно! Нерушимо! Оно раздавит вас, как тараканов. Вы за все поплатитесь!

– Остановись, мама! – мой голос сорвался, затерялся в вое ветра. – Пожалуйста!

Лилиана не слушала. Её красивое лицо исказилось до неузнаваемости. Глаза выкатились, стали абсолютно чёрными, без единого проблеска. Она закинула голову, и из её горла вырвался звук, не принадлежащий ни человеку, ни зверю – ледяной, скрежещущий визг, от которого заныли зубы и по спине пробежал озноб.

– ВСЕ ВЫ… СГОРИТЕ! – проревела она, и её слова обросли эхом, будто говорили сотни голосов одновременно.

От её тела вверх рванули вихри чёрной энергии. Земля под столбом затряслась, застонала. Треснула с сухим, кошмарным хрустом. И из трещин, из самой глубины, повалила густая, маслянистая тьма. Она клубилась, тянулась к небу щупальцами, поглощая скудный свет.

И эта же тьма тянулась и к осквернённым. Они завыли, обиссиленно припали к земле. Из их тел, из глаз, из раскрытых пастей, потянулись тонкие чёрные нити дыма. Они соединялись с основной массой тьмы, питая её.

А из огромной трещины за спиной Лилианы начало вылезать нечто.

Сначала показалась огромная, облепленная чёрной грязью лапа с длинными, кривыми когтями. Потом вторая. Сверкнули алые навыкате глаза… одна пара, вторая, третья! Земля и снег осыпались, и наружу вылезло чудовище. Оно было огромным, размером с целый дом. Чёрное тело, бесформенное и пульсирующее, состояло из густой тьмы. У него было три морды. Искажённых, звериных – волчья, барса и медведя – с пылающими красными глазами. Хвостов – множество, они извивались, как гнездо змей. От монстра веяло холодом могилы и безумием бездны.

Мой разум онемел от ужаса.

Сильные руки обхватили мою талию и резко оттащили назад. Это был Дейвар. Он отступал, уводя меня подальше от эпицентра, но его взгляд был прикован к рождающемуся кошмару.

Арх накрыл мою руку, и в голове прозвучал его голос, переданный через кольцо: “Подожди меня здесь, малышка. Я сейчас вернусь…”.

Сердце ёкнуло, сжалось.

– Нет! – крикнула я.

Но Дейвар уже повернул мой перстень. Синий камень в пасти барса вспыхнул, и вокруг меня засветился воздух. Защита.

А в следующее мгновение Дейвар сорвался с места. Его тело на бегу начало меняться. Миг, и он уже нёсся в облике снежного барса. В пасти было зажато чёрное лезвие.

– ДЕЙВАР! – закричала я. И мой зверь в груди тоже дёрнулся, будто желая последовать за архом.

Дейвар нёсся к ужасающему творению Лилианы. Чудовище, заметив его, взревело всеми тремя пастями и взмахнуло лапой, размером с дерево. Когти просвистели в воздухе, но арх, не сбавляя скорости успел отпрыгнуть и тут же оттолкнулся от земли…

Я взвизгнула от страха, когда вторая лапа чудовища едва не сбила Дейвара.

Мой зверь внутри взвыл в унисон со мной. Алаара пылала, как раскалённая проволока. Я вцепилась в неё всеми силами души, пытаясь отдать Дейвару всё, что у меня было – свою волю, веру, жизнь.”Возьми! Всё бери! Только вернись!”

Дейвар вцепился когтями в шкуру чудовища и за два рывка добрался по его боку к одной из опущенных морд. Огромная тварь моталась из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть Дейвара. Из черноты тела высвободились щупальца, одно из них ударило моего барса по спине. Брызнула алая кровь, оставшись пятнами на шкуре. И меня будто саму пронзила молния.

“Ньяра, помоги! Помоги!” – взмолилась я.

И чудом, но Дейвар держался на монстре. Ещё рывок, и он добрался до морды похожей на морду волка. И вдруг звериное тело Дейвара начало меняться – миг, и он превратился в человека, и сразу же рванул выше, оседлав огромную голову монстра. Выхватив из своих зубов зажатое там лезвие, мой арх схватился за чёрную сталь двумя руками, и с резким мощным усилием сломал его пополам.

Ударил дым, но я разглядела, как Дейвар вонзил оба осколка прямо в алые глаза чёрной монстрообразной головы. Чудовище взвыло так, что земля содрогнулась. Затрясло всеми головами, тело его начало бешено пульсировать. Тёмные точки лезвия скользнули внутрь через глаза морды волка, и та вдруг начала разрушаться.

Лилиана, прикованная к столбу, завизжала.

– НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Она дёргалась в цепях, её гладкая кожа трескалась, как фарфор, обнажая под ней черноту.

Чудовище так мотало головой, что Дейвару только оставалось отпустить хватку в нужный момент. И его швырнуло в мою сторону. Полёт был стремительным. Сумев сгруппироваться, Дейвар прокатился по ледяному покрову и врезался в сугроб. Уперевшись рукой, поднялся на ноги, но сразу же, тяжело дыша, упал коленом снег.

Я кинулась к нему.

От вздрагивающего, корчащегося в агонии чудовища расходится густая чёрная волна. Она неслась и на нас.

Дейвар снова поднялся, я поддержала его. Доспехи на боку арха были сорваны, сочилась кровь. Его голос звучал отрывисто, хрипло:

– Элиза, обними меня. Не отходи ни на шаг.

Я сделала как он просит. Обняла его лицом к лицу, чуть повернув голову, что бы видеть происходящее.

Дейвар вскинул руки. И прямо из снега выросла полукруглая стена из синего льда… Словно щит. А в следующий миг на него накатила тьма.

С шипением ударила в щит, расходясь в стороны, не добираясь до нас. Ледяная стена трещала, покрываясь паутиной трещин. Мышцы на руках Дейвара и шее вздулись от напряжения. Щит разрушался, и Дейвар наращивал его беспрерывно, истощая резерв. По нашей связи ко мне хлынул шквал ощущений – магия арха сгорала от бешеной нагрузки.

Но ведь ещё была я. Моя магия. Я открылась алааре настежь. Я старалась отдать всё что есть. Магию, чувства, душу – если что то может помочь! И ощутила как мой зверь тоже потянулся, приложив и свою силу.

Я крепче обняла Дейвара.

Наша связь вспыхнула как никогда ярко. Мою спину и плечо странно обожгло. А щит уплотнился… Тьма больше не могла его пробить. Постепенно её поток начал стихать…

К ушам пробились звуки – выли монстры. Кричала Лилианы. Трещал лёд. И вдруг… натянутые нити, что связывали меня с осквернёнными, порвались. Все разом. С тихим, звонким звуком, будто лопнули струны.

И одновременно чёрная волна схлынула, рассеялась в воздухе. Упала и стена. Полностью обернувшись, я увидела, что чудовище… распалось. Рассыпалось на мириады чёрных пылинок, которые тут же потухли, унесённые внезапно налетевшим чистым, холодным ветром.

Лилиана замерла у столба, уставившись на то место, где секунду назад бушевала её мощь. Её потрескавшееся лицо было пустым. Потом оно дрогнуло.

– Нет… Моя сила… моё творение… – Она дёрнула цепями, повернула к кольцу осквернённых. – ВЫ! РАЗДАВИТЕ ЭТИХ ПРЕДАТЕЛЕЙ!

Она кричала, но… осквернённых больше не связывали нити подчинения.

Они подняли тяжёлые чёрные морды. Алые глаза – десятки, сотни пар глаз – медленно поднялись и неотрывно уставились на Лилиану. Не так как раньше – не слепо и безумно. А с живыми эмоциями – растерянностью, гневом, страхом. К осквернённым возвращался разум.

Один из чёрных барсов – её жених Рейн – вдруг с гневным рёвом рванул к Лилиане. Но слева что-то метнулось. Его сбил с ног другой осквернённый… я узнала в нём… арха. Мама назвала его Хаорт. Он встал перед столбом в защищающую позу, низко опустив звериную голову, оскалив жёлтые клыки. Он… защищал Лилиану.

Рейн рявкнул и сделал выпад, пытаясь обойти защитника. Но Хаорт двинулся с неожиданной для его измождённого тела скоростью. Они сцепились. Рейн ударил лапами, разрывая бок противника, но Хаорт двигался быстрее. Миг, и челюсти бывшего арха сомкнулись на горле Рейна с жутким хрустом. Чёрная с алым слизь брызнула на снег. Рейн захрипел, дёрнулся и затих.

Остальные монстры – волки и ирбисы поменьше – зарычали. Но Хаорт ни на кого не глядя, с трудом волоча звериные лапы и оставляя за собой по снегу густой алый след, подошёл к дрожащей в цепях Лилиане. Он тяжело опустился возле её иссохших ног.

Лилиана качнула головой, потянулась рукой. Коснулась слипшейся чёрной шерсти.

Высохшие серые губы потерянно и удивлённо шепнули:

– Всё-таки ты… – она не договорила. Сипло вздохнула… и выдохнула. Её голова безвольно повисла. С плеч посыпались тёмные точки пепла. Тело моей матери начало медленно рассыпаться в пыль… и вскоре от неё ничего не осталось.

Одновременно осквернённые кругом начали менять форму. Раздались тяжёлые вздохи, всхлипы.

Вскоре уже всюду, куда хватало глаз, на чёрном снегу лежали люди. Голые, измождённые, покрытые грязью и шрамами. Мужчины и женщины. Кто-то лежал без движения, кто-то тихо стонал, кто-то плакал. Кто-то, опираясь на деревья, поднимался на ноги, ошарашенно оглядываясь кругом.

Дейвар притянул меня ближе.

Обернувшись, я обняла его изо всех сил. Всхлипнула, уткнувшись носом в горячую шею.

В груди, где ещё недавно бушевала буря, воцарилась оглушительная тишина.

Проклятие было снято