Искупление злодейки 2

Глава 5

Воин-оборотень по имени Свет ещё миг назад смеющийся – теперь смотрел на меня с леденеющим лицом. Его рыжие радужки вспыхнули. Улыбка стала походить на натянутую тетиву.

– Что? – переспросил он.

–Тия! – повторила я. – Тиара… Девочка лет десяти или чуть меньше, волчонок, с тёмно-русыми волосами, глазами как у вас… и родинкой вот здесь, – я коснулась уголка своего рта. – Вы её, случайно, не…

– Ты встречала мою сестру?! – оборотень схватил меня за плечи. Грубые пальцы впились до боли. – Где?!

Дейвар оказался рядом мгновенно. Он сорвал руки воина с моих плеч. Раздался хрип боли. Арх отбросил оборотня к деревянной стене лавки. Шагнул к нему с таким лицом, что померещилось, что он сейчас вырвет у Света сердце.

– Не надо, прошу! – я схватила арха за рукав, мои пальцы подрагивали, слова вырывались облачками пара. – Не вреди ему. Мне нужно его спросить… Пожалуйста! Это важно! Пожалуйста…

Праздник был в самом разгаре. На площади играла задорная музыка, но вокруг уже создалась зона отчуждения. Жители обходили нас, опасаясь попасться под горячую руку разгневанного арха. Владелец ближайшей лавки поскорее закрыл ставни. Стража оттеснила любопытных. И праздничное веселье вмиг сделалось для меня напускным и бессмысленным.

А важным был только этот миг – где замер на снегу брат Тии, где Дейвар пронзал меня взглядом, где рядом беззвучно смеялась чёрная фигура тени. И налетал порывами зимний ветер, холодом кусая мою шею и щёки.

Я боялась, что Дейвар потребует объяснений. Зачем мне говорить со Светом? О чём? Но он не стал. Вместо этого бросил на брата Тии тёмный предупреждающий взгляд и тихо приказал:

– Отвечай на её вопросы, Свет. И руки держи при себе.

– Да, арх… – пробормотал оборотень. Он явно хотел многое у меня спросить, но не решался под тяжёлым взглядом арха. Подняться ему помог стражник с родимым пятном на лице.

Теперь я разглядела, что Свет ещё очень молод. Да он не старше меня! Однако возле его полу-звериных глаз уже залегли тяжёлые тени, как если бы он многое пережил. И многих потерял.

– Значит, вы брат Тии? – спросила я.

– Да.

– Как вы разлучились?

– Наше поселение оказалось заражено скверной, я же в те дни уходил на дальнюю охоту. И… когда вернулся, все уже погибли. Или ушли в лес, обернувшись чёрными тварями. Я был уверен, что и моя сестра стала монстром. Потому что её останков не нашёл. Где ты её встретила? Она жива?!

Если бы Дейвар не стоял рядом, то Свет обязательно снова бросился бы ко мне. А так лишь слегка взволнованно повысил голос, да сжал кулаки.

– Она… проходила лечение в Обители. Совсем ничего не помнила о себе и…

– В Обители… – убито повторил Свет. Его глаза вмиг потухли, будто в них потушили огонь. Это было похоже на то, как если бы я на секунду одарила его надеждой, а это оказался пустой фантик.

Ну да… Ведь это будущее. И Свет, похоже, знает, что случилось в Обители.

Я закусила щёки, поняв, что начала не с того.

Тут Тия погибла. Но в моей реальности я могу её спасти. Главное – найти правильные вопросы.

– Господин Свет, вы в отряде Дейвара? Вы участвовали в осаде?

– В осаде… да, – безжизненно произнёс он. – Но потом я оставался снаружи. Я северный волк, из морозных земель. Моя магия не боевая, поэтому… – он нахмурился, будто что-то складывая в уме. Вскинул на меня взгляд: – Тия была жива, когда шла осада? Как она погибла? Неужели там узнали, что она из нашего лагеря?

– Нет-нет, никто такого даже не подозревал! Из-за потери памяти, она о себе ничего не рассказывала. Но… её зверь был слаб. Очень. Лекари сказали, что ей нужна стая, чтобы поправиться… Ситуация была серьёзная.

По лицу Света пробежала тень, скулы заострились, как бывает у оборотней перед началом трансформации.

– Я был рядом… Всего лишь за стеной. А эта хлебная крошка ждала меня. Я так её, бывало, дразнил. Хлебная крошка. – Он невесело усмехнулся, мотнул головой, отчего светлые пряди волос упали ему на глаза. – Моя сестра… Это правда. Её внутренний волк уродился слабым. Это не страшно, если волчонок растёт в стае… С возрастом зверь окрепнет. Ещё других на лопатки положит. Но если она видела ужас, что случилось с родителями, то это измучило её…

– Свет, скажи, пожалуйста… А если бы её передали тебе, она бы выздоровела?

– Да, – голос волка был похож на сиплый свист. Губы дрогнули и разошлись в болезненном волчьем оскале, глаза сверкнули сталью. – Но зачем ты говоришь это сейчас? Когда она уже погибла! Там не выжил никто! Никто кроме… тебя! …а скверна так и не ушла. И я не верю, что уйдёт, даже когда мы доберёмся до ведьминого столба. Так, может, ты…

Рядом шевельнулся Дейвар. Воздух затрещал от концентрации магии. А в следующий миг арх оказался за моей спиной, накрыл мне глаза своей горячей ладонью и прижал к себе так, что я спиной ощутила его твёрдый торс и одновременно услышала впереди хрип. Глухой удар.

Всё случилось так быстро!

– Нет! – Я встрепенулась. Я вцепилась пальцами в руку Дейвара, попыталась оторвать её от своего лица. И когда он позволил это, я увидела, что Свет ничком лежит на снегу, раскинув руки. Рядом с ним обеспокоенно опустился второй охранник. Тот, возле которого всё ещё ощущалась странная тьма.

– Со Светом всё в порядке, – сказал арх. – Просто уложил парня спать. Потому что ещё слово и мне пришлось бы вырвать ему язык. А ты этого явно не одобрила бы, вишенка.

– Но я ещё не обо всём его спросила!

– Разве?

– Я хочу понять, можно ли было спасти Тию. Если как-то передать её… Если…

– Элиза… – Дейвар развернул меня за плечи к себе. Я подняла горящее от волнения лицо. С надеждой заглянула арху в глаза. Слова полились потоком:

– Скажи, в момент осады… ты принял бы Тию, если нашёлся бы способ передать её из Обители за стену? Тогда её брат смог бы о ней позаботиться.

– Элиза!

– Ведь она не ведьма. И это точно! Свет подтвердил бы и тогда…

– Хватит!

– Но…

– Ты уже никого не спасёшь! – рявкнул арх.

Его слова эхом отразились в моей голове.

И мир дрогнул. Качнулся.

Я ощутила, как холод просачивается в грудь, царапая сердце.

– Пташка, послушай… – голос ирбиса смягчился. – Оставь Обитель в прошлом. К тебе там относились, как к пустому месту. А сейчас у тебя новая жизнь. В ней будет, что захочешь. Ты ведь со мной, вишенка. Я о тебе позабочусь. По-настоящему…

По-настоящему?

Он говорил, а мне будто удавку на шее затягивали.

Голоса и музыка вокруг стали глухими, словно раздались из глубокого колодца.

Настоящее… было ли в этом мире вокруг хоть что-то настоящее?! Праздник. Музыка. Счастье. Забота Дейвара. И я его невеста… Всё это иллюзия. Шуршащий фантик, в котором никогда не было конфеты. Просто затянувшийся сон. Настоящая здесь только чёрная тень, что стоит и улыбается позади Дейвара. Провал её рта двигается, складываясь в буквы и слова:

“Не упрямься, Лиззи. Прими это будущее. Прими счастье”.

Нет!

– Нет! – вслух выкрикнула я. Но получился задушенный шёпот. – Я не хочу такого будущего. Я хочу, чтобы Фаира, Янтар и Тия были живы! А здесь… Это сон! Сон!

Внутри что-то вдруг сломалось.

Меня согнуло пополам. Смяло.

Я бы упала, но арх меня подхватил. Обнял. Взяв на руки, бережно прижал, будто хрустальную статуэтку.

– Ты переволновалась, пташка… Дрожишь. Тебе надо отдохнуть.

“Всё это ложь. Его забота – неправда!” – с отчаянным надломом подумала я. Но всё же уткнулась лицом в мощное плечо Дейвара, с надрывом вдохнула его запах – зимнего леса, дыма и диких сосен. Зажмурилась до красных кругов под веками.

Ирбис понёс меня прочь от картонного праздника. От игрушечного веселья. Снег кружил в воздухе, мерцая в свете магических фонарей.

– Дейвар… – выдохнула я. – Скажи… если бы я тогда в Обители назвала имя ведьмы. Если бы привела её к тебе… ты бы остановил ту резню? Тебе хватило бы её жизни? Если бы умерла только она, ты бы остановился?

Арх замер в сумраке переулка. Посмотрел на меня. Его синие глаза пылали.

– Элиза… к чему это ворошить? Плохое в прошлом. Дальше всё будет хорошо.

– Не будет, – мои губы растянулись в улыбке, но такой болезненной, что больше напоминала кровавую рану. – Как может быть хорошо, если ты убил их всех, Дейвар. Столько боли… столько крови… Зачем? Фаира носила ребёнка. Янтар почти признался ей, что любит… Наша добрая повариха угостила меня сахаром. Они все были не виноваты. Только я. Я…

Дейвар не сдвинулся ни на шаг. Не разжал объятий. И голос его остался настороженно мягким, будто поступь снежного барса:

– Элиза. Я не святой. И даже не добрый. Собирался исполнить долг, ради своих земель. Но всё же, того, в чём ты меня обвиняешь, не случилось. О чём ты знаешь сама, но, видимо, твоя память помутилась…

– …не случилось?

– Мы никого не убивали. Ведь когда мой отряд вошёл в Обитель, там уже все были мертвы. А из живых остались только осквернённые.

Слова Дейвара врезались в меня как снежная лавина.

Дыхание перехватило. Мир вокруг выцвел.

Пальцы, которыми я держалась за плечи арха – онемели так, словно кровь обратилась в лёд. Слова Дейвара звучали в уме эхом:

“Мы никого не убивали… Все были мертвы… в живых остались только осквернённые…”

Мне хотелось крикнуть: – “Нет! Это не может быть правдой! Не может, чтобы будущее изменилось… так!”

Дейвар понёс меня по узкой городской улочке. Он прижимал меня – крепко, но бережно. Снег кружил в ночном небе. Музыка с площади звучала всё глуше. А мне мерещилось, будто это затихает сама жизнь.

Лёд внутри разрастался, покрывая сердце трещинами.

Я не спасла их. Я думала, что могу изменить будущее… Но всё пришло к тому же! Просто другим путём.

Перед внутренним взором возникли лица тех, кого я обещала защитить. Обещала… И не смогла.

“Но ведь они ещё живы!” – вспыхнула мысль.

И сразу навалилось нервное, торопливое – что надо скорее проснуться! Вернуться в реальность и всё исправить! Надо…

Вот только я понятия не имела, что делать, когда проснусь.

Куда бежать? С кем сражаться? Как я могу остановить опасность, не зная даже, откуда она пришла?!

Я сильнее вцепилась в Дейвара. Впилась взглядом в его лицо.

– А где была я? – собственный голос показался чужим и далёким. – Когда твой отряд вошёл в Обитель, где была я?!

– В темнице. Ты спряталась в закрытой камере, пташка. Поэтому спаслась.

– Как долго длилась осада?

– Пару дней.

Так мало!

– Но… я не понимаю… Ведь в первый день осады всё было в порядке. Воины-оборотни были здоровы! Как болезнь могла распространиться по Обители так быстро?!

Дейвар качнул головой. Снежинки путались в его густых тёмных волосах. Оседали на чёрных ресницах. В синих глазах ирбиса я видела своё отражение – неподвижное болезненное лицо, побелевшие губы.

– Ты права, пташка, – медленно произнёс арх, выдохнув пар. – Болезни не захватывают поселения за день. Но скверна – не просто болезнь, это проклятие Лилианы. А потомок этой ведьмы находился в Обители, так что…

– Ты считаешь, этот “потомок” причастен?!

– Есть повод думать, что каждый осквернённый добавляет семени тьмы каплю силы. Скорее всего, вызвав вспышку болезни, она усилила себя. И сумела сбежать, несмотря на оцепление. Ведь Свет прав… скверна не отступила, даже когда Обитель погибла. Согласно знамению – проклятье должно было исчезнуть в миг её гибели. Этого не произошло. Причина в том, что или ведьма сбежала… Хотя есть надежда, что всё же сначала надо вернуться к мёртвому столбу.

– Что такое мёртвый столб?

– Место, где судили Лилиану. Но огонь отверг её тело. Сейчас земля там отравлена на многие километры. Но если семя тьмы погибло, то сила проклятия ослабла. Я смогу пройти и закончить то, что не получилось раньше.

– Что?

– Похоронить тело ведьмы.

– И тогда скверна отступит?

– Да. Если дочь ведьмы погибла.

– Но что, если дочь жива?

– Тогда я не смогу пройти к мёртвому столбу. И вернусь к поиску семени тьмы. Мы получим новое знамение и найдём её. Рано или поздно.

– Чтобы убить? – слова выплеснулись горечью.

Ирбис не ответил. Должно быть, потому, что мы уже дошли до ворот высокого замка. Солдаты у входа поклонились арху, открыли двери. Дейвар занёс меня внутрь, перешагнул порог гостиной с потухшим камином. Из окон лился молочно-лунный свет, играя отблесками на развешанном на стенах оружии – мечах и пиках. Приказав слугам уйти, арх опустил меня на длинный диван с мягкой спинкой.

Здесь было тепло… наверное. Потому что Дейвар снял свой плащ. Но меня продолжало трясти, будто я тонула в ледяной воде.

Теперь мысли крутились вокруг догадки, что я как-то повлияла на появление скверны. Если это правда из-за меня, то…

– Пташка, – опустившись рядом, арх коснулся горячими пальцами моей щеки, – не всем можно помочь. Ведьма не заслуживает твоей жалости, она…

– Да, знаю, – перебила я, и губы надломились в болезненной усмешке, – чумная крыса не виновата, что разносит заразу. Но всё же уничтожив её, спасаешь многих… верно?

– Да.

– Но Дейвар… ты никогда не думал, что этой крысой могу быть я?

Вот и сказала.

И чувство было, что шагнула в пропасть.

Даже появилось ощущение падения, когда внутренности будто подпрыгивают к горлу. И даже почему-то не было страшно. Пути назад нет. Это будто освобождение…

– Я знаю, что ты – не она, пташка, – уверенно сказал арх.

На его красивом мужественном лице не дёрнулся ни единый мускул. Но я не понимала… почему он не видит очевидного. Разве ему самому не приходят мысли – что именно меня стоит подозревать. Разве странности для него не складываются в единую мозаику?!

Но у него словно пелена на глазах…

И вдруг возникла мысль, а может ли всё быть от того… что его кровь смешана со скверной. Может ли проклятие так на него влиять? …вот так защищать меня.

Можно было бы ухватиться за эту его веру в меня. Подтвердить. Не спорить. Но я больше не имела права. Поэтому зажмурилась до боли в веках. Произнесла:

– Ты ошибаешься. Я – эта ведьма. Это я! Я во всём виновата, Дейвар!