Искупление злодейки 2

Глава 17

Дейвар

Рассвет заливал снежную долину багровыми отсветами.

Воздух был густым и колким, каждый вдох обжигал лёгкие.

Выдыхая густой пар, я стоял у стены Обители вместе со своим отрядом, ожидая, когда нам отопрут ворота. Не то чтобы мы не смогли открыть их сами… но такой добровольный жест был бы правильным со стороны волков Обители, если они действительно настроены обойтись без бойни.

Впрочем, я был готов к любому исходу. И не убирал руку с эфеса меча. Магия потрескивала в воздухе. Заклинание льда было заготовлено мной так, что даже щелчка моих пальцев хватит, чтобы оно сорвалось и прошило землю ледяными шипами.

Справа от меня бесшумно замер Кайрон. Его чёрный плащ шуршал, раскачиваемый ветром. Слева, чуть поодаль, стоял мой брат Айсвар. Он что-то втолковывал Свету. Тот внимательно слушал, наклонив светловолосую голову.

Свет – хороший воин и сильный маг воздуха. Хотя раньше он, казалось, навсегда потерял связь с магией из-за душевных травм.

Но с момента, как Кайрон передал ему сестру – воспрял духом. И магические нити снова ему подчинялись. Свет даже вызвался сопровождать отряд, хотя обычно в вылазках на волков не участвовал. Я подозревал, что его очнувшаяся сестра попросила его об этом…

Мысль сделала петлю и снова вернулась к моей золотоволосой пташке.

Кайрон передал от неё послание:

“Ведьма явила себя. Она будет на башне”.

Всё это было странно… В словах пташки затаилась какая-то неправильность. Кайрон также облетел башню, заглядывая в окна. Внутри шли обычные работы… Никто не сражался с ведьмой. Тогда как её нашла Элиза? Как уговорила сдаться?

Несколько догадок крутились в уме, но пока я не давал им названий.

Вполне могло быть, что Элиза подумала на кого-то не того… А может быть, дело вообще в другом…

Эта хрупкая загадочная девушка была как сложная загадка, как запутанный клубок. И мне не нравился привкус горечи, возникающий на языке, когда этот клубок я пытался распутать… даже мысленно. Дурное предчувствие ледяным червём точило душу.

С момента нашей прошлой встречи в разрушенной темнице у меня возникло ощущение – будто под рёбрами натянулась тетива. Да так туго, что кажется вот-вот лопнет – стегнёт рваными концами по нутру, рассечёт до мяса.

Именно это чувство "звенящий тетивы" заставило меня согласился поискать ведьму мирно… И натяжение сразу чуть ослабло, как если бы я шагнул в верную сторону.

Меня это злило.

Ведь я никогда не меняю своих решений.

Не сомневаюсь в выборе.

Но оказывается тут надо добавить – только если дело не касается Элизы.

С ней я будто пытаюсь удержать в ладонях текучую воду. Рядом с этой пташкой, что так сладко пахнет морозной вишней, у меня плывёт голова, кровь спускается ниже пояса, и накрывает лавина такой жадности, будто я снова заперт в темнице, а эта хрупкая девушка – мой единственный источник тепла и света. Её хочется согреть, защитить....

Часть меня и сейчас мечется в тисках этих эмоций. А другая – отстранённо наблюдает.

Да, к Элизе меня влечёт. Мой зверь от неё без ума. Но пока не решено главное дело – я не могу в это нырнуть. Не могу рисковать. Однако…

Я задумчиво качнул головой, и с волос посыпался снег. Смахнув его с лица и наплечников, я тихо бросил Кайрону:

– Понаблюдай за ней.

Мы оба понимали – за кем. Соратник кивнул.

Воздух вокруг него загустел, человеческий силуэт смазался. Через мгновение на снегу остался лишь взъерошенный чёрный ворон. Отрывисто каркнув, он взлетел в небо и вскоре исчез за обледенелыми стенами Обители.

И почти сразу створки высоких ворот начали расходиться в стороны. Пора. Я повёл отряд из десяти воинов внутрь – на входе нас встречала тройка воинов-оборотней. Впереди – тот самый желтоглазый волк, что ранее вёл переговоры. Янтар.

Я сосредоточился на нём.

Напряжённый, собранный. Его рука тоже лежала на эфесе меча.

Я мгновенно оценил его стойку. Потенциал угрозы.

Неприятный будет противник, если придётся столкнуться в бою. Особенно из-за того, что его магия противоположна моей. Огненная. Я явственно ощущал волны тепла, расходящиеся от воина. Значит, заклинание заготовлено и подвешено, так же как и у меня. Это хороший уровень владения силой.

– Цурам, – сказал Янтар обычное в этих землях приветствие. Чаще так здороваются ирбисы, но раз волк его озвучил, значит, можно ожидать, что он действительно настроен обойтись без крови. Но головы не наклонил, желает говорить как равный. А ещё… в жёлтых глазах сверкает искра вызова. Я уже подозревал, что будет какой-то подвох.

– Цурам, – откликнулся я, щурясь от снежной пыли. А тем временем невидимая струна внутри натягивалась всё сильнее, отвлекая, мешая дышать.

– Рад видеть, что ваши мечи не обнажены. Но твой отряд слишком велик, ирбис. Внутрь пройдут только пятеро. Остальные подождут у ворот.

А вот и подвох.

– Со всем уважением, волк. Но это я пошёл вам навстречу, дав шанс сохранить свои головы на плечах. И значит, я определяю, сколько моих воинов мне потребуется внутри. Если не согласен на десятерых, то через минуту сюда войдёт моя армия.

– И половина из твоих воинов поляжет, – нахально и уверенно заявил желтоглазый оборотень. – Оно тебе надо, арх?

Холодная ярость начала подниматься внутри. Я невольно прикинул, с какой стороны будет удобнее свернуть этому молодому волку шею. О том, чтобы согласиться на его нелепые требования не было и речи. Напряжение в воздухе нарастало.

Я видел, как сжимаются кулаки волков возле Янтара, и ощущал спиной, как мои ирбисы отвечают злым оскалом… И тут внезапно в небе пронзительно громко закаркал ворон.

Янтар первый повернул голову. Его зрачки расширились.

– …что она делает? – прошептал он каким-то совсем растерянным голосом.

Я последовал за его взглядом.

И мир остановился.

Элиза…

Хотя она была далеко, я узнал её сразу. Она стояла на парапете башни. Хрупкий силуэт на фоне багряного неба. Ветер трепал её волосы и зелёную мантию.

Мне показалось, что земля ушла из-под ног. Ужас, всеобъемлющий и ледяной, накрыл с головой. Зверь внутри взвыл.

Тетива под рёбрами натянулась до предела…

…и лопнула в тот миг, когда Элиза сорвалась вниз.

Время споткнулось.

Замедлилось.

А мой пульс напротив – взорвался стуком, безумной дробью заколотил в виски. Нервы скрутило, стиснуло.

Всё происходило в одно растянувшееся в вечность мгновение.

Ворон чёрной молнией понёсся к летящей вниз фигуре. Янтар бросился к подножию башни, от него рванулась волна тёплой магии. Рядом взмахнул руками Свет. Его энергия воздуха слилась с волной от Янтара, усиливая заклинание, формируя воздушную подушку и восходящий поток, что на крохотное мгновение замедлило падение Элизы.

…но этого было мало.

Катастрофически мало, чтобы спасти человека, упавшего с такой высоты.

Моё тело среагировало раньше разума. Сорвавшись с места, я обернулся барса прямо в прыжке. Мир сузился до точки – до падающего вниз хрупкого тела. Мышцы трещали от нагрузки. Никогда в жизни я не бежал так быстро.

Моё заклинание льда заставило землю вздыбиться крупной льдиной, направленной под наклоном вверх. Прыгнув, я оттолкнулся от неё всеми лапами, барсом взметнулся навстречу Элизе.

Протяжный мощный прыжок…

И я поймал её!

Поймал.

Успел.

Миг, и я уже был человеком, сжимающим её в объятиях. Мы вместе рухнули вниз – через замедляющую падение воздушную подушку – в рыхлый снег.

Удар пришёлся мне в спину. Воздух выбило из лёгких, и словно тысячи игл впились в плечи и лопатки. Но самая острая и ядовитая игла застряла в сердце. Я бы вытерпел любую боль, если это могло спасти её.

Зверь внутри рвался и рычал. Крики раздавались со всех сторон.

Мотнув головой, я резко сел на снегу и осторожно разжал руки, на миг испугавшись, что сжал слишком сильно.

Элиза лежала на мне, в моих объятиях. Такая хрупкая и нежная. Она дышала. Но так слабо, что я едва это улавливал. Её глаза были закрыты, мокрые ресницы откидывали на щёки длинные острые тени. На бледной коже блестели влажные дорожки от слёз.

Она плакала, перед тем как упасть.

Как если бы знала, что случится…

Почему она оказалась на парапете?!

Кто заставил её туда подняться?

Она сказала Кайрону, что там будет ждать ведьма…

Мысли роились в голове, пока я водил ладонями по её телу… Я проверил руки, ноги, спину и шею, прощупал выступающие от недоедания рёбра. Переломов не было. Только на запястье я заметил две алые точки, как от свежего укуса зверя.

– Элиза, – её имя сорвалось с моих губ хриплым выдохом. Я коснулся её щеки, и голова моей пташки безвольно откинулась, беззащитно обнажив шею. Волосы струились золотым водопадом. Она не просыпалась.

– Что с ней?! – раздался сверху резкий голос Янтара. – Дай её мне, я…

– Она останется со мной, – рык вырвался из моей груди, низкий, звериный, полный такой угрозы, что волк инстинктивно отпрянул. Но потом оскалился и снова хотел подойти, но ему не позволили мои воины, вставший кольцом. Тем временем из Обители высыпали новые оборотни. Не только воины, но и служители.

Скоро сюда подоспеет и мой отряд.

Вскинув голову, я подал знак Кайрону, кружащему в небе. Коротко кивнул на башню, затем показал жестом в сторону темницы. Те места, которые упоминала Элиза при их последней встрече.

Ворон каркнул, приняв приказ, и устремился вверх.

– Пропустите… Да дайте же пройти! Я целитель! Я проверю её состояние! – раздался звонкий крик с другой стороны.

Это оказалась девушка с шоколадными волосами и упрямым взглядом. Она зыркнула на хмурого Янтара. Тот сжал челюсти до желваков, но ничего не сказал. Я кивнул, чтобы бесстрашную целительницу пропустили.

Придержав полы синей мантии, девушка села на колени прямо в снег и склонилась над Элизой в моих руках. Её пальцы вспыхнули диагностическими чарами. Она осторожно поднесла их к лицу моей пташки.

– Часто у вас людей доводят до прыжков с башни? – рявкнул я, не сумев удержать ревущего в глубине зверя. Конечно, мне было плевать на остальных. Просто облегчение, что я успел поймать Элизу, начало сменяться на кипучую ярость.

– Не держи нас за зверей, ирбис! – вспылила целительница, но потом с горечью поджала губы. – Элиза… она сегодня казалась странной. Я должна была понять, что с ней происходит нечто дурное. Но не поняла… – она расстроенно дёрнула острым подбородком. И сосредоточилась на работе.

Я же едва справлялся с собственным зверем, который метался внутри. Душу то затапливал обжигающий гнев, требовавший разорвать всех в Обители, то накатывал ледяной ужас, от которого сводило челюсть.

…если бы Кайрон не следил за Элизой.

…если бы у меня не было готово заклинание льда.

…если бы Свет на тот крохотный миг не замедлил её падение.

То я бы не успел.

Элиза бы разбилась.

Этот круговорот мыслей сводил с ума.

Одна лишь идея, что я мог её потерять – мутила разум, рвала сердце. Прочее отступало за рамки, будто всё теряло смысл, если бы она погибла.

Я не понимал, в какой момент Элиза стала так важна. Почему мои руки не в силах разомкнуться и отпустить её. Почему зверь мечется так, словно Элиза уже… его. Моя. Наша. Будто это свершившийся факт, давно проросший в сердце, пустивший корни. А я заметил это, лишь когда за этот крепкий росток дёрнули, едва не выдрав с кровью. Только когда я свою пташку чуть не потерял.

– Что с ней, Фаира? – напряжённо спросил кто-то из собравшейся толпы.

Казалось, во двор вывалилась половина всех обитателей замка. Лица были сплошь взволнованные. Большая женщина из оборотней медведей всхлипнула, отвернув круглое лицо.

Всё это я отмечал отстранённо. И также отстранённо ощутил укол злого удивления.

Если они все так о ней волнуются… то почему она вечно ходила в побоях? Почему не доедала? Почему постоянно мёрзла?

– Физически… Элиза не пострадала, – пробормотала, наконец, Фаира. – Но… её сердце… Оно бьётся слишком медленно. Другие процессы организма тоже замедлились. И ещё эти странные показатели духовного уровня… Я бы сказала… что разум Элизы уверен, что её тело погибло. А её душа с этим согласились. Как будто…. – но целительница вдруг замолчала.

– Говори! – потребовал я.

Она подняла на меня полный горечи взгляд.

– Как будто… душа Элизы не стала бороться. И выбрала – не жить.

Выбрала не жить…

Нет. Невозможно.

Это не могло быть правдой.

Элиза бы никогда не отказалась от жизни. Только не она. Значит…

“Целительница лжёт”, – вонзилась в разум мысль. Ярость накатила раскалённой волной, хлестнула по нервам. Я сцепил челюсти. Мне захотелось вырвать целительнице язык, чтобы не смела нести такую чушь. Она или глубоко бездарна. Или пытается провернуть хитрый трюк.

Моя пташка дышит. У неё нет серьёзных ран. Да, она переутомилась, потеряла сознание от страха… Но когда отоспится, то с ней всё станет хорошо.

Просто нужен долгий отдых. А пока она будет отдыхать, я переверну эту безднову Обитель вверх дном. Допрошу каждого. Найду тех, кто мучил мою пташку. Можно многое узнать, если медленно ломать кости, от самой маленькой к самой большой.

Как пташка оказалась на парапете? Кто заставил её туда встать? Наверняка это дело рук ведьмы. Или один из местных волков, узнав, как она мне важна, захотел использовать это? Но потерпел крах. Потому что Элиза снова в моих руках. Тёплая. Живая…

– Дейвар! – Рык Айсвара, прорвавшийся сквозь гул в ушах, заставил меня поднять голову.

Мой брат пробирался через кольцо воинов. Его тёмные с алыми прядями волосы развевал ветер. Чёрная повязка, закрывающая один глаз, и без того придавала его молодому лицу яростный вид, а сейчас он вдобавок скалился во все зубы. Единственный открытый взгляду серый глаз пылал огнём.

Позади него маячил Кайрон – уже в форме человека. По его бледному лицу я понял: что-то случилось.

– Говорите, – приказал я. От льда в моём голосе солдаты вокруг напряжённо вытянулись, а целительница отдёрнула от Элизы ладони и замерла, стараясь даже не дышать.

– Арх, – виновато склонил голову Кайрон, – Ваш брат ворвался в темницу и…

– Она та самая ведьма, что мы искали! – перебил его Айсвар, яростно указывая на Элизу. – Брат! Там женщина в темнице, росомаха, что раньше была здесь главной. Она утверждает, что эта девка – осуждённая ведьма крови, которую закрыли в этой дыре за преступления против руандовских шишек. Но это ещё не всё!

Айсвар обвёл взглядом воинов, проверяя, слушают ли его. Голос брата дрожал от волнения:

– Росомаха ползала на коленях, выла и клялась, что эта золотоволосая умеет говорить с тенями, а ещё она своей кровью исцелила осквернённую. И её слова правдивы, Дейв! Потому что в соседней клетке заперта человеческая девочка – такая обросшая и дикая, будто скиталась много лет. А вокруг неё полно чёрной слизи. Там же я нашёл следы крови. Моего звериного носа достаточно, чтобы распознать, кому эта кровь принадлежит. Как раз этой, – он кивнул на Элизу, – Не веришь – проверь сам! Давай просто оттащим её туда и дадим её кровь заражённой взрослой росомахе. Клык ставлю, что та излечится! Дейвар, эта – ведьма! Дочь Лилианы! Семя тьмы!

Внешне я не менялся в лице. Но слова брата обрушивались на меня тяжёлым камнепадом.

Элиза… ведьма? Она – семя тьмы?

Эта хрупкое, доброе, нежное создание – то самое зло, что мы искали? То, что должны уничтожить?

– А что у тебя, Кайрон? – спросил я. И собственный голос показался далёким. Высушенным. Неживым. Я рассчитывал, что побратим нашёл нечто опровергающее Айсвара.

– Арх, – Кайрон поклонился, и уже по движению его плеч я считал, что слова ворона мне не понравятся. – Наверху, на башне… на камне написано кровью. Фраза: “Элиза сделала то, что нужно, чтобы скверна навсегда исчезла”. И хотя моё обоняние слабее волчьего, но всё же я могу сказать… это кровь девушки, что вы держите на руках.

– Я же говорил! Мы, наконец-то, нашли её! – победно оскалился брат, показав звериные клыки. – Эта – и есть ведьма! Грязная…

– Осторожнее со словами, Айсвар! – зарычал я.

– Что вы несёте, кошки сутулые?! – внезапно взвизгнула целительница Фаира, вскакивая на ноги. Её лицо побагровело от негодования. – Грязная?! Да это у вас грязь у вас вместо мозгов! А эта девочка получше всех вас вместе взятых! Да она… – Но её рот накрыл Янтар, оттаскивая за кольцо моих воинов. Она рвалась в руках волка, но он без колебаний передал её кому-то из своих оборотней, чтобы те увели её внутрь Обители.

Со всех сторон нарастал гул.

Налетевший ветер взметнул снег.

Я крепче прижал Элизу к себе.

Внутри бушевала война, куда более страшная, чем любая пережитая мною битва.

Долг, выжженный в сознании, схлестнулся с безумным сопротивлением. Подозрения, что жгли с самого начала, с той первой встречи в тюрьме, выросли в неоспоримое понимание.

Да. Вот она. Та, кого мы искали.

Зло во плоти. Чёрная душа.

Но это ничего не меняло в моём отношении к ней. Кроме того понимание не совмещалось с реальностью, когда я смотрел на мокрые от слёз золотые ресницы, на бледную, тонкую кожу, на трогательные запястья с выступающими косточками.

Не случилось кровавой битвы против демоницы. Не было мучительного поиска зла. Ведьма просто упала с неба. И хрустально замерла в моих руках. Она не хочет жить – как мы того желали. А меня рвёт на куски лишь от мысли, что эта нежная девушка больше никогда не откроет глаза. Никогда на меня не взглянет.

И мысль ядовитой стрелой проворачивается в сердце: “Элиза тоже всё про себя знала”. Она сама поднялась на башню. Сама встала на парапет. Сама…

Рык вырвался из груди. Я едва подавил порыв встряхнуть Элизу за плечи! Чтобы она больше никогда не подвергала себя опасности! Чтобы не сводила меня с ума!

Даже если она ведьма…

…оказывается, для меня это ничего не меняло.

И это понимание сдавило моё сердце до хруста, размазало по грудной клетке, оставив пульсирующую дыру.

Я вдруг понял окончательно – знамение ошиблось. Но даже если нет, мне вдруг стало плевать. Найдётся другой выход. Потому что мою пташку никто не тронет.

Тем временем напряжение нарастало, сгущалось в морозном воздухе.

Мои воины сгруппировались вокруг, оставив проход лишь для брата. Солдат Обители оттеснили, но те уже готовили оружие. Янтар яростно спорил с одним из моих воинов, показывая на Элизу. Айсвар, тяжело дыша, ожидал моего приказа.

– Брат, почему ты медлишь? – клацнул он зубами. А потом горячо обратился к солдатам. – Да не стойте столбами! Она уже забирается в голову к нашему арху! Убейте же её!

– Хватит, Айсвар, – вырвался из груди низкий рык. Одним движением я снял со своего пальца фамильный перстень – тяжёлый ободок с мордой барса, в чьей пасти сверкал ледяной сапфир. И надел его на большой палец Элизы. Для других её пальчиков он был слишком велик.

Воины застыли, должно быть, не веря глазам. Не существовало способа лучше продемонстрировать свои намерения. Теперь, если кто-то нападёт на Элизу, всё равно что предаст ледяные земли. У арха было высшее право наделить кого-то неприкасаемостью. И я только что это право использовал.

Айсвар побелел.

– …что ты творишь?! – его голос сорвался на недоумённый рёв зверя, которого подло ударили в спину.

– То, что видишь. Она моя. И с этого момента всецело под моей защитой.

– Она ведьма… Ты ослеп?!

Я медленно поднялся, держа Элизу на руках. Она ощущалась лёгкой и бесконечно хрупкой, будто была создана из самого нежного снега. Её голова лежала у меня на плече, слабое прерывистое дыхание касалось моей шеи.

Даже мысль, что кто-то причинит пташке боль, вызвала такую волну животной ярости, что мир погружался в алые тона.

Я посмотрел на Айсвара, чьё лицо искажала мука.

– Это ты ослеп от боли, брат. Семя тьмы никогда бы не подвергло свою жизнь опасности. Не просило бы никого спасти.

– Просто хитрый ход! Чтобы всех обмануть!

– Такое нельзя просчитать.

– А знамение…

– В знамениях случаются ошибки.

– Но…

– Моё решение окончательное, Айсвар.

Брат бешено сжал кулаки, на его острых скулах вздулись жилы. Он повернулся к солдатам, желая найти поддержку. Но воины не двигались. Не все были согласны с моим решением, но никто не решался его оспорить.

– Кайрон! Скажи что-нибудь! – взбешённо рявкнул брат.

– Арх прав. В этой девушке нет зла, – откликнулся ворон.

– Свет! Очнись хоть ты! – зарычал Айсвар.

– Я всецело подчиняюсь арху. И мой отряд тоже, – тихо, но чётко проговорил Свет.

– Но мы прямо сейчас можем всё закончить! – голос брата сорвался на рёв, в нём бушевала боль, которую я знал слишком хорошо. – Наши друзья, Эльтар, Маорт, и десятки других – погибли, сражаясь с заражёнными! Наша сестра стала чудовищем! Каждый день умирают сотни оборотней! Даже минута промедления стоит чьей-то жизни! Зло ведьма или нет, но если она – препятствие к свободе, то…

– Айсвар, замолчи! – процедил я, но он не слышал. Его единственный глаз был полон безумия и горя.

– Кто со мной?! – он обвёл взглядом застывших воинов. – Кто готов положить конец этому проклятию?! Она должна умереть!

Но никто не сдвинулся с места, и брат, по-звериному взревев, сам выхватил из ножен меч. Лезвие блеснуло алым в лучах восхода. Я ощутил всплеск его силы. Брат умел двигаться подобно ветру, когда движения смазаны – мало кто способен его остановить.

И сейчас Айсвар рванулся вперёд. Ко мне.

Время замедлилось. Его силуэт смазался. Я плотнее прижал Элизу к груди, повернувшись плечом, чтобы её защитить. И одновременно шевельнул пальцами, касаясь магических струн. Те отозвались мгновенно, будто ждали моего призыва.

Взметнулся ветер. Миг и ледяная глыба соткалось в воздухе, с размаха ударила Айсвара в торс. Бахнула, взорвавшись мелкими льдинами. Брата откинуло, повалило в снег. Он хрипло кашлял, пытаясь вдохнуть.

Мой зверь яростно метался внутри. Сила бушевала во мне, потрескивая в воздухе, иней расползался по доспехам стоящих рядом воинов. Голос прорвался сквозь стиснутые зубы:

– Ты мой брат. И только поэтому сейчас жив. Но второго предупреждения не будет. – Я прошёл вперёд, и моя тень накрыла Айсвара. – Я – арх ледяных земель, и моё слово – закон. Или ты хочешь оспорить мой титул?

Айсвар, скрючившись, поднял на меня взгляд. В его единственном глазу бушевала буря – ненависть, боль, обида. Но сквозь них пробивалось холодное понимание: он не сможет мне противостоять. Он яростно зарычал, но опустил голову, впиваясь пальцами в снег. Это было подчинением. Горьким, недобровольным, но подчинением.

Я обвёл взглядом своих воинов:

– Может, кто-то другой желает?

Слова повисли в морозном воздухе. Никто не пошевелился.

– Элиза под моей защитой. Пока я жив, никто не тронет её. Никто. – Я сделал паузу, дав этим словам прочно осесть в сознании каждого. – Проклятие будет снято. Но не ценой её жизни.

Мои воины согласно склонили головы. Солдаты Обители тоже хранили молчание.

***

Раздав приказы, я покинул двор замка.

Кайрон вскоре нагнал меня и пошёл рядом, храня молчание. Он знал меня много лет и видел бурю, бушевавшую во мне. Когда мы подошли к кибитке, побратим откинул тяжёлый полог.

Зайдя внутрь, я бережно уложил Элизу на груду мягких шкур. Её золотые волосы рассыпались по тёмному меху. Она была такой красивой, будто фея из снежной сказки. Казалось, что она просто спит… Но я тоже ощущал – этот сон не был правильным.

Кайрон сразу опустился возле девушки, чтобы проверить её состояние.

Это длилось долго… Настолько, что я померил помещение шагами раз сто. И прогнал дикие мысли по тысячному кругу, находя всё больше странностей в поведении Элизы.

Начиная с того, что, когда она спускалась в темницу – то уже знала моё имя. И то как настойчиво продолжала приходить. Как горячо спорила о том, что дочь ведьмы не должна отвечать за грех матери. И как снова и снова уговаривала не трогать Обитель… А ещё откуда-то знала о Свете в моём отряде.

Её объяснения были шаткими. Даже слабый ветер разметает их как снег.

Меня злило, что в последовательности событий зияло так много дыр. И даже если заполнялись одни, другие темнели рваными пятнами. Как будто не хватало важной детали. Как будто я чего-то не знал.

Я согласился, чтобы Кайрон принёс сестру Света. Потом согласился на предложение пташки найти ведьму иначе – не через битву…

Но в итоге Элиза всё равно оказалась на башне.

Упала вниз. Это было словно в животе провернули остриё меча.

Я сжал кулаки, ощущая, как магия льда непроизвольно струится между пальцами, покрывая инеем металл наручей.

Даже если Элиза обнаружила, что она ведьма. Даже если я повторял, что семя зла должно быть уничтожено. Но она ведь уже знала меня. Даже если такая новость сперва сбила бы с ног, но… я бы не причинил ей боли. Я много раз шёл ей навстречу. Говорил, что заберу её с собой…

Она могла бы дождаться меня. Сказать мне.

Даже если в её венах кровь Лилианы, даже если она ведьма. Но в ней черноты не больше, чем в первом снеге. Ей было бы страшно признаться. Но… разве это хуже, чем вот так сразу выбрать смерть?!

– Арх… если бы не прыжок и послание кровью, таких как Айсвар было бы куда больше, – тихо произнёс Кайрон, не отрываясь от диагностики. Побратим умел угадывать мои мысли. И указывать в ту сторону, куда смотреть желания нет.

– Моих сил достаточно, чтобы их подавить.

Кайрон не ответил, но я знал, о чём он думает. Что горюющих оборотней слишком много – а значит, было бы много жертв. Магия крови – признак ведьмы. Но не каждая ведьма способна влиять на проклятие – только та, чей род причастен к его созданию. Никто не подозревал, что влияние проявится через лечение… и всё же это неопровержимое доказательство, которое не перекрыть.

Но из-за поступка Элизы ирбисы растеряны.

Однако… если бы пташка пришла сначала ко мне, я бы нашёл решение. Раз в знамении ошибка, значит есть иной путь.

Тем временем лицо Кайрона становилось всё мрачнее с каждой минутой, что он проводил, склонившись над Элизой. Его руки светились ровным белым сиянием. В конце концов, ворон оторвался от пташки, и его тёмные глаза встретились с моими. Во взгляде побратима читалась растерянность мага, столкнувшегося с необъяснимым.

– Боюсь, арх, всё даже хуже, чем сказала та целительница.

У меня заныли скулы, так сильно я сжал челюсти.

– Как это возможно? – собственный голос прозвучал хрипло, я с трудом сдерживал рвущийся наружу рык. – У неё ни одной серьёзной травмы! Она цела!

– И, тем не менее… если ничего не сделать, то к завтрашнему утру желание Айсвара исполнится само собой. Её душа… она не цепляется за тело. Она держится в нём на одной, невероятно тонкой нити… Но странность как раз в это нити. Арх… её вообще не должно быть.

– Говори яснее, – потребовал я,

Губы ворона напряжённо изогнулись, будто он не был уверен, сообщит мне хорошие новости или плохие:

– Чтобы проверить точнее… мне нужно взглянуть на её плечо. Где шея переходит в ключицу. Я подозреваю… что она уже кем-то помечена алаарой. Как истинная пара. Думаю, именно эта связь, эта метка, как якорь, и удерживает её душу в этом мире…