Искупление злодейки 2

Глава 2

Элиза

Церемониальный зал храма Ньяры был забит сёстрами и защитниками Обители. Воздух гудел от сотен голосов. В каменных чашах тревожно подрагивало пламя. На ступенях перед пустым троном Многоликого Бога громоздились подношения: ленты, клыки, краюхи хлеба и просто стеклянные бусины.

Казалось, каждый положил хоть что-то.

Все молили об одном…

О спасении.

Я покинула Дейвара всего три часа назад, и за это время размеренная жизнь Обители разбилась, превратившись в хаос. Солдаты не были готовы к внезапному налёту врагов. И хотя затем ирбисы отступили за стены, похоже, лишь для того, чтобы перегруппироваться и ударить снова.

Может, сегодня? Или завтра?

Все понимали – это случится. И Обитель не готова.

За арочными окнами бесновалась снежная буря – такая дикая, что ставни, укреплённые железом, дрожали под её натиском.

Те, кто были на улице, шептались, что порывы ветра даже оборотня в латах сбивают с ног, видимость нулевая, холод как из мёртвой бездны, а ледяное крошево царапает кожу до крови. Солдаты предполагали, что буря магическая. Но не понимали, откуда у неотёсанных ледяных варваров такая мощь.

“Не иначе как души продали тьме”, – звучало то тут, то там.

Сидя на краю деревянной скамьи, я комкала мантию и с тревогой прислушивалась к разговорам вокруг. Оказывается, крупный военный отряд, который должен был добраться до нас ещё неделю назад, застрял на переправе. Теперь казалось – не просто так. А группу ирбисов на северных холмах разведка заметила ещё день назад, но передала, что там всего дюжина голов. Оказалось, куда как больше. Что хуже всего – среди них много крепких магов.

Сегодня во время короткого столкновения у ворот солдаты ощутили это на собственной шкуре. В лазарете не хватало коек для раненых. Атмосфера стояла подавленная.

В зал вошла Морелла. Высокомерно вскинув острый подбородок, росомаха прошла к трону Многоликого и поднялась на три ступени. Её длинная тень упала на толпу. И зал умолк, обратившись взглядами к Смотрительнице.

Белая мантия облепляла её худое тело. Чёрные волосы, стянутые в тугой узел, отливали синевой, а глаза горели фанатичным блеском.

– Все мы грешники! – её голос звенел, как клинок, рассекающий воздух. Чёрный язык мелькнул между зубов. – Мы лгали. Допускали блуд в мыслях. Ставили себя выше небес! …Пришло время расплаты. Кровью. Телом. Жизнью! Вы думаете, жалкие подношения умилостивят Ньяру? – она гневно показала на подношения. – Нет! Разве вы не слышите?! Буря шепчет голосом Ньяры! Она не примет ваших подарков. Мы – пыль под её ногами! Плесень на стенах храма! Ньяра отвернулась от нас!

Сёстры осенили себя защитным кругом, их губы шептали молитвы.

Воины в доспехах сжали мечи так, что костяшки побелели.

– Мы сами призвали кару на наши головы! – яростно выкрикнула Морелла, вскинув руки. Её человеческие ногти вытянулись в звериные – загнутые, острые – будто она хотела зацепиться за воздух. – Явление великой Ньяры восприняли мы как благословение, а это было предупреждение. Последний шанс для искупления. Чистейшая Ньяра взглянула на нас и что узрела? Праздную радость, втаптывание ритуалов, насмешки над старшими. В невежестве своём мы заигрались. Решили, что мы выше небес!

Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять дрожь.

Каждое слово Мореллы впивалось в кожу иглой.

Вонзалось в сердце ноющей занозой.

Никто в зале не был виноват! Только я. Это я – та, кто слишком много возомнила. Я – та, кто заигралась. Кровь на снегу… кровь на камнях… Я писала просьбы, уверенная, что смогу всех спасти! А в итоге ирбисы напали даже раньше, чем в моём сне. В итоге… Ничего не стало лучше!

– Цветы на деревьях – то были слёзы нашей милостивой богини, – шипела Морелла. – Она оплакивала нашу будущую смерть! Кара всегда приходит к тем, кто мнит слишком много. Кто думает, можно не платить по счетам. О-о, тогда вы заплатите куда больше – вот что пыталась сказать Ньяра!

Меня сотрясала дрожь.

Казалось, под ногами разверзлась бездна, и я падаю в пустоту. И схватиться не за что. У меня был шанс – я его упустила.

Не переубедила Дейвара.

Никого не спасла!

Даже цветы, которые я призвала, стали олицетворением боли. И ведь Дейвар объяснял, что за чёрную магию ведьма платит дорого. Что, если миг моей оплаты начинается сейчас? И часть цены – стыд, вина, невозможность ничего исправить!

– Вы слепы! – обвиняюще продолжала Морелла, расхаживая перед троном. – Вы ползаете в грязи, а между тем Ньяра ждёт от вас настоящего смирения! Не хлеба! Не цветов! – Она пнула поднос у алтаря, и клыки зверей звонко посыпались на камни. – Она ждёт покорности! Признания власти судьбы! Или вы думаете, эта буря – случайность? Это её дыхание. Её чистейший гнев! Так молитесь же! Молитесь с яростью! Только так вы найдёте спасение!

В зале кто-то всхлипнул. Одна из сестёр упала на колени, другая заплакала, закрыв лицо руками… как вдруг по залу прокатился грубый мужской смех.

Это был Янтар. И взгляды всех в зале обратились к нему.

Оборотень стоял у стены – в латах, с мечом на поясе. Его лицо пересекала надменная усмешка.

– Молитвы? Смирение? Что за лютая чушь! – голос звучал ухмылисто. Зло. Золотые волчьи глаза холодно смотрели на Мореллу.

– Ты отвергаешь волю богини?! – взвилась смотрительница.

– Не верю, что Ньяра хочет, чтобы мы сидели тут, как испуганные цыплятки, и бились лбами об пол, пока ирбисы точат мечи. Нам нужны стрелы, копья и план по защите стен, а не бредни о “праведности” от той, у кого язык чернее угля.

Смотрительница побелела, затряслась. Кожа на острых скулах так натянулась, что мне померещилось, что лицо Мореллы вот-вот треснет. Даже со своего места я услышала скрип её зубов.

Вскинув руку, она несколько раз гневно ткнула в оборотня пальцем, будто хотела пронзить его издалека.

– Тыыы… – зашипела она, – невежественное отребье! Из-за таких, как ты, грязных еретиков, Ньяра и отвернулась от нас! Но её терпение кончилось. Она не закроет глаза на твою мерзкую ересь! Она растопчет тебя, как жалкого червя! Она…

– Я согласен, – перебил её Янтар, и Морелла подавилась словами. Лицо её пошло алыми пятнами, а оборотень, раскинув руки, шагнул к алтарю. Толпа испуганно расступилась, пропуская его. – Если богиня недовольна мной, пусть явит свой гнев. Я всё приму.

В зале повисла тишина.

Даже огонь в жаровнях будто замер.

Ньяра молчала… С потолка не ударили молнии. И земля не утащила волка в бездну.

На Мореллу было страшно смотреть.

Если бы взглядом можно было убивать, то Янтар бы уже горел – так много жгучей ненависти плескалось в чёрных глазах смотрительницы.

– Что ж, – оскалился оборотень, – приму это за позволение богини делать то, что считаю нужным.

– Неразумный щенок! Ты увидишь… Увидишь, как богиня карает предателей! И возносит тех, кто верен ей! Ты узришь… Я вознесу дары на священном ужине во имя Богини и…

Но Янтар не слушал, он уже обернулся к толпе. Его сильный голос-рык перекрыл вопли смотрительницы:

– Кто хочет тратить время на трусливый щенячий вой, самобичевание и поиски виноватых, бейтесь об пол дальше. Но я займусь чем-то более полезным.

И, развернувшись, он направился к выходу.

Миг… и в зале раздался густой лязг доспехов.

К выходу потянулись воины… Их было много! И вскоре я поняла – все мужчины, что были в зале, пошли за Янтаром. Фаира, бледная как полотно, отделилась от стайки сестёр и, придержав синий подол мантии, побежала следом.

Мои ноги тоже выпрямились, поднимая меня с лавки.

Сердце стучало в груди, как боевой барабан.

Янтар был прав! Надо действовать! Искать путь.

Нечего плакать над ошибками. Нужно не сдаваться!

В мыслях уже закружили варианты…

“Просто используй свою кровь, напиши желание”, – шепнуло чёрное лицо, отразившись в латах прошедшего мимо воина. Но я так не хотела… Цена слишком велика. Я найду иное решение!

Я скользнула вслед за толпой, собираясь нагнать Янтара и спросить его, что он придумал. Может… я смогу помочь?

…

Но, к сожалению, я потеряла Янтара из виду. И мне пришлось покружить по Обители. Я нашла его, лишь когда вспомнила про дальнюю комнату в пустующем крыле, где они с Фаирой иногда бывали…

Голоса донеслись раньше, чем я успела подойти.

Скользнув в тень, я осторожно заглянула в приоткрытую дверь.

– Ты спятил?! – стоя у стены, Фаира шипела на Янтара, как рассерженная кошка. Её шоколадные волосы рассыпались по плечам. Нежное лицо горело алым румянцем. – Правда, думаешь, я забьюсь в какую-то яму и буду дрожать там, пока все бьются на…

– Да, так и сделаешь, – грубо перебил Янтар. Я видела только его широкую спину, скрытую доспехом, и напряжённую шею. Голос волка звучал глухо, будто он говорил сквозь стиснутые зубы. – Это не просьба, Фаира. Ты спрячешься в подземелье. Я знаю место, которое не найдут даже ирбисы.

– Я не буду! Это трусливо и низко!

– Это не просьба.

– А что? Приказ?

– Именно. Приказ.

Она невесело засмеялась. А потом её глаза сузились до злых щёлочек.

– С какой стати, Ян? Ты мне кто? Жених? Муж?

– Можно подумать, ты подчинилась бы мужу. Строптивее тебя ещё человечку поискать.

– А вот и не угадал, – вскинула подбородок Фаира, капризно скривила губы. – Я буду покладистой женой. Очень послушной. Но тебе этого не видать.

Я ощутила, как потяжелел воздух.

Голос Янтара стал рваным. Злым:

– А кому “видать”? Тому, с кем ты кувыркаешься, пока я не вижу?!

Фаира окаменела. Распахнула зелёные глаза шире.

– Думаешь… я изменяю тебе?

– Может, до дела ещё не дошло. Но всё к тому идёт.

– Что за чушь!

– От тебя постоянно пахнет другим волком. Одним и тем же.

– Ты чокнулся! Ты слышишь, что несёшь?!

– Хватит лгать, – рявкнул Янтар. – Нос волка не обманешь.

Фаира была уже не просто красной. Она была клюквенно-бордовой.

– Знаешь, Ян… Я устала. С меня хватит! Мне всё это до тошноты надоело. Просто оставь меня в покое. Если мы тут всё помрём – одна радость, что не буду больше слышать чушь, которую ты несёшь! …да отпусти же! – Фаира встрепенулась, но Янтар не отпустил. Наоборот, притиснул к стене. Одной рукой обнял, другой взял девушку за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Глухо, опасно выдохнул:

– Я тебя никуда не отпускал.

– Я не твоя истинная! Мне твоё разрешение не нужно! – зашипела Фаира ему в тон. Я видела, как тяжело она дышит. Её грудь вздымалась, натягивая ткань мантии.

– Кто около тебя вьётся? Я всё равно узнаю. И переломаю ему кости. А потом, хочешь этого или нет, я тебя спрячу. Если надо – свяжу.

– Псих! – она ударила оборотня в грудь. Тот не шелохнулся. Она замахнулась снова, но волк поймал тонкие запястья девушки и прижал их к стене над её головой.

– Кто это?!

– Да хоть кто! – крикнула Фаира. – Я тебе ничего не должна! Отпусти! Отпусти, псих ненормальный! Я тебе ничего не должна, понял! – она дёрнулась, задрожала, но не от страха. От ярости. Атмосфера накалилась настолько, что казалось, сейчас что-то взорвётся.

– Ты его любишь?

– Кого?!

Янтар уткнулся носом в её шею. Жадно вдохнул, зарычал:

– …нет, плевать, любишь или нет. Я его убью.

Фаира засмеялась.

Но таким смехом, что был похож на плач.

Я по-прежнему стояла у двери, раздираемая двойственным чувством. Подсматривать было нехорошо. Но ещё… ещё мне очень хотелось, чтобы эти двое уже просто сказали друг другу о своих чувствах. Ссорятся каждый раз не пойми из-за чего! Ведь любят друг друга – я это вижу. И поводы такие странные…

Ведь ясно же откуда запах!

И тут меня окатило пониманием.

Да ведь, может, они просто не знают!

Надо им скорее сказать!

И я вошла в комнату. Окликнула:

– Янтар!

Он обернулся мгновенно, его золотые глаза сузились. Фаира смотрела на меня испуганными зелёными.

– Это… наверное, из-за малыша так пахнет, – торопливо выдохнула я свою догадку.

Миг тишины. Нахмуренные брови.

– …о чём ты?

– Ну, из-за ребёночка! – и я положила руку на свой живот и кивнула на Фаиру.

Тишина повисла, тяжёлая, как гранитная плита.