Искупление злодейки 2

Глава 22

Мы шли по снегу, который сверкал под низким жёлтым диском солнца. Дейвар уверенно протаптывал колею, я двигалась следом, а за мной молчаливо плыла фигура тени.

Холод покусывал щёки. Снег замедлял движения. Но добротные кожаные ботинки, которые арх нашёл в убежище, уверенно держали мои ступни, а тёплые штаны, двойное шерстяное платье и алый плащ с меховой оторочкой грели лучше любой монастырской мантии. На моём поясе покачивался маленький кинжал – “на всякий случай”, как сказал Дейвар.

Сам он был облачён в кожаные чёрные доспехи, и лишь один массивный наплечник и навершие меча в ножнах отсвечивало сталью. Его рука не покидала эфес, а воздух рядом с ним слегка дрожал – как если бы арх заранее подготовил атакующее заклинание, чтобы в случае опасности сразу пустить его в ход.

Чем дольше мы шли, тем мрачнее становилось вокруг. Небо из жёлтого стало свинцово-серым, а снег под ногами будто покрылся крапинками пепла. Воздух загустел, им стало тяжелее дышать.

Я шла, стараясь не отставать, но уже чувствовала, как дрожь подкашивает ноги. Ранее Дейвар хотел понести меня, но я упрямо отказалась. Хотелось доказать ему и самой себе, что могу идти сама.

Ветер донёс до слуха злобное рычание… Где-то справа. Но я не повернула головы. Я и так знала что-то там…

Осквернённые.

Их чёрные силуэты то и дело мелькали среди обледенелых, мёртвых деревьев. Точки алых глаз вспыхивали и гасли. Они шли с нами, не приближаясь, но и не отставая… как будто их удерживало на расстоянии что-то. Или кто-то.

Обернувшись, я бросила взгляд назад.

Тень скользила над снегом. Бесформенная тёмная субстанция растекалась от её тела чернильным пятном. По чёрному лицу с провалами глаз невозможно было понять настроение моей вечной спутницы. Но она нам помогала… и это главное.

– Ты правда управляешь осквернёнными, – беззвучно шевельнула я губами, как делала это годами в Обители, когда боялась, чтобы наш разговор не услышали посторонние. – Как давно ты это умеешь?

“Я узнала о своей силе в Обители, – прозвучал в голове ответ, шипящий и недовольный. – А здесь… на этой проклятой земле, звери стали слушаться лучше. Они даже хотят этого. Жаждут управления. Жаждут порядка в хаосе. Чтобы кто-то указал им путь к спасению. Это могла бы быть ты, Лиззи”.

– Мы так и сделаем. Мы поможем им.

“Нелепая затея… помогать кому-то. Когда все остальные предадут, едва запахнет выгодой”.

– Не все, – прошептала я так же беззвучно, украдкой взглянув на мощную спину Дейвара, шагавшего впереди. В его чёрных чуть вьющихся волосах запутались снежинки, а часть снега лежала на широких плечах.

“Он тоже бросит тебя”.

– Нет. Этого не будет.

“Правда веришь, что этот ирбис будет с тобой? Всю жизнь? Даже если это станет опасно? Даже ценой своей жизни?”

– Я не желаю ставить на кон его жизнь. Но… Дейвар точно не из тех, кто бросит. Я хочу верить. И я прошу тебя – дай ему шанс. Дай шанс нам. А я… я взамен постараюсь сделать для тебя всё, что ты захочешь. Наши с тобой отношения не всегда складывались, но ты была рядом в самые тёмные минуты. Нет никого, кто знал бы меня так, как знаешь ты. Я хочу, чтобы когда мы снимем скверну, ты тоже получила свою часть счастья. По-настоящему.

Тень молчала.

Так долго, что я уже подумала, что наш разговор окончен.

“Я хочу узнать правду о себе, – наконец, прошелестела Тень. – Кто я. Откуда. Почему я – это я”.

– И так и будет! – громче сказала я, уже полностью оборачиваясь к тому месту, где колыхалась тьма. – Мы обязательно найдём правду! Я обещаю.

“Но ещё сильнее я желаю открыть глаза тебе, Лиззи… На то, как опасно верить другим”.

– Что-то случилось? – послышался голос Дейвара. И одновременно мне померещилось, будто он нежно коснулся моего сердца, погладил разгоняя кровь. Такое ощущение теперь возникало каждый раз, когда арх мысленно касался нашей связи, чтобы проверить моё состояние.

Повернувшись к нему, я проделала в ответ тоже самое. Сосредоточилась на протянутой между нами струне и представила, как с любовью провожу по ней пальцами.

И с удовольствием увидела как чуть растерянно сверкнули синие глаза моего ирбиса и слегка порозовели скулы его вечно сурового лица.

Одновременно я с улыбкой сказала:

– Всё хорошо. Просто Тень передала, что ей интересно, откуда она появилась. Я ответила, что, конечно, нам тоже важно это узнать.

Дейвар кивнул, его взгляд на мгновение задержался на клубящейся темноте позади нас. Он всё ещё не видел тень, но ощущал как чьё-то невидимое присутствие.

– Возможно, за этой правдой и будет крыться ключ к излечению от проклятия. Но… – арх не договорил, ведь в этот миг я, шагнула к нему. И случайно зацепила носком скрытый под снегом корень. Споткнулась. И чуть не рухнула в сугроб. Но сильные руки Дейвара тут же обхватили мою талию, не позволив упасть.

– Так не пойдёт, – прорычал он, и в следующий миг я уже оказалась на его руках.

– Я могу сама, – слабо попыталась я возразить, но правда была в том, что дыхание сбилось, а ноги дрожали от усталости. Я сама не заметила, как выдохлась.

– Ты мне не в нагрузку, – Дейвар перехватил меня удобнее, чуть подбросив, от чего я ойкнула и обхватила руками его шею. – Поверь, мои доспехи тяжелее тебя, пташка. Отдохни немного.

Что оставалось делать?

Сдавшись заботе, я положила голову Дейвару на грудь. Устало прикрыла глаза. Шум ветра, шелест пепла в воздухе и далёкие, приглушённый рык осквернённых – всё это слилось в один монотонный гул. Веки отяжелели…

Но уже вскоре я распахнула глаза, поняв, что на несколько минут провалилась в дрёму. И как оказалось, со мной на руках Дейвар двигался довольно быстро. Пейзаж снова изменился…

Из-за пепла снег казался скорее чёрным, чем белым. Такая же сажа второй кожей облепила деревья. Осквернённых тоже стало больше. Они по прежнему не нападали, просто стояли, клацая челюстями, будто мечтая сомкнуть зубы на наших шеях. Их горящие алые глаза были устремлены на нас.

А впереди, за частоколом голых, обугленных деревьев, виднелся тёмный, искажённый силуэт. Столб. Тот самый?! Отсюда не удавалась его хорошо разглядеть.

И тут… Дейвар остановился.

Его тело напряглось, как у зверя, учуявшего добычу. Он по-кошачьи втянул носом воздух, а его глаза изменились – как если бы из них выглянул настороженный зверь.

– Что такое? – прошептала я.

– Нехорошее предчувствие, – так же тихо ответил Дейвар, не отводя пристального взгляда от столба впереди. – И пахнет… могилой.

Тень колыхнулась рядом, её форма сгустилась.

“А твой ирбис-то струсил, – издевательски зашипела она. – Он, видно, думал это будет лёгкая прогулка. Испугался за свою жизнь? Успокой его, Лиззи. Я удержу осквернённых, они меня слушаются”.

Я закусила губу, но потом сказала:

– Тень говорит, что сможет удержать осквернённых.

Дейвар хмуро качнул головой. Снежинки сорвались с его тёмных волос, закружились в воздухе.

Не выпуская меня из объятий, он опустился на одно колено, усадил меня на своё бедро. Взял мою руку с перстнем и провёл пальцем по камню.

"Элиза”, – голос арха прозвучал прямо внутри головы. Да так неожиданно, что я вздрогнула. Одновременно с тем перстень слегка нагрелся, и я поняла, что арх каким-то образом говорит со мной без голоса, используя кольцо.

“Кивни если слышишь”, – попросил он.

Я кивнула. И невольно покосилась на тень. Но она, казалось, не слышит нашего разговора.

“Насчёт кольца, – глубокий голос арха приобрёл особую, предостерегающую интонацию. – В нём скрыт однозарядный редкий артефакт. Смотри. – Он повернул перстень вокруг моего пальца, и сапфир в пасти барса на мгновение вспыхнул синим светом. – Если повернуть его так трижды, то тебя накроет купол защиты. На минут пять, не больше. А если затем переодеть на другой палец… то сработает одноразовый телепорт. Он перенесёт тебя в безопасное место. Это на всякий случай”.

– Уверен, что всё будет хорошо, – уже вслух продолжил Дейвар, глядя мне прямо в глаза. Его ладонь накрыла мою руку. – Но если что-то пойдёт не так… не рискуй, пташка.

Я сжала губы.

Кивнула.

Арх улыбнулся мне уголками рта, но его глаз улыбка не коснулась. Они оставались ледяными. Обняв, он снова поднял меня на руки, и мы пошли вперёд. К столбу. Я же бросила взгляд на скользящую следом Тень. Позади неё сомкнулось кольцо монстров, будто отрезая путь назад.

И вот мы вышли на открытое пространство.

Здесь стоял тяжёлый дух гнили – сладковато-терпкий. Приглушённый морозом.

Перед нами, вбитый в обугленную мёртвую землю, стоял высокий столб. Тёмное, почерневшее от времени и непогоды дерево. К нему, опутанная тяжёлыми, ржавыми цепями, было приковано мёртвое высохшее тело женщины.

Длинные, спутанные, слипшиеся от грязи волосы скрывали лицо, ниспадая на изодранное в клочья грязное платье. Оно висело на ней, как на вешалке, и похоже было надето уже после смерти. Сероватая, иссохшая кожа плотно обтягивала кости, проступая сквозь дыры в ткани. Руки безвольно свисали, а пальцы, больше похожие на птичьи когти, были неестественно вывернуты.

Женщина явно умерла в мучениях.

Но прежде породила проклятие… и меня.

“Это моя мама. Лилиана”, – эхом пролетели мысли.

Самое жуткое, что я ничего не ощутила. Ни горя. Ни любви. Ни даже жалости. Будто моя душа оцепенела, а разум замер. Будто во мне разверзлась бездна, что поглотила любые чувства, оставив лишь пустоту.

Когда-то в прошлом я верила, что родители меня найдут. Обогреют, заберут из Обители и окажутся самыми любящими людьми на белом свете. Но они меня так и не нашли… и, получается, мне пришлось искать их самой.

Теперь, когда поиски вдруг увенчались успехом, я не знала, что с этим “успехом” делать. Как от него спастись. Наверное, я не до конца верила… что вот она, моя мама.

“Пташка, я с тобой”, – шепнул Дейвар в моём сознании и крепче прижал меня к себе. По связи я ощутила от арха волну тёплой поддержки, и мне стало капельку легче. Тень же проплыла вперёд.

Дейвар было шагнул за ней, как вдруг голова прикованной к столбу женщины дёрнулась.

Медленно с сухим хрустом её голова поднялась, заставив мои внутренности заледенеть.

Из-под грязных прядей волос выглянуло изможденное, но очень красивое гладкое лицо без единой морщины, как будто оно застыло молодым, тогда как всё тело усохло от времени. Густые ресницы приподнялись, зеленые глаза уставились на меня, и яркие алые губы дрогнули. Рот изогнулся в полумесяце улыбки.

– Д-доченька. Я тебя так заждалась… – раздался тихий ласковый голос. Взгляд женщины скользнул от меня – в сторону. Туда, где стояла Тень. Лилиана определённо её видела. – И тебя… моё лучшее творение.

Ветер выл, кружа пепел и колючий снег. Серое небо нависло низко, будто готовое рухнуть.

Женщина у столба улыбалась, её глаза влажно блестели. Гладкая кожа её лица переходила в сухую морщинистую кожу шеи. Женщина была жива. И она была… моей матерью. Той, о ком я так долго мечтала в тишине Обители. Вот она… передо мной.

Живая.

Первая вспышка шока стремительно расширилась до искристого счастья, но затем схлопнулась до ледяной растерянности.

… живая.

…живая ли?

Что теперь? Что от неё ждать? Что делать? Рада ли она мне? И должна ли быть рада я? Ведь она не желала моего рождения! Ненавидела!

Во мне всё застыло.

Душа погрузилась в оглушающую пустоту.

Мышцы мощных плеч арха напряглись под моими пальцами. Держа меня на руках, Дейвар отступил от столба и осторожно поставил меня на ноги. Но остался рядом, не отходя ни на шаг. Наша связь задрожала, как натянутая тетива, и по ней до меня докатилось эхо его собранности и готовности к бою. Он не ждал от ожившей женщины ничего хорошего.

Вокруг слышалось тяжёлое дыхание. В серой мгле мелькали алые точки глаз. Монстры скалились, но не нападали – как дрессированные псы, ждущие команду.

Между мной, замершей на руках Дейвара, и Лилианой, прикованной к столбу – колыхалась Тень. Её очертания то сгущались, то расползались по белому снегу.

Я мысленно позвала её, ухватившись за знакомое присутствие в глубине сознания. Но ответа не было. Лишь смутный шелест, доносящийся словно из-за толстого стекла.

– Доченька моя, златовласка. И… моё чудесное творение… – голос Лилианы звучал чисто, будто текучий нежный ручей. Её руки – худые, со сморщенной сухой кожей, с трудом преодолевая тяжесть ржавых цепей, поднялись. Она развела их так, будто для объятий. – Я ждала вас. Звала. Вы слышали… Поэтому пришли. Я скучала по вам. Теперь мы снова вместе. Вы и я. Как и должно быть. Мир жесток. Никому нельзя верить. Никто не заслуживает доверия… кроме семьи. Мать – это святое. А я ваша мать. Идите же ко мне… я подарю вам покой. Я буду для вас всем.

Тень качнулась к ней.

Но я крикнула:

– Стой.

Она замерла в нерешительности. Но в моей голове проступил её нетерпеливый шёпот, полный застарелой, неутолимой жажды:

“Почему? Она наша мать. Она страдала, как и мы. Если есть кто-то, кому можно верить, то ей. Она единственная ждала нас. Звала. Я всегда ощущала эту связь. Хоть до сегодняшнего утра не знала, куда она ведёт. Разве не ты желала семьи, Лиззи?”

У меня сжалось горло. Я чувствовала её боль – ту самую, что годами глодала и мою душу. Боль брошенного ребёнка. Но…

“Ты знала, что она здесь?… Живая”, – направила я мысль, едва шевеля губами.

“Да”.

“И почему не сказала?!”

“Не захотела. Не посчитала нужным. Какая разница? Я ведь говорила тебе, Лиззи… Никому не стоит верить”.

“Но почему ты веришь ей?!”

“Она наша мать”.

– Но она может врать! – это я уже выкрикнула вслух.

– Понимаю твоё недоверие, доченька. Я его заслужила, – качнула головой Лилиана, её зелёные глаза увлажнились, словно она сдерживала слёзы. Это было как будто искренне… Как будто. Но что-то в выражении её лица меня настораживало, будто Лилиана не испытывала эмоций… а играла их. – Нас разлучили, когда ты была совсем крошкой. Думаешь, я этого желала? Думаешь, хотела покинуть тебя? Это не так. Ирбисы отыскали меня и силой притащили назад. Сюда. Привязали к этому столбу. И мучили… А теперь ты выросла. Такая красивая. Вся в отца. Подойди же, обними маму. Дай мне прикоснуться к тебе.

– Мама! – крикнула я. – Если твои слова правдивы, если ты ждала нас. То прошу… сними проклятие. Останови марш смерти.

– О, деточка… – опустив руки, она печально изогнула губы. – Думаешь, я могу? Оно уже давно вырвалось из-под контроля. Живёт своей жизнью. Как дитя, которое больше не слушается родителей. Как…

– Прекрати этот спектакль, – голос Дейвара прервал её речь.

Голова Лилианы резко дёрнулась. Зелёные глаза не мигая уставились на Дейвара. И её красота треснула, обнажив гниль ненависти:

– Как ты посмел вмешиваться в разговор матери и дочери?! Как посмел… Кто ты такой?! – её ноздри дрогнули. – А-а, ясно, новый арх. Да, чую твою связь с землёй. Покрепче, чем у твоих предшественников. Но тебе это не поможет. Земля не отзывается злу. А твоё поганое племя злу поклоняется! Вы желали сломать мою душу – и не смогли. Хотели сжечь тело – и не сумели. Меня рубили мечами, пронзали отравленными копьями… но мои раны заживают. Зато ваши – гниют и воняют! Потому что вы – болезнь этой земли! А моя душа творит священное дело! Освобождает мир от вас – падали!

– Нет, Лилиана, – Дейвар говорил глухо, с ледяным спокойствием, которое было внушительнее любого крика. – Ты не умираешь, потому что привязала остатки своей жизни к жизни дочери. Ты сожгла свой разум чёрной магией. И потеряла себя в океане мести. С тобой поступили бесчестно, и ты в ответ утопила мир в крови. Виновные давно наказаны. Но тысячи невиновных душ страдают каждый день и час. В том числе твоя дочь. Прошло два десятка лет. Сомневаюсь, что ты вообще помнишь, из-за чего всё началось.

– Помню ли я?! Помню ли?! – Лилиана захохотала, и смех её звучал безумно. Она дёрнулась на цепях, заставив их звякнуть. – О, поверь, ирбис! Я помню! И вспоминаю каждый день! Вот – они не дают мне забыть!

Она щёлкнула пальцами, и от кольца осквернённых отделилось два монстра.

Медленное переставляя тяжёлые лапы, они подошли к столбу и встали с двух сторон от Лилианы. Два огромных снежных барса… куда крупнее, чем я когда-либо видела. Их будто неравномерно раздуло изнутри, отчего пропорции сделались кривые, неправильные. Их шерсть, когда-то густая, свалялась и покрылась чёрной слизью. Глаза – алые точки.

– Вот, познакомься. Справа, это твой дорогой папочка, Элиза, – безумно улыбнулась Лилиана. – Можешь не верить, но у тебя его глаза… такие же голубые, как небо. Я так ненавидела его… что не желала больше этого неба видеть.

Я смотрела на чудовище, пытаясь найти в нём черты того, кто дал мне жизнь. И не находила ничего. Только дикую ярость.

– А вот, слева… мой милый жених.

Второй барс был чуть меньше, но тоже огромный. Из его приоткрытой тёмной пасти на снег капала чёрная слюна.

– Видишь, я бережно к ним отношусь. Люблю обоих, – Лилиана погладила костлявой рукой морду первого барса. Чудовище глухо заурчало, прижимаясь к её пальцам. Следом она приласкала и второго. – Они на многое мне открыли глаза… Не знаю, что за историю нынче про меня рассказывают. Языки искажают правду. Поливают помоями, не иначе. Но знаешь, доченька, как я впервые попала к арху в постель? Вот, всё из-за любви к нему… – она кивнула на второго барса, который был её женихом. – Из-за слепой, глупой, отчаянной любви… я расскажу тебе, если захочешь. Но итог печальный. Меня растоптали. Унизили. Но смирилась ли я? Нет! Когда узнала, что беременна тобой – то увидела в этом шанс, дарованный небесами.

Её голос дрогнул. Цепи звякнули. Речь полилась горячечно, торопливо:

– Я наделила тебя силой, которая мне лишь снилась. Я отдала тебе всю свою боль, весь свой гнев. Я дала тебе жизнь, Элиза. Дала имя. Я любила тебя, дитя моё. Моё чадо. Моя боль и кровь. А теперь… теперь твоя очередь вернуть мне любовь. Ты мне должна. Я твоя мать. Подойди сюда… матерей положено почитать. Встань рядом со мной. Вместе мы изменим этот мир. Мне всегда была нужна только ты на моей стороне. Твоя Суть это почти приняла. И теперь твой черёд. Прими меня. Прими свою мать.

Её слова как яд проникали в самые потаённые уголки моей души, туда, где жила маленькая девочка, всё ещё ждущая маму. Я чувствовала, как что-то во мне слабеет, хочет сдаться, чтобы, наконец, заполнить дыру в груди.

“Мы должны принять её”, – заворожённо прошептала Тень, скользнув к Лилиане ещё ближе. И меня тоже качнуло, будто тянули невидимые нити.

Но этот момент рука Дейвара накрыла мою, сжимающую складки алого плаща. Наша связь вспыхнула ярким, тёплым светом, разгоняя наведённый туман. И в сознании, поверх шёпота Лилианы, прозвучал его голос:

“Мне не нравится то, что происходит, пташка. Сюда стекается слишком много осквернённых… Я отвлеку её. Посчитай про себя до двадцати или больше, не раньше, и попробуй использовать свою кровь на земле. Если не сработает – уходи через кольцо. Сразу. Не оглядывайся. У меня есть один вариант снять проклятие, если всё остальное провалится. Но ты должна быть далеко. Просто знай… Ты – лучшее, что когда-либо со мной случалось”.

Он говорил так, будто прощался.

Будто видел только один исход.

“Подожди! Что ты собираешься сделать?” – мысленно закричала я, но Дейвар уже повернулся к Лилиане. Воздух вокруг него загустел, иней заплясал на доспехах.

– О какой ещё любви к дочери ты говоришь, Лилиана? – его голос гремел, заглушая вой ветра. – Ты обрекла ребёнка нести свою неподъёмную месть. Элиза тебе ничего не должна. После всех этих лет никто и ничего тебе не должен.

Лилиана замерла. Красивое лицо исказила ненависть. Она скрипнула зубами со звуком, похожим на скрежет камня по камню. Но это длилось миг. А потом она снова улыбнулась. И сказала:

– Разорвите его.

Два огромных осквернённых барса – бывший арх и бывший жених – медленно подняли тяжёлые головы. Уставились на Дейвара. И двинулись на него.

Сначала шагом. Потом рысью. А через три удара сердца – это был уже стремительный, бросок двух разъярённых монстров.

Они оттолкнулись мощными лапами от земли.

Но вместо того, чтобы отступить, Дейвар двинулся им навстречу. Встретил атаку заклинанием. Ледяные шипы вырвались из-под снега, откинув чудовищ. Это их почти не задержало. Оскалив жёлтые клыки, они вновь рванулись в бой. Дейвар сместился правее, явно уводя сражение на безопасное от меня расстояние. Его меч сверкнул, отразив молниеносные удары когтистых лап. Несмотря на размеры и болезнь, двигались чудища с устрашающей, неестественной скоростью – резко, рвано, непредсказуемо.

Меня затрясло. В глазах помутнело от ужаса.

Я выхватила с пояса кинжал. Сжала рукоять так, что пальцы заныли. Но… Дейвар просил не сразу использовать кровь.

– Хватит! – крикнула я. – Мама! Не надо!

– Надо, доченька, – она улыбнулась мне, как неразумному дитя. – Он и его племя виноваты во всём, что с ними происходит. Во всём, что произошло с нами.

Монстр клацнул челюстью так близко к Дейвару! Не выдержав, я кинулась к арху. Просто потому, что не могла просто стоять! Но другой осквернённый – волк с выпирающими рёбрами и скошенной челюстью – прыгнул прямо передо мной, отрезая путь.

Задыхаясь, я отступила. Взмолилась, обращаясь к клубящейся темноте:

– Тень! Отзови осквернённых! Ты же можешь! Я тебя прошу!

Её грани задрожали, словно в сомнении. Чёрный лик исказился гримасой боли, будто суть Тени разрывало изнутри на части. Сейчас она стояла так близко к Лилиане, что та, протянув руку, коснулась впалой дымчатой груди – места, где могло бы стучать сердце.

Тень ответила мне шелестом:

“Я не стану вмешиваться. Я не предам нашу мать”.

– Но ты предаёшь меня!

“Я обещала тебя защищать. И никогда не отступлюсь. Но ты раз за разом не видишь правды, Лиззи. Только мы есть друг у друга. Я, ты и наша мать. Если доверишься другому – тебя ударят в спину, когда не будешь ждать. Как ударили нашу маму. Я хочу спасти от боли тебя. Нас”.

– Верно… верно, моё чудесное создание, – восторженно зашептала Лилиана. – Все другие предают. Но теперь мы есть друг у друга. За свою верность я награжу тебя. Скажи, чего ты желаешь?

“Я хочу… узнать, как я появилась. Откуда я. Что я”, – Голос Тени звучал глухо, в нём слышалась тоска.

– Я исполню твоё желание.

Приложив ладонь к своему виску, Лилиана сделала жест, словно что-то вытягивая из головы. Из её виска выплыл шар света… но этот свет был грязным, мутным, и в его глубине копошилась, пульсировала густая чернота. Шар завис в воздухе.

– Прими эту часть меня. И тебе откроется моё сердце. Мои воспоминания. Вся правда.

И Лилиана толкнула шар по воздуху. Тень жадно не сводила с него жадного взгляда. Её смятение было почти осязаемым. Шар-приманка гипнотизировал её, тянул к себе.

– Не надо, – шепнула я.

Но тень поддалась этому притяжению, скользнула к сфере. Коснулась его мерцающей поверхности. И шар вспыхнул серым тусклым светом, обволок Тень. На миг она обрела чёткие, почти человеческие очертания – хрупкую фигуру девушки с моим лицом… но искажённым скорбью и гневом, – а затем рухнула на колени, будто оглушённая хлынувшими в неё видениями. Её форма задрожала и снова стала тёмной, зыбкой, почти прозрачной. В контурах чёрного силуэта проступили сквозные дыры – в глазах, во рту, в груди.

И одновременно меня будто ударили под дых огромным кулаком. Я ахнула, выронила кинжал и согнулась пополам, упав коленями в колючий снег, отражая позу Тени.

В груди стало так холодно, что застучали зубы. Слёзы выступили на глазах, застилая мир водянистой пеленой. Сквозь неё я видела силуэт сражающегося Дейвара. Видела дрожащую Тень. И улыбку матери – широкую, торжествующую, лишённую всего человеческого.

– Что ты сделала? – выдохнула я паром сквозь стиснутые зубы, едва находя силы поднять голову.

Лилиана с любопытством разглядывала меня.

– Открыла ей свои воспоминания. А вместе с ними – подарила свою боль. А во мне её много… Когда она примет её, то примет и меня.

Монстры вокруг словно по команде, дружно встряхнули мордами и протяжно взвыли. Лилиана ухмыльнулась и вдруг дёрнула подбородком. И от кольца ещё четыре монстра кинулись к арху.

– Закончите его.

“Нет-нет-нет!” – стучало в висках.

Я лихорадочно зашарила по холодному, чёрному снегу в поисках кинжала. Пальцы онемели, в глазах мелькали тёмные пятна. Всё происходило так быстро, слишком быстро!

А в этот момент арх пропустил удар. Его наплечник с треском отлетел, описав в воздухе дугу. На шее Дейвара, чуть ниже линии челюсти, теперь зияла алая рана. Я вскрикнула, будто ранили меня. И прямо на моих глазах от раны на его шее к виску поползли тонкие извивающиеся чёрные прожилки.

Они пульсировали, будто под кожей текли чернила.

– Забавно, правда? – голос Лилианы прозвучал насмешливо и звонко. – Твой арх привык, что его кровь, смешанная со скверной, даёт ему силу сопротивляться заражению. Но он не встречался с истинными творениями – с теми, кого прокляла лично я. Их скверна – чистая, неразбавленная. Что ж… Все получат то, что хотели. Мой жених, наконец, сокрушит носителя титула, как того и желал. У меня в коллекции появится новый ирбис… Если будешь хорошо себя вести, я подарю его тебе, доченька.

И тут мои пальцы, наконец, наткнулись на холодную металлическую рукоять!

Я схватила кинжал. Не думая, не сомневаясь, с силой ударила лезвием по своей ладони. Взмахнула рукой, разбрызгивая капли широким алым веером.

Они упали на морды осквернённых барсов, на чёрный, отравленный снег, на самое основание проклятого столба. Одна алая, горячая капля попала на гладкую, безжизненную кожу щеки Лилианы.

И…

Мир замер в ожидании. Даже вой ветра стих.

…но ничего не произошло.

Капли моей крови, упавшие на чёрный снег, в него не впитывались. Они лежали на поверхности, как бусины ртути. Будто сама земля отторгала их. Отторгала меня.

Лилиана медленно подняла руку, коснулась капли на своей щеке. На месте, куда попала моя кровь, её кожа на мгновение потемнела, стала могильно-серой, обнажив жуткий контраст с общей кукольной красотой, но это длилось лишь мгновение. Она стёрла каплю подушечкой пальца, и кожа снова стала идеальной. Ровный, гладкий цвет.

– Милая моя доченька… На этой земле твоя кровь бессильна. Она вся до последней песчинки пропитана мной. Моей болью. Моей кровью. Моей силой. Здесь я сильнее. Всегда была, всегда буду. Как бы тебе ни хотелось иного.

Порыв ледяного ветра взметнул пепел и снег, закрутив их в слепящий, рвущий кожу вихрь. Вой монстров по кругу стал громче, сливаясь в один жуткий хор.

– Элиза! – хрипло, с усилием крикнул Дейвар, отбивая очередной удар. Я знала, он хотел, чтобы я воспользовалась порталом. Но я не могла так поступить. Не могла бросить его! И Тень! Сердце колотилось безумно.

Я сжала руку в кулак, чтобы снова воспользоваться кровью. Что-то написать! Что-то сделать! Должен же быть способ!

И вдруг осознала кое-что…

Раскрыв ладонь, посмотрела на свою руку.

– Не нужно больше сражаться, доченька. Просто приди ко мне, – уговаривала Лилиана…

Но я едва слышала её сквозь гул в ушах.

Я смотрела на свою порезанную ладонь.

Кровь текла, но… что-то было не так. Боль была приглушённой, далёкой. Словно кто-то накрыл рану толстым слоем ваты. А ещё – я только теперь это поняла – зимний ветер не кусал так чувствительно, как должен был. И даже тошнотворный запах гнили был отдалённый, притуплённый… Словно мои ощущения – боль, холод, запах – были притуплены, отделены от меня тонкой, но ясно различимой плёнкой.

Это ощущение было знакомо.

И так естественно, что я поняла только сейчас.

Я не здесь.

Я не у столба.

Я…

Я сплю.

Это сон.

Сон о будущем.