Искупление злодейки 2

Глава 20

Элиза

Мир был тихим. Тёмным. Пустым.

Ни мыслей. Ни чувств. Ни волнений. Лишь безмолвная, бархатная тьма, что мягко обволакивала, укачивая, как бездонные глубины океана. Здесь не с кем было бороться. Не для кого стараться. Незачем надеяться, просить и даже помнить.

Я понемногу растворялась в этом ничто… как сахар в холодной воде. Скоро меня не останется. И это было единственным верным исходом. Я – семя тьмы. Дочь несчастной безумной ведьмы. Все мои попытки что-то изменить – не более чем бесполезные трепыхания.

Я осуждённая. Презираемая. Лишняя. Так зачем же я так долго так отчаянно цеплялась за то, чтобы быть? Я – ошибка. А ошибки нужно исправлять.

Теперь будущем меня не ждало ничего. Лишь эта умиротворяющая пустота. Я принимала её с благодарностью.

И вдруг… рябь.

Едва заметная вибрация, нарушившая идеальную гладь моего небытия.

Зачем она здесь?

Я стала погружаться глубже, чтобы вернуться в объятия безмолвия. Но рябь усиливалась, превращалась в настойчивую раздражающую дрожь, а потом – в тянущее ощущение где-то глубоко в груди. Будто кто-то закинул удочку, и стальной крючок впился прямо в сердце. Зацепился крепко.

И вот леску дёрнули.

Потянули наверх…

– Нет! – встрепенулась я, сопротивляясь. – Не надо! Оставьте! Прошу, оставьте…

Тьма вокруг заволновалась, забурлила, будто воды океана перед штормом. Злая нить дёргала, тянула всё сильнее, постепенно вытягивая меня из глубины.

Мой чудесный покой сменила тревога. Она накатила – острая и безжалостная. Сердце запульсировало от боли, но эта боль была не моя. Она эхом передавалась мне по нити…. от кого-то другого. И чем громче гудело эхо боли, тем сильнее становилась нить, вскоре превратившись в натянутую до предела струну.

Она звенела, не умолкая. Звала, требовала, уговаривала.

Там снаружи кому-то было больно. Очень. Невыносимо. Душевно и физически. И этот кто-то… был связан со мной. И он звал меня.

“Не хочу, чтобы ему было больно”, – пронеслась во мне первая ясная мысль. Она отвлекла, предательски ослабив моё сопротивление, и в тот же миг меня резко дёрнуло через слой плотного “ничто” – на поверхность.

К свету, к звукам, к ощущениям. К жизни, от которой я так отчаянно бежала.

Я влетела в реальность с размаха.

Врезалась в неё всем существом.

Судорожно схватила ртом воздух. Он обжёг горло, заставив закашляться. Мои веки, тяжёлые, как свинец, с трудом разлепились.

Я увидела размытые контуры деревянного потолка. Потом – тусклый свет свечи, отбрасывающий пляшущие тени на потолочные балки. И… прямо надо мной – синие глаза, полные такой муки и надежды, что в моём онемевшем сердце что-то дрогнуло, надорвалось.

Дейвар.

Как всегда, во сне и наяву, он заставил моё сердце сбиваться с ритма. Заколотиться с бешеной скоростью. Он склонился надо мной. Его больше шершавые ладони согревали мои щёки.

– Дыши, пташка, – голос был хриплым шёпотом. – Вот так. Ещё вдох. Возвращайся.

– Н-нет… – прошептала я, губы казались чужими. – Н-не надо…

– Я всё знаю, малышка. Всё. Знаю, что ты дочь Лилианы, и что твоя кровь лечит осквернённых. Но это ничего не меняет. Ты ни в чём не виновата. Я не сделаю тебе больно. И никто не сделает. Ты в безопасности. И я… – арх говорил быстро, горячо, словно боялся, что я снова ускользну, – я видел обрывки твоих видений… может, это была реальность, а может сон, но я их видел, и хочу выслушать тебя, узнать, что они значат… а ещё…

Его слова проникали в мой разум, и тут же рассеивались, как кольца из дыма.

Они ничего для меня не значили. Я уже всё решила. Мне хорошо там – в глубине, а здесь – мне плохо. Так плохо, что мерещится, что сердце в груди раздавлено, душа скомкана, тело изранено. И если вернусь – вся эта боль навалится, вопьется иглами, призовет к ответу.

Нет… Я больше не хочу.

Я здесь лишняя. В этом мире. В его жизни. Пусть Дейвар будет счастлив. Это всё чего желаю. Для него. Для мира. А я… я просто уйду.

Я медленно выдохнула. Холодное спокойствие снова затягивало меня вглубь, как болотная трясина. Я позволила волнам пустоты снова сомкнуться надо мной. Мужественное лицо Дейвара расплылось по краям, словно я смотрела на него из-под воды. Мне было приятно увидеть его в последний раз…

И тут Дейвар тяжело выдохнул, будто поняв, что я снова погружаюсь и тихо сказал.

– Элиза… это уже третий раз. И я буду вытаскивать тебя оттуда столько, сколько потребуется, пташка. Каждый раз ты всё ближе.

“Что? – промелькнула сонная, заплетающаяся мысль. – Третий?”

Арх мягко коснулся моего лба, откинул прядь волос своей ладонью… которая была перетянула бинтом, густо окрашенным в тёмно-бордовый…

Тревога кольнула рёбра. Мой взгляд соскользнул дальше, и я увидела, что такое же алое пятно темнело на светлой рубахе арха у плеча. А на кровати рядом лежал окровавленный кинжал.

Я резко втянула воздух… И тут проснулось моё обоняние. Сладковатый, металлический запах крови ударил в нос. Мрак, уже накатывающий, отступил, а в голове против воли зашевелились, потекли тревожные мысли.

– … ты, – сипло выдохнула я, в ужасе посмотрев на Дейвара, только теперь замечая, что его лицо обострилось, а у глаз залегли тяжёлые тени, – к-как… ты вытаскиваешь… м-меня?

Дейвар на миг сжал губы, будто не желая говорить. Но потом всё же произнёс толкая слова как камни.

– Алаара… связь между нами. Печать духовной пары. Ты её чувствуешь, верно? Теперь она сильная, поэтому… – он качнул головой, оскалился показав удлинённые клыки. – Пташка, просто останься со мной. Дай мне шанс, и ты вновь полюбишь жизнь. Тебе ничего не грозит. Ты…

Но я не слышала его.

В ушах загудело.

В голове будто щёлкали встающие в картину кусочки пазла.

Ты боль, которую я ощущала на глубине… это его боль, верно? А связь… та струна. Он… он поранил себя. Нарочно. Чтобы через эту струну – достучаться до меня. И это не какие-то царапины. Раны выглядели так, словно он вонзал в себя лезвие снова и снова. Чтобы выдернуть меня из пустоты. Против моей воли. Против моего желания!

Меня захлестнула волна горького, бессильного отчаяния.

Я не хотела… не хотела возвращаться! А он… Как он мог! Зачем?! За что?! Почему не даст мне уйти?! Это всё чего я желаю! Единственное, чего хочу! И он хотел того же! Повторял – это всех спасёт! Все станут счастливы! Так зачем же он… зачем?!

Слёзы, горячие и щиплющие, хлынули из глаз.

– З-зачем? – вырвалось у меня и получилось по-дурацки жалобно. Но на самом деле я злилась. Злилась, как никогда. Я дёрнулась в руках Дейвара, желая оттолкнуть, а когда не получилось, яростно ударила его по груди кулаками. – Зачем ты это сделал?! Зачем?!

Он принял мои жалкие удары, а потом притянул меня к себе, укачивая, как потерянного ребёнка.

– Пташка…

– Ты… я ненавижу тебя! – всхлипывала я, захлёбываясь слезами, горечью и яростью. – Ненавижу! Оставь меня! Просто оставь!

– Ненавидь, – шептал он у моего уха, обжигая дыханием. – Ненавидь, если хочешь. Только живи. Вишнёвая моя пташка… просто живи. Ты сильная. Нежная. Самая невероятная. Ты так много перенесла, совсем одна. Сражалась до конца. Бесконечно старалась. Ты делала невозможное. Тебе пришлось тяжело. А я был слеп. Все мы были слепы. Ты права в своей печали и ярости, малышка. Выплесни их на меня. Выскажи всё. Кричи. Ударь изо всех сил. Только дыши. Живи. Мне без тебя совсем никак. Ты мне так нужна, девочка. Прости, что я так поздно…

Дейвар повторял это снова и снова, пока мои рыдания не сменились прерывистыми всхлипами. Ярость растаяла, оставив после себя лишь бесконечную, изматывающую усталость и дрожь, которая сотрясала всё моё тело.

Арх не отпускал меня, его руки были твёрдыми и тёплыми, а сердце под моей щекой стучало сильно и ровно. Между нами вибрировала та самая струна – теперь я чувствовала её ясно, как второе сердцебиение.

Зачем Дейвар вернул меня?

Из-за него я теперь жила. Дрожала. Дышала. Злилась.

Неужели жить всегда было так тяжело?

Дыхание царапало горло. Пламя свечи резало яркостью. Но больнее всего было чувствовать. Это было словно десяток игл одновременно вонзались в душу. Чувства не помещались во мне, рвали изнутри, не давая передышки.

До безумия хотелось сбежать в тишину, в темноту. В ничто. Но тогда… Дейвар снова себя поранит. Я не хочу, чтобы ему было больно. Но… я совсем его не понимаю.

Он не злится, хотя я ударила. И он сказал… будто знает, что всё это время я старалась… Сказал… я нужна ему. И эти слова крепко засели в груди. Они что-то во мне затронули.

…но почему я ему нужна? …для чего?

Он собирался избавиться от ведьмы.

Зачем же теперь поранил себя, чтобы эту ведьму вернуть?

Уткнувшись лицом в грудь арха, вдыхая запах его кожи, снега и крови, я тихо едва слышно спросила:

– Почему?.. Почему ты не даёшь мне уйти?

Тишина в комнате стала гуще, её нарушало лишь завывание вьюги за окном. Когда Дейвар заговорил, его голос звучал уверенно и весомо, будто он хотел, чтобы я услышала и поняла каждое слово:

– Жизнь ранила тебя, пташка. Коварно, глубоко. Несправедливо. Я видел это. Видел в твоих снах, чувствовал в твоей душе, когда тянул тебя назад. Тебе сейчас одиноко и страшно до оцепенения. Знаю. Но маленькая, я не дам тебя в обиду. Позабочусь, как это сделала ты, когда я попал в темницу Обители. Ты изменила меня. Показала иной путь. Так позволь и мне помочь тебе…

Каждое слово арха отдавалось эхом в моей душе. Дёргало за выступающие внутри нитки, будто силясь найти, как развязать ком боли, давящий на рёбра.

– Но я ведьма… – вырвалось из меня с отчаянным хрипом.

– Будь ты ведьмой, дочерью бездны или кем угодно, это не имеет значения, вишенка. Больше не имеет. Да, я привык решать всё пролитой кровью. За спиной меня называют монстром. Нет того, что я не переступлю, ради семьи. Ради наступления мира. И теперь этим миром я ощущаю тебя. Ты моя пара. Моя семья.

Я его пара? Его мир? Семья?

Какие невероятные слова. И они звучат наяву – не во сне. И всё же сомнения так просто не отступали. Тяжело с натугой вздохнув, я подняла подбородок, всмотрелась в суровое лицо Дейвара.

– …ты так говоришь… из-за метки?

– Я не знал о метке, когда ты упала с башни, – он бережно убрал с моего лица локоны, подушечкой пальца вытер влагу с моей щеки. – Но я согласен, что желать, чтобы ты хотела жить только ради меня – это слишком эгоистично. Но подумай про саму себя. Ты ещё совсем не пожила. В мире столько прекрасного, что ты не видела. Бурлящие водопады, что не замерзают даже в лютый мороз. Огненные полярные сияния. А коротким летом в долинах расцветают удивительные синие маки. Я хочу показать тебе всё это.

Он говорил, и его слова невольно рисовали в воображении диковинные картины, бесконечно далёкие от серых стен Обители и ужаса снов.

– А когда мы будем в моём замке, я подарю тебе ледока.

– … ледока? – невольно переспросила я.

– Да. Это ледяной зверь, целиком созданный из магии и снега. Мы также называем их “ашеры”. Очень преданные создания. Они слабоваты в бою и несколько медлительны, но зато нечувствительны к стуже и могут тащить тяжёлую поклажу. Ты сможешь сама придать ему форму – вылепить изо льда, как снежную скульптуру. Может, захочешь, чтобы у него были крылья? – он чуть улыбнулся уголками губ. – Ни у кого ещё не получалось заставить их летать… но разве не здорово попробовать?

Это и правда вызывало тонкий укол интереса.

– А ещё тебя ждут друзья.

– Друзья… – шепнула я.

– Да, почти уверен, что та девушка из Обители твоя подруга. Она обозвала всех ирбисов “горбатыми кошками”, очень громко ругалась.

– Фаира… – у меня дрогнули и приподнялись уголки губ. – А она…

– С ней всё в порядке. Как и с её желтоглазым мужем.

Я медленно моргнула. Янтар… стал её мужем?

– … мужем?

– Я не так понял их отношения? Ну, значит, это дело будущего… Если, конечно, волк не прощёлкает пастью. Такие вещи хорошо заметны со стороны. Ещё… ещё про тебя не умолкая спрашивала сестра моего воина по имени Свет.

– Тия… Как она?

– Выздоравливает. Завела себе странного питомца.

– …ледока?

– Нет. Нечто более… неожиданное. Крота. Или мышь. Не уверен. Лучше спроси её сама, когда поправишься. Хочешь?

Я хотела.

Это желание, маленькое и яркое, как искорка, вспыхнуло в глубине моей опустошённой души. Говоря, Дейвар продолжал обнимать меня, поглаживая по спине, иногда касаясь моих волос, плеч или линии скул, словно проверяя, что я здесь, с ним. А иногда мне мерещилось, будто между нами вздрагивает нить связи, как если бы Дейвар касался и её тоже.

Я согрелась в горячих объятиях арха. От его глубокого, уверенного голоса мне стало чуточку легче – дышать, чувствовать, жить. Но сомнения так легко не отпускали, они всё ещё цеплялись когтями за сердце.

– …а проклятие.

– Мы найдём решение, моя вишнёвая пташка. У меня есть несколько идей. Если не сработает, мы найдём другие. И я даю тебе слово – ни один из этих способов не причинит тебе вреда.

Я хотела ответить, но смогла лишь тяжело вздохнуть. Тело было ватным, уставшим.

– Ты истощена, – сказал Дейвар. – Тебе нужно выпить зелья. И немного поесть.

Я не ответила, просто позволила ему поднести к моим губам бутылочку с горьковатым отваром. И выпила маленькими глотками.

– Отдохни, малышка. Я никуда не уйду, – говорил Дейвар, укладывая меня обратно на подушки и укутывая шкурами. Его губы коснулись моей влажной от слёз щёки. – Я буду здесь. А если тебя затянет на глубину, я вытащу.

Вытащит? Поранив себя?

Я этого не хотела. И когда волны забытья снова начали накатывать, утаскивая в "ничто", я усилием воли ухватилась за звук дыхания Дейвара, за ощущение моей руки в его, за нить связи между нами… и удержалась.

Обнимая и гладя, арх что-то говорил – тихо, убаюкивающе, с характерными для него рычащими нотками. О чём-то красивом. О том, как северное сияние пляшет над ледяными пиками, окрашивая снег в зелёные и сиреневые тона. О том, как красиво бушует океан, когда приходит время бури. Он говорил, что хочет показать мне это.

Погружаясь в сон, я ощущала крепкие, надёжные объятия Дейвара и ровный стук его сердца. Я уснула. И сон был просто сном, глубоким и тёмным. Без сновидений.

Спустя какое-то время я проснулась от ощущения тепла рядом. В этот раз в груди не болело от вселенской пустоты. Я лежала, прислушиваясь к ветру за окном и к ровному дыханию Дейвара. Он спал рядом на боку, обнимая меня рукой. Но почувствовав моё движение, тут же открыл глаза. Встретился со мной взглядом.

– Пташка, – голос арха был низким и сонным. Он приподнялся на локте. – Ты как?

– …лучше, – прошептала я.

– Ты голодна?

– …да. Очень.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой, облегчённой улыбке.

– Никогда не думал, что настанет день, когда я буду так рад, что кто-то голоден.

Дейвар помог мне сесть, подложив под спину подушки. А потом принёс с первого этажа тёплый бульон, который пах дымком и травами, и ещё немного зелья. Покормил меня как ребёнка – с ложечки. Просто потому, что у меня не хватало сил даже держать ложку.

От тёплой еды меня разморило, и я опять уснула. Но спустя время арх сам разбудил меня… а потом снова и снова – чтобы дать лекарство и бульон, помочь дойти до уборной.

Я послушно принимала заботу, ощущая это так, будто я сдавалась. Но на этот раз не тьме, а свету.

И когда я в очередной раз проснулась… то обнаружила, что сковывавшая меня прежде апатия отступила. В груди тлел крошечный, но упрямый огонёк. Телу вернулись силы. А душе – желания.

Я лежала в кровати одна. Но это не напугало. Через связь я ощущала, что Дейвар рядом. Этажом ниже. И мне вдруг ярко захотелось увидеть его, обнять, спросить обо всём. И обо всём рассказать.

А ещё – я хотела увидеть Фииру, Янтара и Тию. И даже проведать Кайрона. И посмотреть мир. Я так много ещё не видела! Но сначала… надо разобраться со скверной. Потому что… должен быть выход.

Раньше я верила, что его можно отыскать. И теперь… хотела верить вновь. Ведь всё было не зря. Теперь, как я и желала – Обитель цела, Фаира и Янтар в порядке, Тия выздоравливает. А Дейвар, зная мою суть, не отверг, а принял. И впервые я подумала… что может быть тогда во сне… когда напали осквернённые, он тоже не причинил бы мне боли. Может, он увидел монстра за моей спиной? И поэтому поднял меч… А я просто не успела досмотреть сон до самого конца. А значит… значит…

И тут скрипнула дверь. Я приподнялась на локтях и увидела Дейвара на пороге. Рукава его простой рубахи были засучены, обнажая мощные предплечья, испещрённые старыми шрамами и свежими повязками.

– Как самочувствие? – подойдя к кровати, он поставил на столик кружку и коснулся ладонью моей щеки. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение – безмерно бережным. Сердце ёкнуло, и по телу разлилась волна радости. Губы сами собой изогнулись в ответной улыбке.

Меня переполняла хрупкая, трепетная нежность к этому мужчине… Пока ещё робкая, немного пугливая. Но я хотела верить арху… и уже собиралась сказать ему об этом.

Но тут воздух затрепетал. Я перевела взгляд за спину Дейвару и увидела в проёме двери знакомую чёрную фигуру, слепленную из теней. Бездонные глаза-провалы уставились на меня, а в голове раздался шёпот:

“Лиззи… Только не вздумай довериться ему по-настоящему… Он осыпал тебя сладкими сказками, чтобы ты ослепла. Мужчины всегда так. Хорошо, что ты очнулась… но не верь. Ему нужна лишь твоя сила, твоя кровь. В конце он предаст, как и все. Только я не предам… я всегда на твоей стороне. Мы сможем вм…”

– Она сейчас здесь? – вдруг спросил Дейвар, и его голос прозвучал напряжённо.

Тень умолкла.

Я вскинула на арха встревоженный взгляд. С моих губ слетело растерянное:

– …что? Кто?

– Тёмная сущность. Я видел её в твоих снах, Элиза… Если она здесь, я хочу с ней поговорить.

Холод пробежал по позвоночнику.

Я застыла в ворохе одеял, глядя на Дейвара широко раскрытыми глазами. Казалось, само время замедлило бег. Я хотела что-то ответить, но моё горло сжалось.

– Она там, верно? – не дожидаясь ответа, Дейвар развернулся. Его пронзительный взгляд уставился точно в то место, где колыхалась фигура Тени. – Ты там? Слышишь меня? Я желаю с тобой поговорить.

Впервые я увидела, как чёрная сущность дрогнула. Её очертания поплыли, задрожали, будто само предложение арха застало её врасплох. А потом из тёмного провала её рта вырвалось низкое, яростное рычание, переходящее в змеиное шипение. Мрак вокруг тени сгустился, пополз к нам.

“Как смеет это жалкое животное, этот не знающий своего места ирбис, обращаться ко мне! Он здесь лишний! Его место – на дне бездны!”

– Пташка, что говорит это существо? – не отводя взгляда от проёма, мягко спросил меня Дейвар. Он стоял вполоборота, и его сосредоточенное лицо освещал падающий из окна свет.

Я облизнула пересохшие губы. Они казались чужими, онемевшими. Но я всё же произнесла:

– Она… она не хочет разговаривать.

– Почему? Боится?

Этот вопрос будто поджёг фитиль. Тень взревела, её форма угрожающе вытянулась, а шелестящий голос наполнился ядовитой угрозой:

“Боюсь? Я?! Здесь только тебе надо бояться! Вскоре мир будет преклоняться перед нами, и ты первый станешь глотать землю у наших ног!”

– Она… не настроена общаться, – выдохнула я.

– А что точно она сказала? – Дейвар взглянул на меня. – Или тебе по какой-то причине опасно передавать её слова?

– Нет… не опасно.

– Тогда прошу, скажи точнее.

Мой взгляд метался от напряжённого лица арха к клубящейся тьме в проёме двери. В голове проносились обрывки мыслей: “Он видит её? По-настоящему видит? Нет… не похоже! ”

Я никогда, никогда не могла даже представить, что настанет такой момент. Я всегда скрывала, что вижу эту чёрную сущность. Для сестёр Обители это был бы верный признак одержимости и безумия. Для Мореллы означало бы, что меня подстрекают демоны. Но тень никогда не казалась мне существом бездны. Скорее… она виделась мне кристаллизованной болью, тайными страхами, желаниями и яростью, которые я не была способна чувствовать.

Она была сильнее, увереннее, циничнее меня. Её методы находились по ту сторону добра – на чаше весов, где победа любой ценой перевешивала мораль. Но мы всегда были одни. Только мы вдвоём в замкнутом круге моего сознания.

И теперь… Дейвар так уверенно, так спокойно признавал её существование. Предлагал ей диалог. Это было настолько странно, что щемило душу, вызывая смесь паники и… незнакомой колющей надежды.

“Передай ему, чтобы оставил нас в покое!” – шипела тень, и её тёмный лик исказила гримаса, будто она скалилась.

– Э-м-м… – я сжала пальцами край одеяла, пытаясь совладать с дрожью. – Она говорит, что… не боится. И что это тебе стоит бояться. Она хочет, чтобы ты оставил нас с ней в покое.

Я замерла, ожидая, что Дейвару не понравятся такие слова. Но он не обратил на угрозы внимания, лишь чуть заметнее напряг скулы.

– Что ты такое? – спросил он, вновь обращаясь к проёму, где колыхалась тень.

“Я — та, кто укрывает Элизу от бед. Я нашёптывала ей, как выжить. Я — единственная, кто никогда её не предаст. Я – это она”.

– Говорит, что я – это она… – передала я.

– Ты имеешь человеческую форму. Ты – человек?

“Моя форма не имеет значения”, – на этих словах мрак заклубился и в нём потерялись очертания Чёрного лика, словно она показывала, что форма для неё не важна, и если захочет, она обратится в чистую тьму.

– Она говорит, что её форма не имеет значения.

“Я часть Элизы. И всегда была с ней”.

– Говорит, что она всегда была со мной.

– Всегда? Это с рождения? – прищурившись, уточнил Дейвар.

“С самого начала!”

– С самого начала, – повторила я.

– И с того мига ты всё помнишь?

“Я помню то же, что и Лиззи. Знаю, что всегда была с ней. Оберегала. Только я! Только мы есть друг у друга. Я защищаю её!”

– Она говорит, что помнит то же, что и я. И что защищает меня, – передала я Дейвару, и он кивнул.

– За эту защиту я тебе благодарен, – сказал он тени, и в его голосе не было ни капли насмешки.

В воздухе повисло изумлённое молчание.

“…что?”– проронила тень, потеряно.

– Теперь я соединён алаарой с Элизой. Это связь на уровне энергий душ. И я ощущаю вашу связь… но из-за неясного мне искажения не могу распознать природу вашей связи. С момента, как ты вонзила в меня тот осколок во сне, я также улавливаю и твоё присутствие. Я знаю, что ты помогала. По пути в это убежище за нами не увязались осквернённые, потому что ты уводила их прочь… верно?

Тень выпрямилась, в её позе читалось мрачное удовлетворение.

“Да. Но это было не ради тебя, ирбис”.

Я как эхо повторяла всё, что она говорила. И Дейвар сразу отвечал.

– Ты облегчила путь. Мы добрались быстрее благодаря тебе.

“Верно!”

– У нас с тобой общая цель.

“Лишь в твоих фантазиях”

– Я тоже хочу защитить Элизу.

“Ты лжёшь! Как и все вокруг!”

– Она моя пара. Я не позволю, чтобы кто-то причинил ей боль.

“Кто-то?! А что насчёт тебя?! – взревела тень. Взрыв её ярости был таким мощным, что я вздрогнула. – Ты убивал её! В её снах ты вонзал клинок в её тело!”

Дейвар бросил на меня быстрый, тяжёлый взгляд, и в нём читалось обещание, что мы ещё вернёмся к этому. К этим снам. Вслух он сказал:

– Я видел обрывки тех видений, где я ещё не знал пташки. Мне жаль…

“Пустые слова!”

– Я готов доказать обратное. И предлагаю тебе союз, – он снова взглянул на тень.

“Хочешь использовать меня?!” – прошипела та.

– А ты используй меня, – парировал Дейвар, его голос оставался ровным и твёрдым. – Чего ты желаешь? Я дам тебе это, если просьба не грозит безопасности моей пары.

“Смешно слышать! Твоя цель – избавиться от меня! Уничтожить!”

– Пока того не пожелает моя пара, я не стану тебя трогать. Моя цель – избавить Элизу и ледяные земли от проклятия.

Тень надвинулась, заполняя собой весь проём двери. Я не была уверена, видит ли её Дейвар, но он наверняка почувствовал. Ведь от мрачной холодной энергии закололо кожу.

“А что, если я и есть ПРОКЛЯТИЕ?” – прошелестела она.

Арх не сдвинулся с места. Голос его продолжал звучать спокойно и размеренно. Каждое слово было наполнено силой:

– У проклятий нет воли, нет стремлений и уж точно нет потребности кого-то уберечь. Сначала я счёл тебя врагом, но в сознании Элизы ты яростно защищала её глубинное желание – спать вечным сном. Это привело бы пташку к скорой гибели, и с ней погибла бы и ты. Но проклятия – живучи. Будь ты чистым проклятием, стремилась бы найти любую лазейку, чтобы спастись. Пыталась бы помочь мне, а не мешать. Нет, ты сама не являешься проклятием, но ты им глубоко и давно поражена. Твоя суть изменена. Не зря тьма, что тебя окружает, так похожа на слизь скверны. И как любой заражённый скверной, ты не осознаёшь, кто ты. И в чём твоя роль.

"Большей ерунды я не слышала никогда!" – хрипло засмеялась тень, искривив зев чёрного рта.

А я смотрела на Дейвара во все глаза. Мой разум отказывался верить. Как он до всего этого дошёл?! Как он так скоро сумел понять и разложить по полочкам то, над чем я билась годами? И получалось… он думает, тень заражена скверной? Она… болеет. Но, значит… её можно излечить?

Эта мысль ударила в виски, заставив сердце бешено застучать. Однако кое-что не складывалось.

– Но, Дейвар… осквернённые ведь полностью теряют разум, а тень… – это сказала уже я сама.

– Мы не знаем, что им мерещится в этот миг, – ответил мне арх. – Возможно, они тоже в своём мире кого-то или что-то защищают. Да так яростно, что готовы разорвать на клочки любого. Но это всё ещё непроверенный вывод на основе того, что я наблюдал. Мы узнаем правду, если…

“Вот именно! Всё это пустые домыслы! – вскрикнула Тень, в её шипящем голосе пробилось незнакомое волнение. Почти тревога. – Хватит бессмысленных словесных игр. Говори, что тебе нужно?!”

Я передала её слова.

– Просто продолжай защищать Элизу, – наклонил голову Дейвар. Свет из окна отразился в его синих глазах, заставив их вспыхнуть. – Скоро мы отправимся к столбу ведьмы. А там… там узнаем, откуда ты явилась. И что ты такое на самом деле. Разве ты не хочешь узнать правду?

Тень замерла. Её чёрные провалы-глаза пристально смотрели на Дейвара. Я чувствовала её злобное смятение, её борьбу. Раньше ничто не заставляло её сомневаться.

“Ты… ты меня не обманешь. Я вижу твои помыслы насквозь. Ты хочешь нас использовать. Разлучить!” – выдохнула она, но уже без прежней ярости, с надрывом.

– Это не так, – мягко, но настойчиво сказал Дейвар тени. – Но скажи, чего хочешь ты? Какое твоё желание? Настоящее.

Тень уплотнилась. Её слова вырвались глухим жутким шёпотом:

“Чтобы все склонили головы перед Лиззи. Чтобы ей больше не пришлось страдать. Чтобы никакое предательство её не коснулось. Чтобы мир сгорел, если он не может принять её. И чтобы пожалели все… все, кто предал её. Нас.”

Я повторяла её слова для Дейвара как эхо, и они проникали в меня, оседали тяжёлым пеплом. В них было заключено столько боли, что перехватывало дыхание. Раньше тень казалась мне непоколебимой, уверенной, и… иногда, крайне злобной. Но сейчас… она казалась шипами, защищающими нечто болезненное, что пряталось внутри.

Раньше я боялась её касаться. Но сейчас рядом с Дейваром ощутила, что это безопасно. И что это нужно. Раньше, она протягивала мне свою чёрную ледяную руку, чтобы занять моё место – и всегда в моменты моей страшной слабости. Когда я сама не справлялась. Я боялась принять её ладонь, потому что это как будто значило – что сама я исчезну.

Но сейчас я ощущала силу.

А тень, наоборот, была слаба.

И уже мне захотелось протянуть ей руку.

Откинув одеяло, я опустила босые ступни на дощатый пол. Подол моей белой плотной ночнушки коснулся пяток. На слабых от долгого сна ногах я подошла к тому месту, где колыхалась тёмная сущность. А затем я обняла тень. Не тело, не плоть, а саму тьму, холодную и зыбкую. И она задрожала под моими руками.

А потом, будто не выдержав, отпрянула. Форма тени начала распадаться на клубящиеся клочья. Казалось, она хотела что-то ещё сказать… но вместо этого растворилась в воздухе. Как будто сбежала.

– Она исчезла, – я повернулась к Дейвару.

– Она вернётся, – сказал он. Легко подхватив на руки, он прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом в его плечо. Обняла за шею. В голове крутилось тысяча вопросов…

И в этот миг снаружи донёсся отдалённый звериный вой.