Клюква с косточкой

Глава 17

— Где Марк? — крикнула девушка.

— В доме.

— Я забираю его! И больше ноги его не будет в этом притоне! Обжимайся сколько угодно с проститутками! — Она кивнула на меня. — Но только не при моем сыне!

— Во-первых, не проститутки, а подруги, а во-вторых, он наш общий сын, и я имею право с ним видеться. — Янис говорил спокойно и тихо, что явно еще больше выбешивало его бывшую.

— Имеешь, не спорю, — нагло ответила девушка и продолжила, буквально выплевывая каждое слово: — Вот только с этого дня ты будешь встречаться с ним на моей территории. Или хочешь воспитать таким же бабником?

— Что?! Забыла, как таскала в дом любовника, когда сын спал в соседней комнате?!

— Заткнись, Бушковский!

Казалось, еще чуть-чуть — и она ему врежет.

— Ну уж нет, я молчать не буду, потому что не Я виноват в том, что случилось, а ТЫ! Ты всё разрушила! ТЕБЕ хотелось свободы, а не МНЕ! Всё? Накушалась свободной жизни? Устала от нее? Вернуться не получилось, так решила сына меня лишить? Ну, хоть за какой-то бок меня ущипнуть надо! Жанночке скучно стало! — выпалил он, а затем очень серьезно добавил, сверля ее взглядом, полным ненависти: — Так ты пройдись по стройкам, Жанн, там много парней работает, глядишь, найдешь нового! Тебе ж такие нра…

Девушка залепила ему мощную пощечину и сквозь зубы процедила:

— Ненавижу тебя, Бушковский! Проклинаю! И ребенка заберу! Захочешь увидеть, приедешь к нам! И будешь общаться с ним только в моем присутствии, УСВОИЛ? — Она резко сорвалась с места и побежала к воротам. — Марк! Марик!

Янис бросился за ней. Я осталась в машине. Не хотелось бы попасть под ее горячую руку… За воротами было тихо. Видимо, они не стали ругаться при ребенке. Через пару минут Жанна и Марк вышли, за ними Янис.

— Марк! Иди-ка сюда. — Он присел на корточки. — Папе нужно поработать, поэтому мне пришлось попросить маму забрать тебя.

— Я хосю с тобой! — Янис покосился на Жанну. Та сверлила его взглядом. — Пап, ты обесял…

— Я знаю, малыш… Но мне правда нужно поработать сегодня. Давай я заберу тебя на выходные?

— Угу, — вздохнул Марик, опустив голову.

— Папа приедет К НАМ на выходные, — напомнила Жанна.

Я заметила, что Янис сдержался из последних сил, чтобы не возразить ей при сыне. Потрепал мальчонку по голове и посадил в автокресло. Пока кроссовер не скрылся из виду, он стоял на улице и смотрел ему вслед. Затем сел за руль и тронулся в сторону города.

— Извини за концерт.

— Ничего.

Я резко подскочила, когда он стукнул по рулю и крикнул:

— Не одно так другое!

— Да уж… Бедный Марк. Он так хотел остаться. А она всегда была такая… Кхм…

— Истеричка? — подсказал Янис. — Да-да, она чокнутая истеричка! Как с цепи сорвалась, когда я вернулся из Индии, когда мои мозги встали на место и я перестал сходить с ума от того, что она сделала.

— Вы же вместе росли в детдоме, верно?

— В том-то и дело… — тяжело вздохнул он. — Жанна с детства знала, что если человек мой, то он только мой и ничей больше. И знала, на что шла, когда закрутила с ним. Знала, что я никогда не прощу предательства… — Он замолчал. Казалось, он погрузился в какие-то воспоминания, возможно, обещания или клятвы. Затем машина подскочила на кочке и вернула его в настоящее. — Она всё это знала… И сделала свой выбор, — сказал он не столько мне, сколько себе.

— Удивительно, что ты вообще с ней общаешься после такого предательства.

— Знаешь, чтобы простить и с легким сердцем отпустить близкого человека, достаточно просто посидеть на берегу океана. На шесть месяцев он стал моим лучшим другом и единственным собеседником. Сначала я пытался доказать, что весь мир дерьмо, а люди в нем неблагодарные твари. Они едят с тобой из одной тарелки манку с комками, крепко держат тебя за руку, сбегают через окно детдома в жизнь, полную ночных приключений, клянутся никогда не оставлять, но в один миг забывают об этой клятве и о твоем существовании…

Господи, как мне хотелось сказать ему, что и я росла в том же детдоме, я своя, я простая, тоже сирота, тоже недолюбленная, и моя мечта номер один — встретить того, с кем я буду по-настоящему счастлива. Неважно где: в дорогом особняке или в съемной квартирке с видом на мусорные баки. У нас ведь так много общего. Мы даже одинаково видим облака! Я устала от пощечин и загруженности, устала от парня, который о каждом моем шаге докладывает маме. А его предали, и Янис теперь наверняка хочет, чтобы рядом был верный человек. А я могу быть верной, преданной, веселой. Могу быть разной! И в тот момент мне показалось, что пора сознаться, кто я. Возникло ощущение, что он не выставит меня из машины посреди трассы.

Но как всегда не вовремя зазвонил мобильник. Гриша. Я сбросила и не стала убирать телефон, так как знала, что сейчас последует череда таких звонков, пока он не посадит батарейку. Но, на удивление, он больше не позвонил. Зато зазвонил телефон у Яниса.

— Алло? Да, я уже в курсе. Я скоро буду!

Он положил телефон на панель и покачал головой со словами:

— Ох, Славик, Славик…

Остановился на светофоре, откинулся на спинку кожаного кресла, скрестив пальцы за головой, и закрыл глаза.

— Вчера в клубе я стала невольным свидетелем вашего разговора с этим Славиком. Теперь он объявит тебе войну?

— Да какая война, что он может? — пододвинулся к рулю и потихоньку тронулся в потоке машин. — Так, мелкие пакости, это в его духе. На прошлой неделе на работу не вышел шеф-повар. Причем в пятницу, когда в клубе обычно много народу. Уволился без отработки, ничего не объяснив. Понятное дело, что Славик ему что-то шепнул или денег дал, кто знает. Повара заменили. И окна вставим. Будем бороться! Я не отдам ему «Солнце»! — бодро сказал Янис и лихо обогнал несколько машин.

— Он же твой родственник?

— Дядя. Родной брат отца.

— Хорош дядя! — покачала головой я. — Еще я слышала, что он подкупил директора, чтобы тебя продержали в детдоме до восемнадцати.

— Всё-то ты слышала…

— Извини, просто так получилось. Вы стояли рядом с туалетами.

— Да ладно, я это не скрываю. Детдом распоряжался моим имуществом, пока я был несовершеннолетним. Славик быстро смекнул, что делать. Не знаю, сколько денег он дал директрисе, но одно знаю совершенно точно: не все директоры детдома ездят на тачках стоимостью, как трешка в центре Подольска. Когда был мелким, думал, что меня не берут в семью из-за этого, — он повернулся левой щекой, на которой был след от шрама. — Ненавидел девочку, которая это сделала. — И по моему позвоночнику пробежали мурашки. — А перед выпуском из детдома наша воспитательница решила покаяться. Пришла ко мне в комнату и как на духу рассказала о сделке Славика и директора. Воспитательница была в теме, так как дружила с директрисой. Но совесть ее загрызла. После она уволилась.

— Значит, шрам был ни при чем?

Я думала, сейчас он это подтвердит, а я сознаюсь, но…

— Если бы не тот случай, то всё могло бы быть по-другому.

И слова, которые я хотела сказать, застряли в горле.

— Почему?.. — расстроенно спросила я.

— В тот злополучный день я мог бы уехать в приемную семью. Права на недвижимость перешли бы к новым родителям, и мы могли переехать с ними в дом, где я жил с семьей. Славик бы не заграбастал бизнес… Но вместо этого поехал в больницу. В общем, я просто не успел вовремя свалить из детдома.

«Ну что, Лера, довольна? Один неверный шаг, и ты сломала целую жизнь… До сих пор хочешь рассказать ему, кто ты такая?» — спрашивал внутренний голос.

Пришло сообщение от Гриши.

«Купили подруге платье?»

«Да».

«Красивое, наверное?!!!»

«Вполне» — я не поняла его восклицательных знаков.

«В поселке „Ерино“ только такие и продаются!!!! Если что, то там нет ни одного торгового центра! Я смотрел на карте!»

О, нет… Геолокация, чтоб ее…

«Заехали к Викиной подруге, что тут такого?»

«Вчера в клуб пошла, сегодня на какие-то дачи поехала! Действительно, ничего такого!»

Я убрала телефон. Гриша напомнил, что это последние минуты моей свободы. А дальше начнется ежедневный ад, мозоли на пальце от карандаша, головокружение от голода и фотосессий, язык заболит от зубрежки, мозг закипит от маминых «это не так, это неправильно!», а Гриша будет с ней как всегда солидарен. И мы плавно перейдем в осень, где ко всему этому «счастью» добавится институт…

— Почему ты не признаешься, что тоже из детского дома? Стесняешься, что ли? — А вот этого я не ожидала. К этому он вел разговор, когда затронул тему про девочку, которая оставила ему шрам?.. Узнал меня или просто Вика проболталась?..

— Э-э-э… н-нет… Я… я думала, что тебе это не будет интересно.

— Зря. Для меня это имеет большое значение. — Он похлопал меня по плечу, затем выставил ладонь. — Дай пять, систер! — я отбила. — В Московском росла?

Фух, пронесло. Но ладони вспотели.

— Да, в Москве.

— А с родителями что?

— Отца не было, а мать умерла от болезни, — врала я, чтобы исключить любые ассоциации с Лерой Анисимовой.

— Извини, что затронул эту тему.

— Ничего. Прошло много лет.

— Со скольки лет ты жила в приемной семье?

— Мне было девять, когда забрали из детдома.

Если он спрашивал это у Вики, то она и сама, скорее всего, не помнила, сколько мне тогда было.

— Вика немного рассказывала о твоих новых родителях. Если культурно выражаться, то я в шоке!

Я засмеялась.

У Яниса зазвонил телефон.

— Да, Лёх, ты уже в курсе? И вывеску? Вот урод! — стукнул по рулю Янис. — Буду через пять минут.

— Пострадали не только окна?

— Вывеска разбита. Черт! Придется пока закрыть клуб…

— А Лёша тоже имеет к нему отношение?

— Ему принадлежит цокольный этаж, он его выкупил. Там сейчас идет ремонт, и в ближайшее время он откроет кальянную. Поэтому война со Славиком — это наше общее дело.

Машина свернула в Викин двор.

— Спасибо за всё. Я здорово провела время.

— Лер, ну мы не теряемся, верно?

— Да, — пожала плечами я, надеясь, что он попросит мой номер.

— Тогда до следующей встречи, — подмигнул Янис.

— Пока! — мило ответила я, теперь надеясь, что номер он попросит у Вики…

Может, он заинтересован во мне не как в девушке, а как в друге, ну, или в своем человеке. Вспомнить только, как отбил пять со словом «систер».

Но его прикосновение в гардеробной точно не было дружеским…