Клюква с косточкой

Глава 44

В комнате всё напоминало о Янисе: вещи в гардеробе, от которых всё еще раздавался слабый запах его одеколона, книги на полках, кубки, грамоты за призовые места в соревнованиях по плаванию.

Вместо сна я лежала в кровати и рисовала в голове картинку, как его отпускают из зала суда и мы возвращаемся в наш дом. Конечно, с нами будут ребята — мы просто обязаны отметить нашу общую победу. А когда гости разойдутся и мы останемся наедине, то… По телу пробежали мурашки от приятных мыслей.

Господи, мы не виделись с ним полтора месяца. И это время показалось мне вечностью. Я безумно соскучилась по его прикосновениям, поцелуям, голосу, улыбке, теплым объятиям. Мне не терпелось задать ему вопрос: когда он узнал, что я и есть та Лера из детдома? И что он в тот момент почувствовал? Я не думала, что ему было приятно узнать во мне звереныша, но раз он даже не подал виду, то, скорее всего, его чувства ко мне очень сильны.

До нашей встречи оставались считанные часы. Суд назначили на десять. Заседание будет закрытое. Как сказал адвокат, в целях обеспечения безопасности свидетелям.

Внутри помимо мыслей о том, что мы выйдем за руку из здания суда, было еще и тревожное чувство, что что-то может пойти не так. Вчера я звонила новому адвокату, и он отказался от встречи со мной. А еще не ответил ни на один вопрос, а их было много: каковы шансы, что вы его вытащите? вы встретились со свидетельницей? она передала вам видеозапись? повторный допрос свидетелей дал какие-то результаты в нашу пользу?

А что, если у адвоката ничего нет для защиты Яниса? А что, если он так и не встретился со Светланой и не взял видео с регистратора? А что, если… Волнение нарастало. До суда три часа, каких-то три часа до решения человеческой судьбы, а вокруг странное спокойствие и тишина! А что, если это затишье перед бурей?..

Я поднялась с постели, приняла холодный душ, чтобы остудить голову и избавиться от ужасных мыслей. Спустилась на кухню и поставила вариться кофе. Лучики весеннего солнышка заглядывали в окна, маня выйти на улицу и подставить лицо утреннему небу. И Гордон как раз принес свой поводок и положил его на мои колени.

Мы не спеша прогулялись по тихому лесочку, в котором было слышно только чириканье птиц. На свежем воздухе я немного собрала мысли в кучу и настроилась на позитив.

Пила кофе, глядя на записки, прикрепленные к холодильнику под магнитик: «Не забыть выпить таблетки!!!», «Позвонить старосте и соврать, что болею», «Набрать доктору и назначить новую дату приема».

Мой телефон со вчерашнего дня просто разрывался. Вика, Рома, Карина, Лёша, Гриша и еще десяток пропущенных. Я поговорила только с папой. В отличие от всех остальных, он хорошо знал, как я ненавидела по сто раз мусолить одно и то же, а еще я терпеть не могла, когда меня жалели, утешали, говорили «крепись». В такие моменты я наоборот начинала ощущать себя размазней. Папа здорово отвлек меня, и я даже мысленно побывала в Италии — в тех местах, которые они успели посетить.

К зданию суда я приехала без пятнадцати десять и с большим трудом нашла место для парковки. Там собралось очень много людей. Кучками стояли журналисты с камерами и микрофонами, большая компания парней в мотоциклетной экипировке заняли половину стоянки, были и несколько ребят, работающих в «Солнце», тренер Яниса стоял рядом с Лешей, а Вика, Катя, Карина и Рома отдельно, а еще с ними была Полька. Наш личный блогер и организатор митингов тоже приехала. Я заметила ребят из детдома, у которых мы с Полей не так давно брали интервью, и рыжую макушку воспитательницы. Остальные лица мне не были знакомы, но все эти люди пришли сюда поддержать Яниса. У многих в руках были плакаты. «Свободу невиновному!» «Янис, мы верим в тебя!» «Буш, мы с тобой!» Меня это тронуло до слез. Вот когда он выйдет, увидит, сколько людей за него переживает! А он обязательно выйдет! Я шмыгнула носом и пошла к нашим ребятам. Среди толпы заметила папу и сначала повернула к нему.

— Привет, милая! — Папа крепко обнял меня, и в воздухе закружился аромат его свежего одеколона. — Господи, да ты вся дрожишь! — Он еще крепче прижал меня к себе.

— Пап, как думаешь, у нас всё получится? Его отпустят, правда?

— Я разузнал по своим каналам о новом адвокате. Говорят, он способен на многое. Янис сейчас в очень надежных руках, детка.

— Надеюсь, — судорожно выдохнула я. — А судья? Тебе что-нибудь о нем известно?

Папа тяжело вздохнул.

— Па-а-ап?

— К сожалению, с судьей ему не очень повезло, но будем надеяться на лучшее.

И меня снова охватила паника, быстренько очистив мозг от позитивных мыслей.

К нам подошли ребята и тренер с Лёшей. Все по очереди обняли меня, и каждый шепнул что-то ободряющее. Вика взглянула на часы.

— Десять! Заседание началось…

У здания воцарилась гробовая тишина. Как будто наступила минута молчания. Мои ноги стали ватными, я взяла под руку папу, чтобы от волнения не свалиться в обморок, прижалась головой к его плечу и закрыла глаза. Там, за стенами красного кирпичного здания, решалась судьба моего Яниса…

Интересно, у судьи есть дети? Внуки? Он может себе представить, что будет, если четырехлетнего ребенка определят в детский дом? Надеюсь, может… Страшно даже подумать, что испытывал Янис. Его попытаются обвинить в том, чего он не совершал, на суде будут ковырять свежие раны, копаясь в их с Жанной отношениях, ему придется много вспоминать и рассказывать… Как я хотела оказаться рядом с ним и поддерживать его во время допроса и оглашения приговора…

— Валерия, вы уверены в невиновности Яниса? Как вы считаете, он мог убить бывшую жену? — Открыв глаза, я увидела микрофон и камеру, направленные на меня, и лицо девушки в очках.

— А вы как думаете? — грубо спросил папа. — Конечно, мы все верим в его невиновность! И прошу вас оставить мою дочь в покое! Ей сейчас не до интервью.

Журналистка недовольно скривила лицо и двинулась в толпу. За ней оператор. А уже через минуту они брали интервью у одного из ребят-байкеров. И тут к ним подтянулись еще парней десять, которые буквально окружили растерянную журналистку и что-то по очереди говорили в микрофон, а камера перемещалась то на одного, то на другого.

Я следила за каждым выходящим из здания суда. И каждый раз, когда дверь открывалась, у меня замирало сердце, а когда на крыльцо выходил незнакомый человек, глубоко вздыхала и нервно переминалась с ноги на ногу.

С начала заседания прошло больше часа. Ближе к обеду погода разгулялась, палило солнце. Идеальный день для празднования свободы! Вика достала из рюкзака бутерброды и раздала нам, затем достала термос с кофе и всучила всем по пластиковому стакану. У меня не было аппетита, и я отдала свой бутерброд Лёше, но от крепкого черного кофе не отказалась. Мы стояли в кругу, тренер Петрович постоянно что-то рассказывал о Янисе, его успехах, добром характере, его рвении стать тренером. Потом к нам присоединились ребята из детского дома, а чуть позже подтянулись и байкеры. И завели разговор про Антоху. Все надеялись на то, что после сегодняшнего суда не только снимут наручники с Яниса, но и помогут докопаться до правды и узнать, правда ли убийца Славик. Если это так, то, как сказали байкеры, он не доживет до суда.

Папа всё время держал меня за руку и периодически отгонял от нас репортеров.

Двери здания распахнулись, и на улицу вышел адвокат. Красный как рак, пиджак нараспашку, галстук сдвинут вниз, на синей рубашке расстегнуты верхние пуговицы, как будто ему очень сильно не хватало воздуха. Он был в очень возбужденном состоянии. Юрий спустился с крыльца и только собирался достать сигарету, как его тут же окружили репортеры. Мы поспешили пробраться к нему, а в это время на улицу вышли понятые и еще несколько свидетелей, среди которых я узнала Светлану.

Расталкивая гудящий народ локтями, я приблизилась к адвокату, который нервно отвечал на вопросы.

— Слушание закончено. Объявили перерыв, после которого огласят приговор!

— Скажите, Яниса признают невиновным?

— Он сам признаёт свою вину?

— Его оправдают?

— Были ли доказательства, что это не он убил бывшую жену?

— Каковы его шансы?

— Уже известно, кто надел его одежду?

— Известно имя настоящего убийцы?

Вопросы сыпались из уст десятка журналистов.

— Давайте дождемся решения суда! — сдержанно ответил адвокат.

Я протиснулась к Светлане, которую тоже окружили журналисты, взяла ее за руку и отвела в сторону. Назойливые журналисты пошли за нами.

— Как всё прошло? — спросила я.

— Каковы шансы, что Бушковского сегодня оправдают? — выкрикнул кто-то позади меня.

— Дайте нам пару минут! — крикнула я прямо в какую-то камеру.

— На заседании было очень жарко! Очень много показаний против Яниса. Одна нянечка, которая слышала их скандал, чего стоила. Но к делу приобщили два очень важных доказательства: видео с моего регистратора и…

— Просьба всем участникам судебного заседания пройти в зал для оглашения приговора! — раздался голос девушки, стоящей на крыльце.

— Всё будет хорошо! — пообещала Светлана и поспешила в здание.

— Что за доказательство? — выкрикнула я, но она не обернувшись ускользнула в здание.

На улице началась шумиха. Люди кричали: «Свободу Бушу!»

Возбужденное состояние адвоката передалось каждому стоящему возле здания и посеяло панику. Если бы он был уверен в том, что выиграет этот суд, то не выглядел бы таким взвинченным. Интересно, о каком доказательстве говорила Светлана? И что было на видео с ее регистратора? Этого будет достаточно, чтобы доказать, что Янис не убивал? Состояние неизвестности сводило с ума. Ребята нервничали, народ продолжал гудеть, журналисты не унимались и совали микрофоны и диктофоны всем подряд. Мы провели у здания суда больше трех часов. Но никто и не думал расходиться. Народ только прибывал. Обстановка накалялась. Где-то в толпе поколотили одного из журналистов, вызвали полицию, задержали двоих парней.

— Пойдем в машину. Устала стоять, наверное, — предложил папа.

— Я никуда отсюда не уйду.

— Лер, может, еще кофе? На тебя смотреть больно, такая бледная, — обняла меня Вика.

— Вот увидишь, уже сегодня мы будем отмечать его освобождение, — улыбнулся Лёша, остальные ребята его поддержали.

Двери здания распахнулись, и на улицу высыпал народ. Впереди с очень серьезным лицом шел прокурор, за ним свидетели. Народ загудел, и со всех сторон посыпались вопросы и выкрики:

— Какой приговор? Объявите решение суда!

Прокурор как танк шел вперед, не проронив ни слова.

Последним на крыльце появился адвокат, и… за ним закрылась дверь…

Я думала, что в ту секунду у меня остановится сердце. Перед глазами всё поплыло, и если бы меня не подхватил папа, упала бы на землю. Адвокат опустил голову, надул щеки и, медленно выпустив струю воздуха, запустил пальцы в волосы. Как будто он только что чудом выжил после кровопролитного боя и теперь никак не мог прийти в себя. Затем он коснулся дверной ручки и распахнул дверь. И я увидела Яниса. Без наручников.