Клюква с косточкой

Глава 48

Янис

Машина ублюдка стояла возле подъезда. Значит, он дома.

«Я спокоен. Спокоен. Но почему так трясет-то, а?»

Заглушив мотор, я минут десять сидел в машине, пытаясь остудить голову перед тем, как лицом к лицу встретиться с убийцей матери моего ребенка и моего друга. Тросы, на которых держался здравый разум, слабели с каждой минутой. Если они порвутся, то визит к Славику закончится предсказуемо. Я не должен убивать его и снова загреметь за решетку. Но точно переломаю все кости этой твари — он будет плевать кровью до конца жизни.

Перед глазами до сих пор стояли два деревянных креста, с которых на меня смотрели Жанна и Антоха. Там, на кладбище, я думал, двину концы от чувства вины перед ними. Они погибли из-за меня. Две жизни, два близких мне человека, которые еще столько всего хотели успеть в этой жизни, теперь лежат в земле.

Стоя на могиле Тохи, я клялся, что отомщу за него, за моего брата, который никогда не слышал, какая она, музыка, как поют птицы, как на море шумят волны, как ревел его мотоцикл, как звучит голос и смех его девушки. Жил в своем тихом мире. Я ни разу не видел его с серьезным лицом. Тоха всегда улыбался, веселился, прикалывался, дурил. В нем жил мальчишка-подросток, которому не сиделось на месте, и нужно было обязательно что-то начудить. Я, улыбаясь, вспоминал, как он счастливыми глазами смотрел на черный мотоцикл своего друга и обещал, что через год купит себе точно такой же. И мы с ним тогда поспорили. А ровно через год я выиграл спор, а Тоха катался в центре города на продуктовой тележке, так как не смог накопить на мотоцикл. Купил его еще через полгода, и мы на месяц потеряли друга. Где их с Катькой только не носило. Объездили на нем пол-России, наверное.

Не так давно он делился со мной, что летом хочет сделать предложение Кате. «В июне куплю два билета во Францию и там сделаю ей предложение! Уже присмотрел колечко!»

— Колечко… колечко… — прошептал я. Сердце снова полоснуло от боли, слезы жгли глаза. Невозможно справиться с эмоциями — пробирало под самой кожей до глубины души, когда вспоминал, сколько в нем было желания жить.

На могиле Жанны я поклялся никогда не оставлять Марика. Я всё сделаю для того, чтобы наш ребенок был счастлив, чего бы мне это ни стоило. И эта клятва сдерживала меня от самосуда. Ведь если я убью Славика, Марк останется сиротой, и тогда он уже точно не будет счастливым.

Я вышел из машины, подошел к его подъезду, набрал первый попавшийся номер квартиры, а когда ответили, сказал одно слово, которое открывает любые двери, — «почта». Двери лифта открылись на восьмом этаже. Я натянул на голову капюшон черной толстовки, подошел к квартире «208» и заметил, что на двери нет глазка. Нажал на звонок. Пока ждал, когда мне откроют, пытался усмирить безумствующее внутри меня животное. Холодная голова? Серьезно? Я стою у двери убийцы, черт возьми! Как ни старался сдерживать внутри себя зверя, но он сорвался с цепи, и полетели тросы, сдерживающие здравый разум, когда на пороге появился Славик.

— Янис… Я… Я знал, что ты придешь, — пятясь от меня в сторону задымленной кухни, испуганно сказал Славик.

В ванной шумела вода, на кухонном столе стояли пустые бутылки из-под коньяка и стакан, на блюдце лежали засохшие корки лимона, в пепельнице дымилась сигарета. Сам он как будто постарел лет на десять, появилась седина, лицо опухшее, глаза красные.

— Я не делал этого. Клянусь, не убивал!

Я схватил его за горло, впечатал в холодильник, ударив головой об железную дверцу. Он хрипел от удушения, вцепившись обеими руками в мою руку, и пытался что-то вымолвить. А я еще крепче сдавливал его горло. Казалось, под моими пальцами его шея вот-вот хрустнет, как вафля. И тут перед глазами всплыл заплаканный Марик, и я разжал пальцы.

— Ты за них ответишь, гнида!

От моего удара по ребрам Славика согнуло пополам. Я потащил его в ванную.

Видимо, он как раз собирался понежиться в теплой водичке — ванна была наполовину наполнена, на стиральной машине приготовлено чистое белье и полотенце.

— Я не виноват! Я не убивал их! — до хрипоты кричал Славик. Я приложил все усилия, чтобы опустить его голову в воду. До самого дна. Он рыпался, бил ладонями по краю ванны до тех пор, пока вода не забурлила и не начали всплывать пузырьки. Я схватил его за волосы, вытащил из воды и швырнул на пол. Смерть в теплой воде казалась слишком легкой для ублюдка, который нанес моей бывшей жене одиннадцать ударов ножом.

— Дай мне сказать, умоляю, — жадно глотая воздух, прохрипел он, отползая к двери. — Я пальцем не трогал Жанну, клянусь. Я сразу понял, что ты на меня подумаешь, но вот тебе крест, я этого не делал! — Славик несколько раз перекрестился. — Я отравил тебе жизнь, упрятал в детдом, клуб хотел забрать… Но никогда бы не убил человека ради денег. Никогда!

Где же былое красноречие при разговорах со мной? Где его смелый и уверенный взгляд, которым он посылал меня? Теперь он выглядел жалко, испуганно.

— После того как меня прижали эти байкеры, я больше не совался в твой клуб. Решил оставить затею с казино и начать всё заново. На работу устроился, чтоб с долгами покончить. Только подумал о семье и детях. Только начал переосмысливать жизнь, а тут на тебе, повестка приходит, потом еще одна. Допросы, подозрения. А я на вахте был две недели! Пахал как проклятый! — Славик упал на колени и начал креститься, как на церковной службе. — Не трогал я их, Янис. Вот тебе крест, не трогал.

В квартире раздался звонок домофона. Славик продолжал креститься и хрипло повторять: «Я не убивал!» Но мне было хорошо известно, что, кроме него, некому. В детстве я был для него как кость в горле. И тогда, когда процветало его казино, я очень не вовремя появился со своими правами на клуб. Конечно, он не мог это так просто оставить. И я не поверил ни его крестам, ни словам. И приступил к следующей водной процедуре. Продержал его под водой примерно полминуты, пока он не перестал биться об железную ванну и рыпаться. Наверное, я бы убил его, если б меня не оттащил Ромка, который внезапно появился в его квартире.

— Дружище, тише, тише, — Рома вытащил меня в прихожую.

Из ванной послышались громкие вдохи и кашлянье чуть ли не до рвоты.

— Убьешь его — сядешь! Сядешь и оставишь сына сиротой, слышишь? Чего ты добиваешься, Буш? В тюрьму захотел? Подумай о Марке, Лере, о себе подумай! — кричал мне в лицо Рома. — Эта мразь сломала тебе жизнь, так не позволь ему отравить ее еще на долгие годы!

— Я не убивал, — раздался страшный рев из ванной. — Я не виноват, перед Богом клянусь, не виноват! Прости меня за всё! За всё, что тебе когда-то сделал, прости!

Я с трудом помнил, как Рома отвел меня в машину и отвез домой. Он полдороги что-то говорил, кричал, матерился. Тогда я не думал, хорошо, что он появился в квартире Славика, или плохо. Жалею ли я, что не утопил эту тварь, или нет. Я понимал одно: месть и холодная голова никогда не могут соседствовать. Это невозможно. Месть овладеет разумом и без разрешения начнет управлять телом. Месть способна превратить любого человека в зверя, стирая грани разумного. Для нее не существует преград и законов. Она выполнит свою миссию, а потом осудят тело, которым она управляла.