Клюква с косточкой

Глава 50

В тот момент мне показалось, что в моем организме отключились все органы, кроме мозга, в который воткнули миллионы иголок. Я похлопал себя по щекам, чтобы очухаться и понять, что мне всё это послышалось. Но ребята застыли, словно каменные изваяния, взгляды обращены ко мне. Лера резко побледнела. Ромка поджал губы и сжал руки в кулаки. Нет, мне это не померещилось. Марк действительно только что это сказал… Я вскочил со стула, присел на корточки и взял его за руки.

— Марик, когда это было, помнишь?

— Когда мама уехала в командиловку и меня заблали те тети! — нахмурился Марк.

— А ты не мог ошибиться? Ты точно видел, что это был Лёша?

— Ну да… — кивнул он.

— Он зашел в наш подъезд?

— Угу.

— Почему ты раньше не сказал?

— Кому?.. — нахмурился Марк.

Действительно, зачем ему было говорить с чужими тетями о моем друге. Он в реабилитационном центре вообще ни с кем не разговаривал…

Я совсем перестал соображать. Сидел на корточках и не моргая смотрел в одну точку. Теперь я примерно понимал, что будет чувствовать человек, если его сердце проткнут гвоздем. Пронзительная боль. Еще. И еще. Казалось, все мои внутренние органы вытягивали как струны и завязывали в узлы. Жар обжег лицо. Про себя повторял один и тот же вопрос: за что он так с ними и со мной? В комнате царила мертвая тишина.

— Пап, ну когда поедем за Микки? Па-а-ап! — Марик потряс меня за плечи.

— Скоро поедем, малыш, — казалось, где-то отдаленно раздался голос Вики. — А у тебя есть еще маленькие игрушки, которые поместятся в этот домик? Пойдем поищем?

Стоило Вике и Марику подняться на второй этаж, как за столом один за другим, словно зерна попкорна, начали взрываться ребята.

— Ничтожество!

— Как он мог пойти на такое?

— Ублюдок! Завистник!

— Я просто в шоке!

— Тварь! — Рома стукнул кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули. Затем встал и начал выхаживать по кухне, запустив пальцы в волосы. А Катя горько расплакалась.

— Антон его увидел в твоей одежде! Он узнал его и поехал за ним!

Подняв мокрые глаза на ребят, я задал им вопрос, который повторил про себя раз двадцать.

— За что он так с ними? За что он так со мной?

Лера села рядом со мной на пол и протянула стакан воды.

— Милый, выпей воды и вставай. Мы сейчас все вместе решим, как правильно поступить и что делать дальше.

Я опустошил стакан воды. Рома помог мне подняться и под руку проводил к стулу, словно я делал первые шаги в своей жизни. Лера и девочки пытались успокоить Катю.

— Антона родители бросили в детстве, он рос сиротой при живых родителях! Всю жизнь в своем беззвучном мире! Он знал, как много у нас было планов! Он знал все наши мечты о детях, путешествиях, о свадьбе! Этот подонок… он… он всё решил за нас! — Катя расплакалась еще сильнее. — За что он так с нами? ЗА ЧТО? — прокричала Катя на весь дом.

«Стоило тебе появиться в секции, Петрович сразу списал меня со счетов. А прежде никогда не стоял вопрос, поеду я на соревнования или нет».

«Хорошо было бы занять второй этаж под кальянную, а твой банкетный зал переместить в цоколь».

Воспоминания лезли в голову одно за другим.

«Ну и зверь этот Волков! И следак, гнида, в теме! Если бы не этот Гильо, ты бы сейчас тут не сидел, братан!»

«Мы отомстим за тебя, друг!» — сказал он сегодня утром на могиле Тохи.

«Вот тебе крест, не убивал. Вот тебе крест!» — прокричал в голове Славик.

«Янис, дружище, у тебя наверняка есть среди знакомых толковые адвокаты? Страховка и половины ремонта не покрыла!» — обратился он ко мне после небольшой аварии, в которой был не виноват. Я назвал ему фамилию единственного адвоката, в котором был уверен — «Волков». И примерно через две недели Лёха благодарил меня за то, что я свел его с адвокатом, который в два счета решил вопрос со страховой компанией. А потом он еще не раз обращался к нему по другим вопросам…

Рома встал в центре кухни и захлопал в ладоши. Вывел меня из воспоминаний.

— Ти-ши-на! Давайте не будем устраивать балаган, а все вместе подумаем, почему Румянцев мог это сделать?

— Ребя-а-а-ат, слушайте… — спустившись со второго этажа, задумчиво протянула Вика. — А может, у Жанны и Лёхи были отношения?

— Тогда зачем ему понадобилось разыгрывать спектакль с переодеванием? — усмехнулся Рома.

— А не мог он быть в своей куртке? У вас же одинаковые?

— Нет. Эти куртки выдали только тем, кто едет на чемпионат. У него есть похожая, но синего цвета, — сказал я.

— Стоп! — Катя резко вскочила со стула. — Помните, когда Яниса задержали, мы искали свидетелей ДТП с Антохиным мотоциклом? Так вот, Лёха же занимался поиском свидетелей этой аварии! Он размещал посты у себя в соцсетях, и, по его словам, не нашлось ни одного очевидца! А что, если очевидцы аварии были, а он их скрыл от нас, потому что сам подтолкнул его к бортику!

— Не зря он так быстро вызвался искать очевидцев, ведь нужно было замести следы! — сквозь зубы проговорил Рома.

— А где он был в тот вечер? Кто-нибудь помнит? — спросила Катя.

— Вроде говорил, что был дома, — пожал плечами Рома.

— В тот вечер я, Катя и Тоха были в «Солнце», — вспоминала Карина. — А Вика была у Лерки, потом Катя с Антоном уехали: сначала в кино, а потом вроде Тохе нужно было встретиться с Янисом насчет установки камер, а я осталась в клубе со своей знакомой.

Примерно около девяти за соседним столиком началась драка. Я набрала сначала Лёхе, он не ответил, потом позвонила Янису, и он минут через десять приехал. А позже Лёха перезвонил и сказал, что был в душе и не слышал моего звонка. А еще добавил, что он весь день проспал.

— Да, я тоже ему звонил, думал, он быстрее меня сможет приехать в клуб. Он мне сказал то же самое.

— Ну и кто сможет подтвердить, что он весь день был дома?

— Никто. Он же один живет!

— Вот именно! Нужно ехать к следователю! Пусть выясняют, где он был в тот вечер!

— Я помогу обратиться к людям на своем канале! — вызвалась Поля. — Весь город узнает имя убийцы! Народ будет жаждать расследования, и тогда следствие зашевелится быстрее.

Все охотно поддержали идею Поли. Все, кроме меня.

— Вы правда думаете, что словам ребенка кто-то поверит? — Ребята резко замолчали и задумались. — А если против него ничего не найдется, кроме слов четырехлетнего мальчика?

— А что ты предлагаешь? — Лера смотрела на меня очень подозрительно. — Надеюсь, ты не думаешь о самосуде, так ведь? — Я заметил, как задрожали ее руки.

Я промолчал. Лера сверлила меня взглядом.

— Даже не смей подпускать к себе такие мысли, ясно?! — Ее глаза заблестели от слез. — Только попробуй!

— Буш, оставь его ментам. Эта падла сгниет в тюрьме.

— Правильно Рома говорит. Мы сделаем всё возможное, чтобы доказать, что он убийца!

— Мы это так не оставим!

Но ни убеждения ребят, ни Лерины слезы уже не способны были унять зверское желание поехать к ублюдку и заставить его ответить за жизни моих близких. Вот только как совладать с собой, чтобы его не убить, я пока не знал.

— Мотоцикл Антона на ходу? — спросил я у Ромы.

— Д-да… Я его отремонтировал, — странно глядя на меня, ответил он. — Буш, я догадываюсь, что ты заду…

— Где он? — перебил я.

— В моем гараже.

— Кто знает, что он там?

— Несколько человек из байкерской тусовки, которые осматривали его после аварии.

— Ты знаешь, как с ними связаться?

— У меня остались их номера.

— Даже не вздумай! — Лера подскочила ко мне и схватила за руку. — Пожалуйста, подумай о нас с Марком, — расплакалась она. — Не совершай ошибку!

Самые спонтанные идеи, как правильно, имеют свойство неплохо выстреливать. Я всего лишь один раз сказал ребятам, что собираюсь сделать. Я не думал их уговаривать помочь мне и не обещал, что всё пройдет гладко.

Сначала мою идею поддержала только Катя. Она была готова сама поехать к Румянцеву, чтобы отомстить за Антоху. Лера закрылась в ванной и никого туда не пускала около часа. Были слышны только ее всхлипы. А когда она вернулась на кухню, поняла, что я настроен решительно и уже не отступлю. И к тому моменту, кроме нее, не осталось ни одного, кто не желал мне помочь.

Я отвел ее в гостиную, усадил на диван, обнял, дождался, когда ее перестанет колотить как на электростуле, и затем заговорил очень мягко и спокойно. Именно таким тоном я полчаса назад поговорил с ребятами, и они меня услышали и поддержали.

— Ты же знаешь, что он может остаться безнаказанным, если следователь ничего не найдет против него. А может, и вообще не возбудят уголовное дело. Словам ребенка, которому могло что-то показаться, никто не поверит. Лер… — Я поцеловал ее в макушку, развернул к себе и, глядя в красные от слез глаза, продолжил: — Послезавтра он уедет на чемпионат, участия в котором добился, лишив жизни двоих близких мне людей. Человек, который был вхож в мой дом, в мою душу и в большую половину моей жизни, который дружил с Жанной и вместе со мной крестил моего сына, решил убрать меня со своего пути к кубкам, популярности и бизнесу. Ты думаешь, я смогу жить спокойно, зная, что эта тварь купается в лучах славы и ловит на себе восхищенные взгляды?

Лера в ответ только всхлипнула.

— Теперь, когда я знаю, кто убийца, я не смогу просто так сидеть и ждать, пока идет следствие, гадать, найдутся доказательства или нет. А может, он сейчас срубит денег и вообще не вернется в Подольск? Улетит куда-нибудь в теплые страны, купит себе домик у моря и, лежа на шезлонге, потягивая виски, будет восхищаться тем, как он нас всех сделал. Ты только представь, что почувствовала Жанна, когда тот, к кому она всегда хорошо относилась, бросился на нее с ножом? А Тоха? Разве он мог ожидать, что его близкий друг подтолкнет его к бортику за то, что он оказался не в то время и не в том месте.

— А если попробовать обратиться к новому следователю? Вдруг у нас получится доказать? Волков и Сизов расколются в конце концов и сдадут его! Что им теперь терять?

— А если нет? Если не расколются, и мы его упустим! А потом больше никогда не увидим! Я себе никогда не прощу, что не поехал к нему. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза! Чтобы он знал, что я и все его друзья в курсе, что он убийца! Он не поедет на чемпионат!

— Понимаешь, что будет, если ты его убьешь? — расплакалась Лера.

— Я не стану убивать. Даю слово. Но… знаешь, если он сядет в тюрьму целым и невредимым, это будет слишком легким наказанием.

«Я точно поломаю этой твари пару костей! Он не то что плавать больше никогда не сможет, но и ползать!» — добавил про себя.

— А если он напишет на тебя заявление за избиение?

— Сначала пусть докажет, что это был я!

— А если он убьет тебя? Что ему стоит отнять еще одну жизнь?

— Он не будет готов к моему визиту. Я застану его врасплох.

Лера вскочила с дивана и снова бросилась в ванную комнату, но на этот раз я не позволил ей там запереться.

— Малыш, я просто сделаю так, чтобы он никуда не успел уехать! — Я прижал ее к своей груди. — А потом можно пойти к следователю, подключать общественность и добиваться, чтобы его прижали. Ты же у меня умная девочка и понимаешь, что потом мы можем его упустить.

Лера вытерла с лица слезы, прижалась ко мне так сильно, как будто у нас больше никогда не будет возможности прикоснуться друг к другу.

— Помни, ты пообещал, что больше никогда нас не оставишь, — прошептала она мне в плечо.

— Я помню, родная. Я уже мыслями побывал с демонами в аду, когда потерял вас на два месяца. И мне чертовски не хочется туда возвращаться.

Я смотрел на черный шлем, весь в царапинах и вмятиной размером с кулак у правого виска, и мотокуртку с надписью на спине: Live to ride, Ride to live, то есть «Жить, чтобы ездить, ездить, чтобы жить». Она впитала в себя запах улиц, бензина, скорости и… одеколона Антохи. На рукаве и воротнике осталась его кровь.

— Ну что, брат… Ни пуха! — глядя в грязный отрезок зеркала, висящий на кирпичной стене, проговорил я холодно и спокойно.

Завел мотоцикл и выехал из гаража без двадцати семь.

Дача находилась примерно в десяти километрах от города. Как раз приеду к началу праздника. Это животное наверняка уже накрывает стол. Скорее всего, выпил пару стаканов виски в предвкушении празднования его отъезда на чемпионат. Он не подозревает, что дух его друга уже едет к нему, разрезая воздух и тишину мокрых улиц ревом мотоцикла. У меня не было с собой ни ножа, ни биты, ни хотя бы какой-нибудь железяки. Неудержимое желание изувечить эту тварь и спонтанный план — это всё, что мне удалось прихватить с собой. Времени, чтобы всё тщательно обмозговать, не было, но ребятам и одного раза хватило, чтобы понять, кто какую роль сегодня сыграет.

Из дома я вышел в обнимку с Викой в голубой Роминой куртке и капюшоне (спасибо дождю). Лера и Рома, который переоделся в мой серый домашний спортивный костюм, также в обнимку вышли провожать нас под зонтиком. С тех пор как я стал «знаменитостью», соседи полюбили наблюдать за моим домом. Постоянно пялились в окна, когда мы с Лерой подъезжали к дому или гуляли с собакой.

В доме с Марком остались Катя и Карина.

Мы с Викой сели в Ромин «Рено-Логан», и только миновав пост охраны, я снял капюшон. У гаража Вика пересела за руль и поехала к назначенному месту. Я скинул Ромины вещи и переоделся в Антохины. Примерно в семь, когда я буду на месте, Лера и Рома выйдут выгуливать Гордона. Они пройдутся по всему нашему поселку и помаячат возле каждого дома и у поста охраны, чтобы максимально обеспечить мне алиби. Если Румянцев захочет написать на меня заяву, то у него не будет никаких доказательств, что это был я.

Я заглушил мотор у забора и, не снимая шлем, слез с мотоцикла. Я не ожидал, что кроме нас он позвал еще кого-то. У дома стояла зеленая иномарка, похожая на машину Пашки из нашей спортивной команды. Но я уже не мог просто взять и уехать и уверенно пошел к синему деревянному дому.

Неожиданно на крыльце нарисовался Пашка, прикуривая сигарету. Он застыл как вкопанный, глядя на меня округлившимися глазами. Я знаком попросил его молчать, приложив указательный палец к стеклу шлема на уровне губ, и кивнул в сторону его тачки. Паша громко сглотнул и, спотыкаясь и оглядываясь, пошел к машине. Наверняка узнал во мне Антоху: он много раз видел его рядом со мной и в «Солнце», и еще много где, и явно был шокирован, увидев его перед собой живым и невредимым. Сев за руль, сразу же завел машину, выехал со двора и помчался по узкой безлюдной улочке вдоль дачных домов.

Я дождался, когда его тачка исчезнет из виду, и вошел в дом, закрыв за собой дверь на замок. В доме была одна комната и кухня. Я крадущимися шагами прошел сначала в комнату, чтобы убедиться, что там никого нет, затем направился к кухне, откуда доносилась электронная музыка, которой Лёха никогда не изменял.

План «Б» я не придумал и не знал точно, что буду делать, если на кухне будет кто-то еще, кроме Лёхи. В коридоре заметил какую-то железную трубу, прихватил ее с собой и вошел на кухню.

К моему счастью и его несчастью, Лёха там был один. Пританцовывая, стоял ко мне полубоком, выкладывая колечки сервелата на тарелку. Стол ломился от закусок и выпивки. Член сборной России по плаванию решил закатить самый настоящий банкет перед тем, как уехать.

Он обернулся и едва не упал от неожиданности, когда увидел на пороге «Антоху». Из его руки выпал нож, он резко побелел и, наверное, потерял дар речи: округлив глаза, открывал рот, издавая какие-то непонятные звуки. Еще бы, не каждый день встречаешь дух погибшего друга.

Я подходил молча и медленно, сжимая в руке трубу. Он резко наклонился и поднял с пола нож, на котором висела красная кожура, и, выставив руку вперед, попятился к окну. А второй рукой протер глаза.

Остановившись в центре кухни, я снял шлем. Хотел, чтобы эта тварь смотрела мне в глаза, а не в стекло мотошлема.

— Янис, т-ты… ты зачем это надел? Ты ч-что задумал, д-дружище? — заикаясь, проговорил он, выставляя нож вперед.

— Отправить тебя гореть в аду, — холодно ответил я. — За Антоху. За Жанну. За моего сына, которого ты оставил без матери.

— П-погоди… Кто тебе такое сказал? — нервно усмехнулся он.

— Мышка-норушка.

— Сам подумай, братан, зачем мне было их убивать?

— Я подумал перед тем, как сюда приехать. Ты решил убрать меня, чтобы везде занять мое место, верно?

— Как ты мог до такого доду…

— Тебя видели, когда ты входил в подъезд Жанны. Так что не трать время на слова, тебе это уже не поможет, — крепче сжимая в руке трубу, посоветовал ему я.

Казалось, за столько лет знакомства я выучил его мимику, его взгляды, но таким увидел его впервые. Испуганное лицо резко изменилось: хищный оскал, взгляд стал острым, бесстрашным.

— А ты думал, что всю жизнь будешь первым? Решил, что пацан из детского дома может перейти мне дорогу? Да я с десяти лет жил в бассейне! Вместо гулянок, вместо дискотек, вместо девочек каждый день тренировки, тренировки! Это была МОЯ мечта стать чемпионом! Попасть на чертов чемпионат! — кричал он на весь дом, по-прежнему держа нож на вытянутой руке. — Но меня не взяли! Меня даже к нему не готовили! Зачем, когда есть Янис Бушковский! — буквально выплюнул он мое имя. — Я по-хорошему просил тебя махнуться этажами в клубе, но и тут ты начал качать права. Кем ты себя возомнил? Хозяином жизни? — рассмеялся он и резко стал серьезным. — Это ты виноват в смерти Жанны, ТЫ! А Антоха… он случайно попал под замес. Если бы ты не занял мое место, то все остались бы живы.

От ярости кровь прилила к щекам, внутри всё горело от желания прикончить его сию секунду. Я бросился на него и едва увернулся от ножа. Ножом этот ублюдок орудовал куда лучше, чем я думал. Острое лезвие тряслось возле моего лица. Я изо всех сил пытался сдержать его руку.

— Зря ты сюда приехал, Буш! Не такого финала я для тебя хотел, — оскалился он мне в лицо и оттолкнул к столу. Я на секунду потерял равновесие, а в это время он плеснул мне в лицо содержимое одного из стаканов, и я почувствовал вкус спирта и солода на своих губах. Глаза зарезало. Лёха выбил трубу из моих рук и бросился на меня с ножом и диким, неистовым криком.

— В жизни, как и в спорте, Буш, побеждает сильнейший! А у тебя кишка тонка, чтобы убить меня! Предавай там своим привет, — он кивнул наверх и взмахнул ножом.

Каким-то чудом мне удалось остановить его руку возле живота, куда он хотел вонзить нож, и схватить его за шею.

— Убью! — прохрипел он, хватаясь за мою руку, дергаясь и синея от удушения. — Убью!

Ткань мотокуртки полоснуло острие ножа, и я почувствовал боль в ребре. Из последних сил выгнул его запястье до хруста, и теперь нож смотрел прямо в его голубую рубашку. Лёха с бешеным взглядом дернулся на меня, я на автомате оттолкнул, и на его рубашке расцвело красное пятно.

— Это за Антона и за Жанну… — сказал я.

Он застыл, округлил глаза, захрипел и медленно осел на пол.

Как бы ни было больно внутри и обидно за Жанну и Антона, но я не хотел его убивать! В отличие от Лёши, я понимал: не я дал жизнь, не мне и забирать. Я лишь хотел, чтобы он ответил перед судом и теми, кто знал наших общих друзей. Но судьба распорядилась иначе. Теперь Лёху ждет другой суд. Видимо, тому, кто наверху, виднее. Хотя… за то, что он сделал, вряд ли он попадет туда, наверх. Его с распростертыми объятиями встретят в аду.

«Мы отомстим за тебя, друг!» — сказал он сегодня утром на могиле Тохи. Получается, только что сдержал свое обещание.

Перед тем как покинуть дом, я сделал еще одно дело. Затем надел шлем и вышел на улицу. Мне нужно было поторопиться уехать подальше от дач, прежде чем Пашка приведет сюда полицию.

Вика уже ждала меня у реки. Мы попрощались с железным конем Тохи, а потом стояли в полной тишине, с горечью и еще каким-то странным чувством — наверное, с облегчением смотрели, как мотоцикл и всё, что с ним было связано, скрывалось в воде.

«Вернемся к трагической новости, которая поразила всех жителей Подольска. Сегодня утром горожане прощались со спортсменом Алексеем Румянцевым, который должен был представлять нашу страну в составе сборной на чемпионате по плаванию. Напомним: тело погибшего нашли в его частном доме в пригороде Подольска. Алексей Румянцев погиб от ножевого ранения, а затем преступники подожгли его дом. Спортсмен скончался до прибытия пожарной службы и скорой помощи. Единственный свидетель этого мистического убийства, Павел Коршин, продолжает убеждать следствие, что с Алексеем расправился Антон Смирнов, который погиб в ДТП два месяца назад».

— Переключи радио на другую волну, — попросила Лера. — Давай послушаем какую-нибудь хорошую музыку.