Клюква с косточкой

Глава 38

Янис

Серый бетонный пол, зеленые стены с облупившейся краской, четыре двухъярусные кровати, с которых свисали вонючие ноги и доносился жуткий храп.

Я полночи просидел за железным столом. На нем лежали книги, газеты и какие-то журналы. Изо всех сил боролся со сном и ждал, когда за зарешеченное окно пробьется солнечный свет и разгонит по углам призраков. Но на пару дней меня подкосила болезнь, и мозг отключался, без разрешения погружая меня в кошмары, как бы я ни старался их избегать.

Я думал, что так страшно, как в детстве, мне уже не будет — мальчику из большого красивого дома, где царили любовь и понимание, была уготована судьба похоронить родителей и перебраться в детдом, в котором свои законы. Но то, что я пережил за эти полтора месяца в камере, оказалось для меня настоящим испытанием…

Сильные пальцы ужаса каждую ночь сжимали мое горло, пока я не начинал задыхаться.

Призраки приходили ко мне каждую ночь. Каждую чертову ночь они сводили меня с ума во сне и наяву. Антон, Жанна… Антоха снился как всегда веселый, улыбался, что-то объясняя на пальцах, а Жанна… она приходила ко мне с ножом в груди и постоянно плакала, спрашивая, где наш сын.

Первые несколько ночей я соскакивал с койки в холодном поту и был готов лезть на стены от боли, которая сжала мое сердце в кулак и не торопилась отпускать.

Я в одночасье лишился друга детства, близкого человека, с которой мы вместе росли и когда-то сильно любили друг друга, сына и свободы. Мне даже не дали возможности попрощаться с ними. Поговорить с Марком, утешить его и пообещать, что я никогда его не оставлю, что переверну мир с ног на голову, чтобы поскорее вернуться к нему.

Волков сказал, что он в реабилитационном центре, а с того дня, как убили Жанну, не обронил ни слова. Замкнулся. Я знал, что ждет его после того, как состоится суд и мне дадут срок. И я не мог допустить, чтобы мой сын повторил мою судьбу и рос в детдоме! Ради него я боролся изо всех сил и каждому, кто говорил, что я убийца, был готов как следует разукрасить лицо, и плевать, кто был передо мной: адвокат, сокамерник или следователь.

Я просил Волкова рыть как чертова ищейка, искать доказательства, что меня не было в том районе во время убийства. Я пообещал отвалить ему любые деньги, дом, машину, только пусть найдет свидетелей, который видели меня на пробежке в парке. В парке, который в нескольких кварталах от дома Жанны… В темном и безлюдном, черт бы его побрал, парке… Но на каждой встрече Волков безнадежно разводил руками. Ни свидетелей, ни доказательств… Зато против меня собирались целые полки.

Волков рассказывал про митинги у здания следственного комитета, про лозунги на плакатах: «Пожизненное убийце! Смертная казнь! Убийца! Мразь!» Народ жаждал моей смерти или как минимум пожизненного заключения. Там, на воле, меня готовы разорвать.

Но мне было плевать. Я боролся ради сына, а не ради своей чести. Даже когда адвокат сказал, что от меня отвернулись друзья, которые поверили, в то, что убийство Жанны моих рук дело, я боролся. Но с каждым днем надежда выбраться отсюда угасала. За полтора месяца ни одного доказательства моей невиновности, наоборот, все улики против меня. Помимо соседей, которые слышали наши крики, камеры на подъезде, где видно, что я вошел в подъезд, и крови на моей куртке, всплывали какие-то случаи столетней давности, где я кого-то подрезал на дороге или нахамил. Волков сказал, что таких любителей подкинуть дровишек в пекло собралось немало. Конечно, они могли быть подставными, но суд примет во внимание их показания, сделав выводы, что я агрессивный и неуправляемый.

Этот урод всё продумал. Каким я был наивным идиотом, однажды решив, что Славик оставил меня в покое… Даже Волков — адвокат, который вытаскивал на свободу своих клиентов с самого дна болота, тут оказался бессилен. Когда он предложил признать вину, я едва сдержал себя, чтобы не двинуть ему по лицу. Признаться в том, что я убил Жанну? Человека, с которым мы выросли? Мать моего сына? Как бы там ни было у нас с ней в последнее время, но я всегда желал ей добра, а ее смерть стала для меня мощным ударом.

— Я верю в твою невиновность, и для меня большая честь в память о твоем отце защищать тебя. Но все улики против нас, понимаешь? Не нашлось ни одной зацепки, чтобы повернуть дело в нашу сторону! Были опрошены сотни людей, живущих в районе, куда ты выходишь на пробежку, но никто в тот день тебя не видел. У Славика есть алиби: свидетели, его коллеги, подтвердили, что в то время он был в Ярославле. Да, безусловно, он мог нанять кого угодно, чтобы тебя подставить, но поверь моему опыту, наше следствие не будет тратить время на поиски призрака, который надел твою одежду и проник в квартиру твоей бывшей жены. Им куда проще повесить убийство на тебя и свернуть дело. Другого выхода нет. На твою шею набросили петлю, и чем больше ты в ней барахтаешься, тем туже затягиваешь. Тебя посадят, Янис, вопрос на какой срок. Если ты признаешь вину, то выйдешь на свободу раньше. Поверь, в тюрьме каждый день на вес золота. И не забывай, что тебя будет ждать твой сын.

После этого разговора прошла неделя, прежде чем я решил, что на суде признаю свою вину.