Клюква с косточкой

Глава 35

— Мне нужно вернуться к детям, — выпалила она и выскочила из кабинета как из горящего здания.

Класс! Вот и поговорили!

— Лер, ну искал, и что? Что в этом удивительного? Многие ищут тех, с кем когда-то росли, дружили в детстве.

Полька только сегодня узнала про то, что я не из московского детдома. Она не знала всей истории о ножницах и мишке. Поэтому для нее это и показалось обычным, а вот для меня очень странным. В каком возрасте он меня искал? Тогда, когда я пырнула его ножницами? Искал, чтобы отомстить? Так разве нянечка может всё помнить, как будто это было вчера! А может, он искал меня не так давно?.. Тогда бы нашел… Вон, сколько возможностей сейчас, одни соцсети какая база. Но он не знал моей новой фамилии… А что, если ему кто-то сказал?.. В голове варилась каша, я ничего не понимала. Неужели Янис и правда искал меня…

Полька восклицала, какие мы молодцы, а я всё парилась этим вопросом, пока мы добирались до следующего объекта — школы, в которой учился Янис.

Там мы тоже нашли поддержку среди учителей, и даже сама директриса дала интервью, как будто написала характеристику выпускнику. Всё четко, ясно и строго по делу.

«Добрый, воспитанный, вежливый, учился хорошо, был активистом, участвовал в различных соревнованиях и олимпиадах, никогда не был замечен в драках или с сигаретой. Помню этого мальчика, я следила за его спортивной карьерой после выпуска».

Учителя говорили примерно то же самое. Дальше мы навестили тренера Яниса, который очень много говорил, какой он замечательный парень, какой добрый и целеустремленный. Как мечтал построить спортклуб и, после завоевания кубка на чемпионате России, стать тренером и обучать детей плаванию. К интервью присоединились ребята из секции, с которыми Янис много лет делил дорожки, и так же сказали много хорошего о нем как о друге, как о товарище, как о сопернике и как о спортсмене.

И в тот же день с нами связались несколько ребят, которые росли с Янисом в детдоме. Двоих из них я узнала: рыжего Борьку, который помнил, как я отобрала у него ведро и надела на голову своему снеговику, и Юлю Морозову, которая дружила с Жанной. Но, несмотря на их дружбу, она тоже не верила, что Янис мог убить ее. И я снова и снова слушала об их безумной любви и заботе друг о друге.

Полька уехала в Москву, а через пару часов уже смонтировала видео и выложила его на своем канале с хэштегом «Буш, мы верим, что ты не виновен!».

Видео тут же набрало тысячи просмотров и лайков. Люди словно очнулись, словно именно это пинок им был нужен. Они стали писать много хорошего о Янисе. Каждый второй писал, что его подставили. А тех, кто пытался прорваться в комментарии с текстом, содержащим слово «убийца», быстро прижимали и заваливали ругательными сообщениями, пока комментарии с обвинениями не искоренили совсем.

Таким образом у нас образовалось движение «Мы верим, что ты не виновен!». Через два дня мы вышли к зданию следственного комитета, держа в руках плакаты. Приехали люди из Москвы, из Питера, какие-то знакомые Яниса из Казани, Пскова, и даже Сочи.

Собралось очень много людей, которым была небезразлична его судьба. К нашему движению присоединились Рома, Лёха, Карина и Вика. Со словами «прости, что усомнились». Мы забежали перекусить в столовую. И там Рома показал мне одно фото. Как оказалось, он забрал со стоянки Антохин мотоцикл, чтобы подремонтировать и оставить как память о друге. Ребята хотели придумать какое-нибудь место, где поставят мотик, чтобы приходить туда и поминать Антоху.

— Смотри, он вписался в ограждение правым боком, а слева вмятина и свежая царапина. То есть это говорит о том, что его подтолкнули, — увеличивая фото, пояснял Рома. — Иначе этой вмятине неоткуда взяться на этой стороне. Весь удар пришелся вот сюда. — Он приблизил фото и показал, как смят и расцарапал правый бок. У себя в гараже Рома собрал целый консилиум ребят, знающих толк в мотоциклах и повидавших немало аварий. Они как один говорили, что, если мотоцикл прижали и Тоха вылетел из седла от удара об ограждение, мотоцикл проехал еще несколько метров и упал на правый бок[Z1], с места ДТП есть фото, подтверждающие это, то какого черта на левом боку одна вмятина? Мотоцикл теоретически не мог упасть сначала на один бок, а потом подняться и упасть на второй.

Теперь все верили, что это не просто стечение обстоятельств — Антона убрали точно так же, как и Жанну, как и Яниса. И все концы сводились к одному имени: Славик. Человек, которого вытеснили из «Белого солнца», которого прижали байкеры по просьбе Антохи. Да, он на какое-то время залег на дно, нарочно не напоминал о себе, а на самом деле тщательно готовился и выжидал момент, когда сбросить атомную бомбу, и даже алиби имел.

На следующий день после митинга мне позвонил Волков и настоятельно попросил прекратить беспредел, который творился под окнами следственного комитета.

— Вы лишь усугубляете и без того плачевное положение. На что вы надеетесь? Что его отпустят? Репликами в рупор и видео о том, какой белый и пушистый Янис, вы ничего не добьетесь, лишь разозлите сторону обвинения! Вам следовало посоветоваться со мной, прежде чем организовывать подобные мероприятия!

Оказывается, уже поздно вечером, когда мы разъехались по домам, народ настолько разошелся, что начал кидать пустые стеклянные бутылки в окна здания, из-за чего несколько человек были задержаны. Но мы с Полей уже не контролировали это движение. И люди продолжали приходить к зданию с плакатами и писать в соцсетях требования отпустить Яниса на свободу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да, сторона обвинения была, мягко сказать, недовольна. Но я чувствовала, что Янису нужна такая поддержка. Чтобы он, сидя в камере, знал, что народ не верит в его виновность.

Прошло две недели. До суда осталось четыре дня, а по делу не было ни одной новой зацепки. Ни новых свидетелей, ни записей с видеокамер, чтобы хоть за что-то ухватиться. Ни-че-го…

За всё время единственное, чего мы добились, — это отношение людей к Янису. В его невиновность стали верить даже те, кто изначально называл убийцей. Но это никак не могло помочь вытащить его на свободу. От нас тщательно скрывали, где Марк. Мы даже просили помощи у директора нашего детдома, чтобы она пробила по своим связям. Но и она не смогла помочь. Мне казалось, что адвокат знал, где он, но нарочно не рассказывал. Скорее всего, побоялся, что я устрою еще один митинг по высвобождению ребенка из рук органов опеки. Волков сказал, что до суда нам нужно прижать хвосты и не нагнетать обстановку.

Пока девчонки готовили на кухне суп, я сидела в гостиной и разговаривала по ватсапу с папой. Он был в курсе всего, что происходило, и очень жалел, что не мог поддержать меня. Они с мамой и Гришкиными родителями на прошлой неделе улетели в Милан. Папа по делам своей фирмы, а все остальные с ним за компанию. А Глорьку на недельку оставили с Гришей.

— Лерка, ешь! — приказала Полька, поставив передо мной тарелку с куриным супом. — Янис упадет в обморок, когда увидит тебя на суде.

— Поля права. Совсем скелетом стала! — проворчала Вика.

Я послушалась и съела полтарелки. Но стоило только снова подумать о том, что через несколько дней Янису предъявят обвинение, и аппетит пропал, а в супе появился новый ингредиент — мои слезы. Почему я выдохлась перед самым финишем? Почему я больше не могла бороться и стучать в закрытые двери? Я должна продолжать искать выход! Он точно был, даже в чертовых четырех стенах его можно найти! Но не оставалось уже ни сил, ни времени…

На барной стойке завибрировал мобильник. Я ответила Волкову.

— Добрый вечер, Валерия! Я только что вернулся из СИЗО и… звоню сказать, что на суде Янис призна́ет свою вину.