Клюква с косточкой

Глава 34

Едва я успела открыть рот, чтобы заткнуть его, он продолжил гораздо громче:

— Да, я знаю, что вы сейчас обо мне думаете. «Как так, Лёха, он же наш друг, а ты такое говоришь!» Но ребя-а-ат! Подумайте сами! Жанка в последнее время мощно взрывала ему мозги своей ревностью: то дам Марка, то не дам! Деньги из него тянула постоянно! Да, и еще, прости, Лера, но Янис сам мне говорил, что до сих пор в груди щемит от ее измены.

— Ну ты и друг, Лёха… — офигевая от его слов, я схватилась за голову. — Нормально так проехался по Янису! Всё вспомнил? Ничего не забыл? Так может, присоединишься к тому движению, которое обливает его грязью?! Вот только те, кто пишет про него гадости, совсем не знали его! А ты… Ты столько лет с ним дружил и сейчас говоришь, что он мог убить человека? Так может, ты его подставил, а? Может, тебе мало цокольного этажа, поэтому решил убрать со своего пути препятствие? Где ты был в тот вечер?

— Лер, ты чего? — обняла меня Вика. — Успокойся, милая. Давай не будем доходить до такого…

— На самом деле Лёха единственный, кто осмелился это озвучить, — не глядя мне в глаза, проговорила Карина.

— Что?.. — Я скинула со своих плеч Викины руки. Щеки заполыхали от ярости, пульс зачастил, словно я только что пробежала несколько километров без остановки. — Каждый из вас думает, что он мог это сделать? Вы серьезно? Знаете что… нет ничего хуже, когда самые близкие люди и друзья перестают в тебя верить…

— Лер, ты просто многого не знаешь… — сказала Карина. — А вот мы видели, как убивался Янис после измены. Вот вроде бы он и готов был ее простить. Но не мог и мучился. И ее забыть не мог, и слишком горд, чтобы вернуться. Постоянно, при любой самой маленькой ссоре припоминал ей. Не хочется верить в то, что он убил ее, но… Славику-то что от его смерти? Он всё равно не получит клуб. Если бы он преследовал эту цель, то не Антоху бы убрал вторым, а Лёшу. А то, что случилось с Антоном, это просто такое стечение обстоятельств.

— Пошли вон, — роняя слезы, приказала я. — Пошли все вон из нашего дома! — Я смахнула со стойки стаканы с виски. Они упали на пол и разлетелись на осколки по всей кухне. Я бросилась на второй этаж, закрылась в комнате, чтобы больше не видеть лиц предателей. На первом этаже хлопнула дверь. «Преданные» друзья покинули наш дом. Осталась только я, верящая в невиновность Яниса…

Я прорыдала всю ночь. На месте Яниса спал Гордон. И ему не повезло слушать все мои вопли. Все готовы опустить руки, но не я! Я точно не отступлюсь и пройдусь бульдозером по тем, кто скажет, что он убийца.

В девять утра выехала из дома. И несмотря на пасмурный день, нацепила темные очки, так как глаза сильно распухли. Я очень волновалась, подходя к кабинету следователя. Следователь спрашивал то, что вчера перечислил Волков. Я рассказала, ничего не перевирая и не приукрашивая. Казалось, его острый взгляд видел меня как рентген. Стоит только немного соврать, и он тут же меня раскусит. Допрос длился примерно минут двадцать, а потом меня отпустили.

По дороге домой в голову закралась отличная мысль. Но для ее воплощения я должна была помириться с Полиной. В десять утра написала ей СМС, в котором изложила суть дела. А в двенадцать она уже пила кофе у меня на кухне.

— Так, тогда предлагаю начать с детдома! — допив кофе, Поля встала из-за стола. — Идем, нам нельзя терять ни минуты!

Мне пришлось пересилить себя. Да, я знала, на что шла. Придется выслушать истории о любви Жанны и Яниса, пропустить их через свою душу, но я готова была пойти на это.

Я припарковалп «мерседес» у ворот детдома, в котором мы с Янисом росли, и пока ждали, когда нам откроют, Полька настроила камеру.

— Доброе утро! Мы бы хотели поговорить с воспитателями или нянечками, которые давно работают здесь, — деловитым тоном журналиста со стажем заговорила Поля с женщиной в фартуке, которую я не знала.

— Из воспитателей… — задумалась женщина. — Ну, если только Марина Сергеевна.

А вот ее я хорошо знала. Надеюсь, она не вспомнит, как я однажды укусила ее за руку.

Запах еды в коридоре, рисунки на стенах, поделки на окнах, детские голоса, раздающиеся с верхнего этажа, звук фортепиано из актового зала… Я словно попала в детство. И почему-то мне не хотелось в нем оставаться надолго…

— Клюква, — толкнула меня в бок Полька. — Ты когда в последний раз ела? Смотрю на тебя, и кажется, что ты вот-вот в обморок шлепнешься.

— Всё нормально, — улыбнулась я. А сама задумалась: и правда, а когда вообще я в последний раз ела? Наверное, в тот вечер, когда Вика приходила в гости, и мы с ней ели роллы. А потом в кафе на похоронах у Антона съела парочку бутербродов.

Нас проводили в кабинет и попросили немного подождать. Полька расправила плечи, вытащила из сумочки очки с толстой черной оправой. Надела и стала похожа на строгую училку. Проверила камеру. В кабинет вошла воспитательница, и, надо заметить, за двенадцать лет она мало изменилась. Такая же пышка с ярко-зелеными тенями, красной помадой, длинными нарисованными бровями. Она не изменила туфлям на каблуке. Разве что волосы перекрасила из темного в ярко-рыжий и сделала мокрую химию.

— Здравствуйте! — мило улыбнулась Полька, поправляя очки. — Меня зовут Полина Симакина, я журналист.

— Валерия Клюкина, — представилась я и — к черту! — в этот момент решила идти не по нашему с Полькой плану. — До удочерения — Анисимова! Вам что-нибудь говорит эта фамилия?

Женщина нахмурила брови, разглядывая меня.

— Не та ли Анисимова, которая у нас тут часто буянила?

— Та самая, — сверкнула добрейшей улыбкой я.

— Вот это да-а-а… — улыбнулась она и присела на диван, положив руку на мое колено. — Вот какая красавица выросла! Глаз не отвести! А я и думаю, почему мне твое лицо так знакомо? Мне кажется, я совсем недавно тебя где-то видела…

— Возможно, на билбордах, она была официальным лицом свадебных салонов, — подсказывала Поля.

— Да! Точно же! А я недавно племяшку выдавала замуж, так ездили в Москву за платьем…

И она минут пять рассказывала, как они выбирали платье, как ахали от московских цен и что потом всё же купили в Подольске. Потом спросила, как мне всё это время жилось в приемной семье. Конечно, я сказала, что всё отлично и что я безумно благодарна детдому за то, что отдали меня в руки таким хорошим родителям. Прибедняться не в моих правилах. Да и незачем.

— Так вы пришли снимать репортаж о нашем детдоме?

— Не совсем. Вы что-нибудь слышали о ваших бывших воспитанниках Янисе и Жанне Бушковским? — спросила Поля.

Женщина помрачнела.

— Слышала… конечно. Как это ужасно… Жаночка, Янис… — печально проговорила она, а затем резко взбодрилась. — Но я не верю, что он ее убил! Ну не верю, и всё!

И в этот момент мы поняли, что нашли еще одного человека, который встанет на нашу сторону.

Марина Сергеевна с большим удовольствием рассказывала нам о том, как Янис и Жанна любили друг друга с четырнадцати лет, о том, что эта пара была самая крепкая и красивая за все годы. Привела несколько примеров, как Янис заступался за нее, как делал за нее уроки, как они вместе сбегали из окна, как… целовались на каждом шагу. В сердце закручивались болты, но мне нужно было всё это слушать и стараться улыбаться. Потом женщина попросила наши телефоны, сказав, что обзвонит нескольких человек, которые росли вместе с ними и, как она уверила, тоже подтвердят их светлые отношения. Затем она пригласила нянечку.

— Надюша, смотри, кто к нам приехал! — радостно воскликнула Марина Сергеевна. Надя смотрела на меня, криво улыбаясь. — Помнишь хулиганку, которая переворачивала тарелки с супом и дралась? — И тут Надина улыбка стала шире, а глаза хитро прищурились.

— Как же тут забудешь! — хмыкнула она. — Весь дом на ушах стоял!

Марина Сергеевна удалилась по делам, а мы ввели Надю в курс дела. И она с большим желанием помочь тоже рассказала на камеру о большой любви Яниса и Жанны.

— Можно вопрос? — спросила Надя. Я кивнула. — Так ты и он… пара? — Я снова кивнула. — Всё ж таки нашел он те… — Надя резко замолчала, словно брякнула что-то лишнее. А мое сердце пропустило пару ударов. Что означает «нашел»? Но тут Полька перебила:

— Ну что ж, большое спасибо! Вы очень нам помогли!

Она убрала камеру и взяла меня за руку.

— Идем?

Я задержалась.

— Надя, вы сказали, что он искал меня?

Та виновато опустила глаза, и через пару секунд стала красной как помидор.

— Надя, ответьте, пожалуйста.