Клюква с косточкой

Глава 47

Когда мы вернулись домой, нас уже ждал накрытый стол в зале и ребята.

Наверное, не только мне, но и Янису хотелось, чтобы в нашем доме сейчас находились только четверо: я, Янис, Марик и Гордон, который разрывался между большим и маленьким хозяином. Этот полярный медведь прыгал то на одного, то на другого. Но ребята не меньше нас ждали освобождения друга, и мы не могли их взять и выставить, несмотря на то, как сильно устал Янис и как соскучился по сыну и дому.

Марик весь вечер не слезал с коленок папы и даже не отпустил его на пять минут в душ. При нем мы не вели разговоры об убийстве и суде. Для Марка Янис всё это время был в командировке, а мама уехала по делам. Ребята как только ни пытались его развлечь: предлагали сыграть в прятки, в мячик, посмотреть мультфильмы, но все старания были напрасны. Малыш грустил и часто задавал один и тот же вопрос: «Когда за мной придет мама?»

Около девяти вечера Янис уложил Марка спать, принял душ, и спустился к нам уже в серой футболке с эмблемой Under Armour и спортивных брюках, которые смотрелись на нем теперь совсем иначе. Он стал суше, скинул килограмма два-три, лицо тоже осунулось, и глаза казались еще больше, как два бездонных голубых океана. Он сел на диван и теперь мог в деталях рассказать ребятам о том, как прошло заседание.

— Ну и зверь этот Волков! — протянул Лёха, шокированный рассказом. — И следак, гнида, в теме! Если бы не этот Гильо, то ты бы сейчас тут не сидел, братан! Вроде молодой совсем, а дело твое вытянул!

— Лер, но ты вообще красава! — приобнял меня Рома. — Как тебе в голову пришла идея со сканвордом?

— Другого выхода не было. Если бы у Яниса были родственники, то всё было бы проще. А так как, кроме Волкова, к нему никого не пускали, пришлось обратиться к Кате. Благо она работает в типографии, и мы успели быстро провернуть это дельце.

— Как меня трясло, когда я отдавала передачку на досмотр. Думала, от волнения потеряю сознание, — рассказывала Катя.

— И Полька молодец! Вон, какие митинги собрала, — похлопала ее по плечу я.

— Тоже красава, — сказал Лёха. — Молодцы, что убедили народ в невиновности Яниса. А не то были тут некоторые, кто верил, что ты убийца.

— Ребят, так теперь Гильо не остановится, да? Он же пойдет на всё, чтобы упрятать Волкова за решетку? — спросила Карина.

— Конечно! Его цель — отомстить за отца!

— А когда за дело возьмется новый следователь, Славика прижмут и выяснят, что не был он ни в какой командировке. И пусть сгниет в тюрьме эта сволочь! — разливая по стаканам виски, сказал Рома. А в наши с Янисом кружки налил яблочного сока.

— Ну, давай за твою свободу, друг!

— Сначала давайте помянем… — горько произнес Янис и поднялся с дивана.

Мы тоже встали, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Было слышно только потрескивание дров в камине и сопение Гордона. Я заметила, как по Катиным щекам хлынули слезы. Подошла к ней и обняла. К нам присоединились девчонки: Поля, Вика и Карина.

— Он и за его смерть ответит, — пообещал Рома Кате.

Ребята выпили не чокаясь.

Все разошлись ближе к полуночи. Мы с Янисом прибрали со стола, закинули тарелки в посудомоечную машину. Я пошла в душ, а Янис — проверить Марика. Когда я вошла в комнату, освещенную тусклым светом ночника, заметила, что Янис уже лежал на кровати в одежде, свернувшись клубком. Подошла к шкафу, достала из спортивной сумки мишку, села рядом, взяла его за руку.

— Когда ты понял, кто я? — Его взгляд переместился на игрушку, на щеках появились ямочки от легкой улыбки. Затем он взял мишку в руки, о чем-то задумался и спустя несколько секунд ответил:

— Когда увидел его в твоей комнате.

— И тебе не захотелось меня бросить? — Я провела указательным пальцем по шраму на его щеке.

— Нет. Мне захотелось любить тебя еще сильнее. Сколько дров ты наломала из-за своей болезни!

«Тебя я ранила не в состоянии приступа, милый. Иначе я бы ничего не помнила. Тогда мне просто захотелось занять твое место…» — подумала я и легла рядом с ним, так же свернувшись клубочком. Некоторое время мы молчали. Как будто между нами была какая-то недоговоренность.

— Помнишь, как не подпускала меня к окну наклеить снежинки? — обнимая меня, спросил Янис.

— Помню, — робко ответила я.

— А помнишь, как я тебя прижал к стене в коридоре?

— Еще бы! Думала, ты меня побьешь.

— Могли ли мы тогда подумать, что через несколько лет будем лежать в одной постели?.. — Его теплые губы коснулись моей шеи. — Девочка дикарка, которую все боялись, — вздохнул Янис. Мы еще немного поговорили о жизни в детдоме, вспомнили некоторые случаи, например, как я укусила воспитательницу и перевернула тарелку с супом, как отбирала у детей игрушки и дерзила взрослым, но к разговору о том, как я схватила ножницы и полоснула его по щеке, не возвращались.

— Непривычно спать на такой мягкой кровати. — Янис лег звездой, раскинув ноги и руки в стороны.

— Завтра рано утром поедете?

— Да. Договорились на восемь. Постарайся отвлечь чем-нибудь Марика, ладно? Он теперь ни на шаг от меня не отходит. Я постараюсь туда и обратно, — еле шевеля языком, проговорил Янис.

— Отдыхай, милый. — Я поцеловала его в щеку и накрыла одеялом.

Мы безумно соскучились, и у нас давно не было близости, но я прекрасно понимала, что ему сейчас не до любовных ласк и страстных поцелуев. Мне было достаточно лежать рядом, держать его руку и смотреть, как он засыпает. А между нами лежал тот самый потрепанный мишка, с которого и началась наша с ним история…

Завтра ребята договорились все вместе поехать на кладбище. Янису предстояло еще одно испытание — увидеть фотографии Жанны и Антона на деревянных крестах. А еще однажды ему придется рассказать Марку, что мама больше никогда не вернется…

Этой ночью я поспала не больше часа. Страх упустить его из вида сводил с ума. Мне казалось, как только я закрою глаза и погружусь в сон, как только уснет моя бдительность, Янис встанет с кровати, прыгнет в машину и отправится к Славику. Ворочалась полночи, изводя себя страшными мыслями. Он тоже не спал сном младенца. Несколько раз за ночь вставал проверить Марика и крепко уснул только около четырех утра, перед этим открыв окно в спальне и скинув с себя одежду.

В прохладную комнату тихо закрадывался рассвет, а где-то в шесть по карнизу застучал дождь. От ветра шелковая занавеска надувалась, как парус. Я укуталась в одеяло и смотрела, как он лежал в кровати в одних тату. Разглядывала его безупречное тело, настолько прекрасное снаружи, насколько, как я догадывалась, болезненное внутри. Не заметила, как провалилась в сон, и не услышала, как утром он уехал на кладбище. Проснулась от всхлипов из соседней комнаты. Подскочила, как ошпаренная, накинула халат и поспешила к Марику. Он сидел на своей кроватке в пижаме, на которой человек паук выбрасывал паутину, а в руке держал голубого слоненка и горько плакал, гладя его.

— Марик, малыш, что такое? Что случилось? — Я села на его кровать и прижала к себе.

— Плосто по маме соскучился, — еще пуще расплакался он.

Наверное, стерпеть удар током проще, чем смотреть на малыша, ждущего свою маму, и понимать, что он больше никогда ее не увидит. Скорее всего, на месте Яниса я точно так же была бы одержима местью Славику, который лишил этого кроху материнской любви.

Я взяла из ящика с его игрушками несколько машинок, сделала из одеяла горки, поставила на старт две машинки.

— Вум, вум, вум! — пыталась издать звук ревущего мотора. — Участники готовы к заезду. На старт, внимание, марш! — И в моих руках машинки побежали по горам. Я круто разворачивала, подкидывала их, сопровождая разными звуками. То одна рука вырывалась вперед, то другая. Но, к сожалению, эта игра была не по душе Марику. Его лицо так и не тронула улыбка. Он продолжал с грустным видом гладить слоненка.

— Как его зовут?

— Мистер Твистер.

— Красивое имя. Это ты его так назвал?

— Мама…

— Тебе его мама подарила?

— Угу… — шмыгнул носом малыш, и его глазки снова наполнились слезами, губки задрожали, я ожидала, что он вот-вот расплачется, но ситуацию вовремя спас Гордон. Видимо, он услышал наши голоса и поспешил поприветствовать.

Этот полярный медведь с разгону запрыгнул на кровать и повалил своего маленького хозяина на одеяло, поломав мою трассу. И наконец-то Марк заулыбался, уворачиваясь от длинного языка Гордона.

— Ох! — Я схватилась за голову. — Марик, мы же совсем забыли его выгулять! У тебя есть резиновые сапожки? — Он кивнул. — Тогда айда на улицу! Пробежимся по всем лужам!

Эта затея ему понравилась, и мы почти час носились по лесу. Вернулись домой и вместе вымыли Гордона. После прогулки его белоснежная шерсть превратилась в коричневую. Марик здорово отвлекся, и после завтрака сел за лего.

Я позвонила старосте нашей группы, сказала, что еще болею, и пока не понимала, как я потом буду выкручиваться без справки. Затем созвонилась с моим доктором и получила от него нагоняй за пропущенный прием. Мы договорились о новой дате встречи.

Около десяти часов начала нервничать: Яниса еще не было дома. Набрала его несколько раз, но он не отвечал на звонки. Тогда я позвонила Роме.

— Ром, привет! А Янис рядом?

— Н-нет… Мы заехали в клуб на полчаса, Янис решил там кое-какие дела, затем заказали памятники на могилы Жанны и Антона, и минут десять назад разъехались у бюро ритуальных услуг. Он торопился, сказал, что нужно кое-куда заскочить.

— Куда? — крикнула я.

— Не знаю, Лер. Он мне не говорил.

Мои руки затряслись от страха, я едва не выронила телефон, догадавшись, куда он мог поехать…

— Ты знаешь адрес Славика?

— Я нет, но Лёха знает. Могу ему позвонить.

— Узнай у него и езжай туда, умоляю! Боюсь, Янис уже там!