Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 12

Валерик толкнул меня в спину, и я шагнула в черноту туннеля — такую густую, такую абсолютную, что казалось, будто сама тьма обрела плоть и обволакивает меня со всех сторон, забираясь в глаза, в уши, в лёгкие.

Я шла почти вслепую, выставив руки перед собой, спотыкаясь о невидимые камни и проклиная всё на свете.

А потом туннель кончился.

Мы вышли в огромное нутро пещеры, и у меня перехватило дыхание. Это было похоже на собор — древний, величественный, вырезанный самой природой из чёрного камня, с потолком, уходящим так высоко, что терялся во мраке.

Узкая тропа вилась вдоль отвесной скалы, поднимаясь по спирали всё выше и выше, и я невольно прижалась к каменной стене, стараясь не смотреть вниз.

Сверху струился свет — не солнечный, не лунный, а какой-то другой, призрачно-голубоватый, мягкий. Я подняла глаза и увидела их — камни, вкрапленные в свод пещеры, десятки, сотни светящихся камней, тусклых, как умирающие звёзды, но их мерцания хватало, чтобы видеть, что у тебя под ногами.

И то хорошо.

Потому что под ногами у меня была узкая каменная тропа шириной в два шага, а за краем — ничего, кроме чёрной пустоты.

Я оступилась — нога соскользнула с влажного камня — и припала к скале, успев выставить руку, чтобы не рухнуть в бездну.

Мои пальцы коснулись чего-то... странного.

Не камня.

Я пригляделась, щурясь в полумраке, и увидела корень — толстый, узловатый, но какой-то суховатый, словно из него давным-давно высосали всю жизнь.

Я не придала этому значения и пошла дальше, но по пути заметила ещё один корень, потом ещё, и ещё — они оплетали скалу, словно вены на руке старика. Мой взгляд скользнул по ним, поднимаясь всё выше и выше, пока не упёрся в потолок пещеры.

Корни шли сверху.

Все до единого.

И если они шли сверху, значит...

Над нами дерево, поняла я, и от этой мысли по коже пробежал холодок.

Огромное дерево. Древнее настолько, что корни которого могли пронзить камень насквозь и дотянуться до самых глубин подземного мира.

На одном из корней мой взгляд зацепился за что-то — я остановилась, присмотрелась внимательнее и увидела символ, вырезанный прямо на коре. Или выжженный?

Странно.

Очень странно.

Толчок в спину едва не отправил меня за край, и я взвизгнула, вцепившись в выступ скалы.

— Шевелись, — рыкнул эльф за моей спиной.

— Эй! — я обернулась, одарив его самым яростным взглядом из своего арсенала. — С девушкой можно и поаккуратнее, знаешь ли! Нас, между прочим, учили открывать дамам двери и подавать руку, а не пихать в спину над пропастью!

Он только фыркнул.

— А ты не думал, — я прищурилась, и в моей голове родилась идея, возможно не самая умная, но зато эффектная, — что я могу накинуть на себя щит и попытаться тебя столкнуть с этой узкой тропинки? А? Как тебе такой расклад, Валерик?

Он замер.

А потом мы оба — одновременно, словно по команде — заглянули за край.

Там было... ничего.

Чёрная бездна, дно которой терялось в непроглядной тьме, такой густой, что казалось — туда можно падать вечность и так никогда не достичь конца.

Я присвистнула.

И тут же услышала за спиной странный звук — эльф содрогнулся от смеха, тихого, хриплого, больше похожего на кашель.

— Эльфийка, — произнёс он с таким снисхождением, что мне захотелось столкнуть его в эту пропасть безо всякой магии, — здесь твоя магия не работает. Или ты забыла, что солнце — источник твоей силы?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить и слова.

— Ну хорошо, не веришь мне — попробуй! — его алые глаза хитро сузились, и он демонстративно потянулся к рукояти меча. — Я разрешаю!

Я попыталась.

По-настоящему попыталась — закрыла глаза, сосредоточилась на том ощущении, которое помнила с поля боя, попыталась нащупать внутри себя ту искру, то тепло, которое зародилось в моём сердце и разлилось пламенем по всему телу.

Но внутри было пусто.

Холодно.

Темно.

Словно кто-то задул свечу, которая горела в моей груди, и оставил только дым и пепел.

Мне было зябко, страшно, одиноко посреди этой каменной кишки, и никакая магия не желала просыпаться в ответ на мой зов.

Ничего.

Совсем ничего.

Я сжала кулаки так крепко, что побелели костяшки, и эльф, конечно же, это заметил.

Его смех разнёсся по пещере, отразился от стен и вернулся ко мне многократным эхом — насмешливым, торжествующим, унизительным. Убрав ладонь от меча, он сложил руки на груди и начал меня разглядывать — медленно, бесстыдно, словно я была лошадью на ярмарке, которую он прицеливался купить.

Его кровавые глаза скользили по мне снизу вверх — от босых грязных ног по подолу платья, по талии, по груди, по шее — пока не добрались до моего лица. И я увидела в его взгляде что-то такое, от чего к горлу подкатила тошнота.

Голод.

Не тот, который утоляют едой.

Другой.

Он высунул кончик языка и медленно, демонстративно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.

Мне стало не по себе — мерзко, гадко, словно меня облили чем-то липким и холодным.

Я обхватила себя руками, втянула голову в плечи и в этот момент мне отчаянно захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться — или куда хуже, сигануть с обрыва, лишь бы не чувствовать себя куском мяса перед оголодавшим зверем.

— Ну чего встала? — его голос хлестнул меня, как пощёчина, и я дёрнулась от неожиданности. — Иди вперёд. Не бойся, трогать не буду.

Я недоверчиво покосилась на него.

— Во всяком случае в таком виде, — он скривился, — уж точно никто к тебе не полезет.

Я развернулась и пошла дальше по узкой тропе, изредка позволяя себе бросить взгляд в глубь обрыва — то ли из мазохизма, то ли чтобы напомнить себе, что падение и смерть — это ещё не худший вариант развития событий.

Движение над головой заставило меня вскинуть взгляд.

Там, под сводом пещеры, порхали какие-то существа — маленькие, юркие, чёрные на фоне светящихся камней.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше.

Летучие мыши.

Я слышала хлопанье их кожистых крыльев, писк, которым они перекликались друг с другом, и этот звук был странно успокаивающим, почти домашним.

А потом я услышала кое-что ещё.

Прислушалась, замедлив шаг.

Журчание воды.

Мы обогнули скалу, и я увидела водопад, низвергающийся откуда-то сверху, из углубления в каменном своде.

Вода падала с выступа широкой сверкающей лентой, разбивалась о камни внизу и уносилась куда-то в темноту, оставляя за собой облако мельчайших брызг, танцующих в призрачном свете.

Как же красиво!

Толчок в спину вернул меня к реальности.

— Пришли, — объявил эльф с такой торжественностью, словно привёл меня во дворец, а не к дыре в скале. — Наконец отмоешься, и на тебя хотя бы можно будет взглянуть без отвращения.

Я медленно повернулась к нему, и на моих губах расцвела самая ядовитая улыбка, на которую я была способна.

— А ты мойся не мойся, Валерик — на тебя без жалости взглянуть никогда не получится. Такое уж у тебя лицо... многострадальное.

Он оскалился, склонил голову набок — и произнёс одно-единственное слово, от которого у меня по спине пробежали мурашки размером с кулак.

— Раздевайся.

Сухо.

Холодно.

Без единой эмоции.

Раздевайся.

Ну, в принципе, это логично — он привёл меня сюда помыться, принять душ, так сказать, и было бы странно лезть под водопад в одежде.

Но я не планировала раздеваться в присутствии посторонних.

Особенно таких посторонних, как он — с его масляным взглядом и кровавыми глазами, в которых плескался тот самый голод.

— Раздевайся! — повторил он громче, и эхо разнесло его голос по пещере, словно приговор, отражаясь от стен и возвращаясь ко мне снова и снова.

Раздевайся.

Раздевайся.

Раздевайся.

У меня не было выбора.

Я повернулась к нему спиной — по крайней мере, не дам ему насладиться видом спереди — и начала медленно раздеваться, проклиная каждую секунду, каждое движение своих дрожащих пальцев.

Развязала пояс на платье, спустила ткань с плеч — сначала с одного, потом с другого. И платье соскользнуло вниз само, словно только и ждало этого момента, чтобы сбежать от моего измученного тела, и упало к моим ногам грязной измятой кучей.

Холодный воздух пещеры коснулся обнажённой кожи, и я обхватила себя руками — жалкая попытка защититься от чужого взгляда, который я чувствовала спиной, как прикосновение раскалённого железа.

Но мои волосы рассыпались по спине широкой шёлковой ширмой, укрыв и лопатки, и поясницу, и даже пятую точку.

Пусть смотрит на мои пятки, злорадно подумала я, это всё, что он получит.

Звук шагов за спиной заставил моё сердце остановиться.

Он шёл.

Шёл ко мне.

Я обернулась, прижав руки к груди ещё крепче, и увидела его — он двигался прямо на меня с той самой хищной усмешкой на губах, с тем самым голодом в алых глазах.

Господи.

Нет.

Нет-нет-нет.

Но он прошёл мимо меня, остановился возле моего платья, сгрёб его носком сапога — и одним движением швырнул за край обрыва, в чёрную бездну.

— Эта грязная тряпка тебе больше не пригодится.

Я смотрела, как моё единственное платье — пусть заляпанное кровью, пусть рваное и вонючее — исчезает в темноте, и не знала, то ли смеяться, то ли плакать.

— Просто отлично, — процедила я сквозь зубы. — И в чём я пойду обратно, Валерик? Или ты планируешь вести голую девушку через всю пещеру?

Он зарычал.

— Я не Валерик...

— Знаю-знаю, — отмахнулась я, — Мыло то хоть дашь?

— Что?

— Мыло. Такой брусочек, им моются. Пенится, пахнет приятно, отмывает грязь?

Он смотрел на меня с таким выражением, словно я заговорила на марсианском.

Ясно.

Таких слов мы не знаем.

Ладно, буду обходиться тем, что есть — а именно водой и собственными ладонями.

Я двинулась к водопаду медленно, осторожно, не поворачиваясь к эльфу спиной, но и не желая показывать ему больше, чем необходимо.

С каждым шагом шум воды становился громче, и я чувствовала на коже первые брызги — мельчайшие, почти невесомые капли влаги.

Тёплые.

Я замерла, не веря своим ощущениям.

Вода из скалы, из камня, из подземных глубин — тёплая?

Я протянула руку к потоку, обрушивающемуся сверху серебряной лентой.

Только бы тёплая, шептала я про себя, только бы тёплая, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Вода коснулась моих пальцев.

Тёплая.

Почти горячая!

Как в ванне, как дома, как в той жизни, которая казалась теперь далёким сном.

Не удержавшись, я шагнула прямо под водопад — и вода обрушилась на меня потоком жидкого блаженства.

Она смочила волосы, превратив их в тяжёлые мокрые пряди, она потекла по лицу, по шее, по плечам, она разлилась по всему телу, смывая грязь, смывая страх, смывая воспоминания о холодной каменной клетке.

Тепло проникало под кожу, просачивалось в мышцы, в кости, в самую душу.

Я начала растирать кожу ладонями — сначала руки, потом плечи, потом живот — и чувствовала, как тепло разливается внутри, как оживает замёрзшее, измученное тело.

Хорошо.

Так хорошо, что хотелось плакать.

Я смывала с себя пот, орочью кровь, пыль и землю, и с каждой секундой чувствовала себя всё более живой, всё более настоящей.

Мои ладони скользили по телу, и я с удивлением отмечала его новые очертания — подтянутую талию, крепкие бёдра, плоский живот с проступающими мышцами.

Неплохо.

Вода была тёплой, шум водопада заглушал все остальные звуки, и на несколько блаженных минут я забыла обо всём — о том, что нахожусь где-то под землёй, в плену у тёмных эльфов, о том, что мой народ заперт в клетках, о том, что позади меня стоит...

Звук шагов.

Я услышала его не ушами — кожей, затылком, каким-то древним звериным чутьём.

Он шёл.

Шёл ко мне.

Я обернулась, снова обхватив тело руками, и увидела Валерика — он двигался прямо на меня с жадной ухмылкой на губах, и в его алых глазах пылал огонь, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю.

Я отступила вглубь, пытаясь спрятаться внутри водопада, за стеной падающей воды, словно она могла защитить меня. Сквозь мутный поток воды, застилающий глаза, я видела его силуэт — тёмный, размытый, неумолимо приближающийся. Он остановился в нескольких шагах от водопада и начал расстёгивать застёжки на лёгком кожаном жилете — медленно, не торопясь, словно у него была целая вечность.

Одна застёжка.

Вторая.

Третья.

Жилет соскользнул с его плеч и лёг на камни рядом.

Потом его руки потянулись к груди, к белым полосам бинта, опоясывающим рёбра, и он начал разматывать ткань, виток за витком, обнажая тёмную кожу, литые мышцы, и на его губах играла ухмылка.

Жадная.

Гнусная.

Такая, от которой хотелось содрать с него эту ухмылку вместе с кожей.

Бинт упал к его ногам, и он потянулся к поясу с мечом.

Щёлкнула пряжка.

Пояс отправился к жилету.

Меч лежал на камнях — так близко, всего в нескольких шагах, и в моей голове пронеслась безумная мысль.

Прыгнуть на него.

Сбить с ног.

Выхватить клинок.

Он ранен, он расслаблен, он не ожидает…

Но я стояла голая, мокрая, дрожащая от холода и страха, а он был воином — даже раненый, даже полуголый, он оставался хищником, который играл со своей добычей.

Его пальцы легли на шнуровку штанов.

Потянули за узел.

— И куда ты от меня решила спрятаться? — его голос пробился сквозь шум воды, хриплый, насмешливый. — А ну выходи, поиграем!