Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 9

Я выскочила из дома под обалдевший взгляд Лораниса, который так и остался стоять на пороге с отвисшей челюстью, и огляделась.

И ужаснулась.

Возле каждого дома, на каждой улочке, под каждым деревом кипела битва — звон металла, крики и звериное рычание.

Я впервые увидела орка.

Он был огромен — почти на две головы выше меня, гора мускулов, обтянутых зелёной кожей, которая бугрилась и пульсировала при каждом движении, словно под ней жили своей жизнью стальные канаты.

Широченные плечи, бычья шея, руки толщиной с мои бёдра — и клыки, торчащие из нижней челюсти, жёлтые и острые, как у матёрого волка.

Оружие у них было примитивным — грубые дубины, усаженные ржавыми гвоздями, и топоры, покрытые таким слоем ржавчины, что я удивлялась, как они вообще ещё режут.

А одежда — её почти не было.

Меховая повязка на бёдрах, едва прикрывающая самое интересное — вот и весь их гардероб.

В другой ситуации я бы, пожалуй, оценила эту первобытную мужественность, все эти рельефные мышцы и звериную мощь, но сейчас мне было не до эстетических наблюдений.

Сейчас эта мощь хотела меня убить.

Однако при всей своей силе орки оказались чертовски неповоротливыми — на моих глазах один из эльфов ловко уворачивался от ударов дубины, двигаясь так быстро, что казался размытым пятном, нырял под замахи, отскакивал в сторону, и наконец сумел зайти орку за спину.

Клинок вошёл в зелёную плоть по самую рукоять.

Орк взвыл — утробно, страшно — всё его тело искривилось в агонии, и он повалился на землю, заливая траву тёмной кровью.

И вид этого поверженного гиганта вселил в меня уверенность.

Их можно убить.

Они смертны.

А значит — можно драться.

Я крепче сжала рукояти клинков, почувствовала, как сталь отзывается на моё прикосновение, словно приветствуя старую подругу, и бросилась вперёд.

Там, у ближайшего дома, два орка теснили одинокого эльфа, а за его спиной, вжавшись в стену, стояла женщина с ребёнком на руках — её глаза были огромными от ужаса, а малыш заходился беззвучным плачем.

Я зарычала — по-настоящему зарычала, выплёскивая наружу всю ярость, весь страх, всё отчаяние последних часов — подскочила к ближайшему орку и обрушила на него оба клинка.

Он успел развернуться.

Ржавый топор свистнул в воздухе, целя мне в голову, и я нырнула под удар, почувствовав, как лезвие прошло в паре сантиметров от моих волос.

Орк рычал, и его рык отдавался в моей грудной клетке низкой вибрацией, слюна лилась рекой из его разинутой пасти, а маленькие жёлтые глазки буравили меня с такой ненавистью, с таким голодом, что по спине пробежал ледяной холод.

Каждая клеточка моего тела кричала — беги, прячься, ты не справишься.

Но я заставила этот голос замолчать.

Перекатилась по земле, ощутив спиной влажную траву, и оказалась сбоку от орка в тот самый момент, когда он рубанул воздух там, где я только что стояла.

Его бок был открыт.

Два клинка вошли между рёбер одновременно — с хрустом, с мерзким чавкающим звуком — и зелёная кровь хлынула во все стороны, заливая мои руки, моё лицо, мои белые одежды.

Ну вот, подумала я отстранённо, теперь уж точно ничего не отстирать.

Впрочем, кого я обманываю — это платье было обречено ещё в тот момент, когда я решила поиграть в героя.

Эльф, которому я пришла на помощь, тем временем разделался со вторым орком — его клинок вошёл твари прямо в горло, и зелёный гигант рухнул на землю, захлёбываясь собственной кровью.

Женщина с ребёнком смотрела на нас круглыми глазами.

— Бегите, — бросила я ей, — прячьтесь.

И мы рванули дальше по улице.

Методично, дом за домом, мы прорубались сквозь орков.

К нам присоединялись другие эльфы — те, кто ещё мог держать оружие — и скоро нас было уже пятеро, потом семеро, потом десять.

Мы двигались слаженно, прикрывая друг друга, и зелёные тела падали одно за другим, устилая улицы деревни.

Но потом я поняла, что их слишком много.

Они подходили со всех сторон — из-за домов, из-за деревьев, из леса — бесконечным потоком зелёной плоти и ржавого железа, и деревня оказалась в плотном кольце, которое сжималось с каждой секундой.

— Чего они хотят? — крикнула я ближайшему эльфу, отбивая очередной удар топора.

— Истребить нас! — выдохнул он, вонзая клинок в орочье брюхо. — Забрать наши леса и породить на нашей земле своё отродье!

Звучит как-то обыденно, подумала я, уклоняясь от дубины.

Каждый день подобное происходит где-нибудь на планете — одни хотят уничтожить других, захватить их земли, вырезать их народ.

Даже этот прекрасный с виду мир не оказался исключением. Какая жалость.

Троица уродливых орков появилась между домами.

Они заметили нас, оскалились — и понеслись навстречу, размахивая оружием и рыча так громко, что у меня заложило уши.

Я заняла боевую стойку, подняла клинки, и эльфы рядом со мной приняли похожие позы.

И тут меня охватил озноб.

Странный, необъяснимый — всё тело сотряслось, пропуская через себя волну нестерпимого жара, который прокатился от макушки до пяток и вырвался наружу, словно взрыв.

Я не поняла, что это.

Но ещё более странным было то, что произошло дальше — меня и стоящих рядом эльфов будто накрыло чем-то невидимым, плотным и упругим, похожим на мыльный пузырь, только гораздо прочнее.

Воздух вокруг нас засиял едва заметным золотистым светом.

Щиты, поняла я с изумлением.

Защитные щиты.

Я сумела создать защитные щиты!

Удивительно — оказывается, я и так умею!

Вот это да!

Мы кинулись на орков, и щиты работали — один из эльфов пропустил удар, трухлявая дубина орка обрушилась на него с такой силой, что должна была проломить череп, но вместо этого разлетелась в щепки о невидимую преграду, не причинив эльфу ни царапины.

В ответ на свою агрессию орк получил клинок в живот и рухнул замертво у наших ног.

Меня охватил азарт — тот самый, который я чувствовала, когда неслась на лошади через поле, только сильнее, острее, опаснее.

Мы без проблем разделались с этой троицей уродов и ринулись дальше, убивая всех орков, кому не повезло попасться на нашем пути.

Но их было так много.

Так невыносимо много.

И совсем скоро мои щиты дали сбой.

Я почувствовала это как обрыв струны — что-то внутри меня лопнуло, и ржавый топор прошёл сквозь защиту одного из эльфов, словно её и не было, и врезался ему прямо в грудь.

Эльф упал.

Мёртвый.

Из-за меня.

Я запаниковала — действие щитов прекратилось, золотистое свечение погасло, и я понятия не имела, как призвать его снова.

Зажмурилась, попыталась вспомнить то чувство — жар, озноб, волну силы — но ничего не происходило.

Тот огонь внутри меня словно утих.

Прогорел, оставив меня в холодной, беззащитной реальности.

Под натиском орков и угрозой смерти мы были вынуждены отступить.

Отбежали на пару домов, перегруппировались — и тут на нас накатила новая волна зеленокожих.

Эти были другими.

Они дрались ожесточённее, яростнее, в их глазах бушевало настоящее безумие — не просто голод или жажда крови, а что-то древнее, первобытное, не знающее пощады.

Все эльфы, что были со мной, пали от их рук — один за другим, как колосья под серпом.

Я сумела прикончить двоих орков, но ещё двое уверенно двинулись на меня, оттесняя к стене дома.

Спина упёрлась в шершавое дерево.

Бежать некуда.

Ну вот и всё, Наташа.

Красивая сказка закончилась.

Я прижалась к стене, держа клинки перед собой дрожащими руками, и вся моя жизнь пронеслась перед глазами — как в дурном кино, только кадры были настоящими.

Детство в хрущёвке, мамины пельмени по воскресеньям, первый поцелуй на школьной дискотеке, свадьба с Серёжей, пятнадцать лет брака, гнусное предательство через смс.

И — как ни странно — самые яркие кадры оказались здесь.

В этой жизни.

Скачка через поле, ветер в волосах, первая мазь, развод с Лоранисом, бой с орками.

Я здесь меньше суток, а эмоций больше, чем за тридцать семь лет жизни на Земле.

Как удивительно.

Орк поднял топор.

Нацелил прямо мне в лицо.

Я закрыла глаза.

Топор упал на землю.

Сам орк обмяк и рухнул следом — тяжело, грузно, сотрясая землю.

Я выдохнула.

Видимо, подмога пришла.

Когда упал второй орк — так же беззвучно, так же внезапно — я пригляделась к своему спасителю.

И замерла.

Это был не светлый эльф.

Передо мной стоял эльф совсем другого толка — кожа тёмная, почти чёрная, как эбеновое дерево, и чёрный кожаный доспех, плотно облегающий мускулистое тело.

Глаз я не увидела — они прятались за плотной чёрной повязкой, скрывающей верхнюю половину лица.

Эльф был залит зелёной кровью с ног до головы, но это ни капли не омрачало его безумно уверенного вида.

Он стоял надо мной как воплощение смерти — красивой, элегантной, абсолютно беспощадной смерти.

— Ой, ребята, — выдохнула я с облегчением, — как вы вовремя! Как вас нам не хватало! Ещё секунда, и мне бы...

— Заткнись, — рявкнул он так грубо, что я поперхнулась. — Сложи оружие.

— Зачем? — я нахмурилась. — Я же могу помочь, я...

Он вытянул руку, и кончик его изогнутого клинка упёрся мне в лицо — холодная сталь замерла в паре миллиметров от моего носа.

— Эй! — возмутилась я. — Ты чего делаешь?! А ну убери эту штуковину от моего лица!

Он не шелохнулся.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — я попыталась козырнуть своим положением, вспомнив, что я вроде бы дочь великой жрицы или что-то в этом роде. — Я...

Он улыбнулся.

Оскалил белоснежные зубы — ослепительно белые на фоне тёмной кожи — и шагнул ближе.

Холодная сталь скользнула с моего лица на шею и неприятно укусила кожу, оставляя тонкую линию, которая тут же защипала.

Совсем рядом зарычали орки.

Эльф оглянулся на звук — всего на секунду, всего на одно мгновение. И я решила действовать. Моё колено врезалось ему прямо в пах — со всей силы, без предупреждения. Простите, мысленно извинилась я, но вы не оставили мне другого варианта. Я хотела по-хорошему. Но когда мне приставляют нож к горлу, приходится пользоваться запрещёнными приёмами.

Эльф скривился, согнулся пополам, и я рванула прочь.

Но не успела пробежать и пары домов, как из-за угла появились ещё эльфы.

Тёмные.

Много.

Да сколько же вас здесь?!

И откуда вы вообще взялись?!

Я оказалась в ловушке — тёмные эльфы обступили меня кольцом, угрожая оружием, их клинки сверкали в свете пожаров, и на каждом лице я читала одно и то же — презрение, ненависть, жажду крови.

Один из них — молодой, горячий, с перекошенным от ярости лицом — уже занёс меч, готовясь ударить.

И тут раздался голос.

Властный.

Холодный.

Абсолютный.

— Не сметь!

Одно слово — и молодой эльф замер, будто налетел на невидимую стену.

Я подняла взгляд.

И увидела его.

Он вышел из тени между домами — высокий, широкоплечий, двигающийся с грацией хищника, который точно знает, что он здесь самый опасный.

Длинные белые волосы развевались по ветру, резко контрастируя с чёрной, как ночь, кожей.

Повязка на глазах — такая же, как у других, только почему-то на нём она смотрелась не жутко, а... завораживающе.

Мышцы на руках были обхвачены кожаными ремешками, подчёркивающими каждый рельеф, каждый изгиб, и весь его вид кричал — я главный здесь, и все это знают.

Он шагнул в круг и положил ладонь на плечо молодого эльфа, который хотел меня убить.

— Почему? — прошипел тот. — Она светлая! А светлые должны умереть!

— Мы здесь совсем для другой цели, — голос был спокоен, почти ленив, но в нём звенела сталь. — Идите. Разберитесь с орками. И найдите целительницу.

Целительницу?

Я навострила уши.

Любопытно.

Возможно, они ищут меня?

Но зачем?

Тёмные эльфы неохотно отступили, растворились в хаосе битвы, и мы остались одни — я и он.

Я смотрела на него, пытаясь прочитать хоть что-то на этом лице, скрытом повязкой, и видела только одно.

Агрессию.

Холодную, расчётливую, абсолютную.

Словно он специально отослал остальных, чтобы с наслаждением прикончить меня лично.

И я не ошиблась.

Он двинулся ко мне — медленно, не торопясь, наслаждаясь моментом — и его рука начала подниматься, выводя изогнутый клинок на уровень моей груди.

Сталь блеснула в отсветах пожара.

На его губах проступила улыбка — жестокая, хищная, без единой капли добра или сочувствия.

Улыбка существа, которое убивало сотни раз и получало от этого удовольствие.

— Ну раз ты думаешь, что со мной будет легко справиться, — процедила я сквозь зубы, — то ты ошибаешься!

Я вскинула оба клинка и ударила — резко, сильно, отводя его меч в сторону.

Он явно не ожидал такой прыти.

Такой наглости.

Отстранился от меня на шаг, и его улыбка стала ещё шире — только теперь в ней появилось что-то новое.

Интерес.

— А вот это уже интереснее, — произнёс он, занося меч для следующего удара.