Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 25

Рядом со мной что-то просвистело — так близко, что ветром вскинуло волосы, обдав лицо жаром и запахом крови.

Каэль врезался в стройный ряд орков как пушечное ядро, как таран, как сама смерть, явившаяся за своей добычей. Зелёные тела разлетелись в разные стороны — кто-то ударился о дерево, кто-то покатился по траве, кто-то остался лежать там, где упал, больше не шевелясь.

— Их слишком много! — крикнул Каэль, рубя направо и налево. — Они повсюду!

— Я не слепая! — огрызнулась я, отбивая очередной удар. — И не глухая тоже, если тебе интересно!

Не самое подходящее время для сарказма, но что поделать — нервы.

Я огляделась, пытаясь оценить обстановку.

Тёмные эльфы сражались с орками — или, вернее, пытались сражаться, потому что зелёная волна накатывала снова и снова, захлёстывая их с головой.

Мой взгляд метался по полю боя, выискивая знакомую фигуру.

Валерик. Где он? Куда запропастился этот ублюдок? От него можно было ждать чего угодно — даже кинжала в спину в разгар битвы.

Додумать я не успела — два орка налетели на меня одновременно, размахивая ржавым железом. Первому я проткнула бок, и он отвалился в сторону, хрипя и зажимая рану. Второй оказался упрямее — он обрушился на меня сверху и принялся колотить топором по моему щиту, брызжа слюной и рыча от ярости.

Удар.

Ещё удар.

Ещё.

Он не понимал, почему я не падаю, почему не истекаю кровью, почему его топор отскакивает от пустого воздуха. Я оступилась — нога подвернулась на чём-то скользком — и рухнула на траву.

Орк навис надо мной, заслонив небо своей уродливой тушей. Вскинул топор над головой. Оскалился. И в этот момент Каэль врезался в него сбоку.

Они вместе пролетели несколько метров и впечатались в толстый ствол дуба с такой силой, что дерево разлетелось в щепки.

Орк остался лежать в куче обломков.

Каэль поднялся, отряхнулся и протянул мне руку. Я огляделась — тёмных эльфов почти не осталось. Кто-то валялся на земле, уставившись пустыми глазами в небо. Остальные бежали — врассыпную, бросая оружие, не оглядываясь. Часть орков погналась за убегающими, но добрая дюжина осталась — и они явно не собирались уходить без нас. Я вскочила на ноги и рубящим ударом отогнала ближайшего орка, заставив его отшатнуться. Второму всадила клинок прямо в бедро — он взвыл, выронил топор, и пока он рычал от боли, я выдернула меч и ударила его в грудь.

Орк икнул — удивлённо, почти обиженно — и свалился замертво. Каэль приземлился на третьего откуда-то сверху, буквально втоптав его в землю.

— Их слишком много, — выдохнул он, оглядываясь.

— Да, — я чувствовала, как силы утекают из меня с каждой секундой. — Щит слабеет. Бесконечно сражаться мы не сможем.

Я осмотрелась ещё раз.

— А где твой брат?

Каэль огляделся, и его губы сжались в тонкую линию.

— Наверное, сбежал. Да и нам пора уходить.

Он схватил меня за руку — его ладонь была шершавой от чешуи и такой горячей, что я едва не отдёрнула руку.

И вдруг вспомнила утро.

Его поцелуи.

Его прикосновения.

Его тело над моим.

Господи, сколько прошло? Минут двадцать? Кажется — целую вечность. Я была готова идти за ним хоть на край света. Мы ринулись через лес. Двое орков попытались преградить нам путь — Каэль отшвырнул их одним движением, как надоедливых мух, расчищая дорогу.

Мы бежали, не оглядываясь, и я чувствовала орочье дыхание на затылке, слышала топот их тяжёлых ног, их рёв, их ругательства на том гортанном языке, который я не понимала и не хотела понимать. Но они отставали. Постепенно топот становился тише. Рёв — глуше. Вскоре мы уже не слышали ни хруста веток, ни безумных криков.

Орки отстали.

Но не ушли — я знала это точно.

Оставаться в лесу не было смысла. Рано или поздно они соберутся с силами и нагонят нас. Каэль остановился, тяжело дыша, упираясь руками в колени. Я тоже не была олимпийской чемпионкой по бегу — такие забеги вызывали у меня одышку, боль в боку и острое желание лечь и не вставать ближайшие лет десять.

— Нам нужно вернуться в пещеры, — сказал он, выпрямляясь.

Я поняла, что другого варианта у нас нет. Нам придётся сунуться в осиное гнездо. Добровольно. По собственному желанию.

Надеюсь, Каэль знал, что делает.

— Мы предстанем перед советом, — продолжил он довольно уверенно. — И докажем, кто истинный генерал. Наша связь — это святой союз, обещанный древним пророчеством.

Святой союз.

Я едва сдержала смешок.

— Союз хороший, слов нет, — пробормотала я. — Особенно утром.

Каэль бросил на меня взгляд — и уголок его губ дрогнул.

— Ты уверен, что они примут нас? — спросила я уже серьёзно.

— Примут. Им некуда деваться.

На его лице читалась уверенность, которую невозможно было сломить ничем — ни страхом, ни сомнениями, ни здравым смыслом. А в глазах снова мелькнул огонь — золотой, яркий, драконий.

Он верил в себя.

И я не могла в нём сомневаться.

Хотя снова спускаться в подземелье мне хотелось примерно так же, как совать голову в пасть крокодилу — то есть совершенно не хотелось.

Но там была моя семья. Мама. Эльфы, которые стали мне родными. Их нужно было вытащить, иначе они погибнут.

Мы добежали до входа в пещеру. Каэль присел, изучая землю.

— Смотри, — он указал на примятую траву. — Валерик и его воины вышли отсюда. Судя по следам — они уже вернулись обратно.

— Это плохо? — спросила я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Уже неважно, — он выпрямился и посмотрел мне в глаза. — Он сделал свой выбор. Теперь моя задача — показать ему верный путь.

Мы вошли в пещеру и двинулись в глубину, туда, где нас должен был ждать Нокс.

Он оказался на месте — терпеливый, верный, свернувшийся мохнатым клубком в темноте туннеля. При нашем появлении он поднял голову, и его многочисленные глаза заблестели в тусклом свете. Мы взобрались на его спину и двинулись вперёд.

Каэль управлял пауком — ловко, уверенно, грациозно, словно всю жизнь только этим и занимался. Его раны полностью зажили, и он снова был тем воином, которого я встретила в первый день. Только теперь он был моим воином.

У меня перехватило дух, когда он резко направил Нокса в узкий проход, и мы начали спускаться по вертикальной стене.

Я прижалась к спине Каэля, обхватив его руками. И заметила странное. Жар, который раньше исходил от его тела волнами — исчез. Он стал обычным. Тёплым, но не горячим. Чешуя, покрывавшая его кожу, полностью исчезла, обнажив гладкую тёмную кожу. Он больше не был драконом. Здесь, под землёй, вдали от солнца — он был просто эльфом.

Мы спустились по стене и выехали на широкую тропу, ведущую к каменному городу. Дорога петляла между сталактитами и выступами скал, и с каждым поворотом я чувствовала, как нарастает тревога. А потом мы нарвались на засаду. Путь нам преградили эльфы — десятки, может, сотни — выстроившиеся в ровный ряд поперёк тропы.

Каэль резко остановил паука.

Можно было попытаться взобраться на стену и обойти преграду сверху, но я видела лучников — десятки лучников, нацеливших на нас стрелы.

Бежать было некуда.

— Ты можешь обратиться в дракона? — шепнула я Каэлю на ухо, хотя уже знала ответ.

— Я пытаюсь, — его голос звучал напряжённо. — Но не получается.

Страх сжал моё сердце ледяными пальцами.

А потом я поняла.

Мы под землёй.

Здесь не работает моя магия — я чувствовала это, пустоту внутри, там, где раньше пылал огонь. А значит, и Каэль не может стать драконом.

Мы пришли в логово врага.

Добровольно.

Беззащитные.

Я попыталась пробудить пламя внутри себя — изо всех сил, до боли в висках — но ничего не вышло. Только пустота. Только темнота.

— Не бойся, — Каэль накрыл мою руку своей.

— С тобой не боюсь, — ответила я, и это была правда.

Ровный ряд эльфов разошёлся по центру, как занавес в театре, пропуская вперёд тёмную фигуру.

Плащ.

Доспехи.

Знакомая осанка хищника.

Генерал Торвек собственной персоной.

Неужели явился лично нас поприветствовать и сложить бразды правления к ногам своего сына? Что-то подсказывало мне, что нет.

Каэль спрыгнул с паука и пошёл навстречу отцу — прямой, уверенный, бесстрашный.

— Отец, — его голос разнёсся по пещере. — Рад тебя видеть. Я спешу сообщить тебе, что я...

— Что ты Генерал-дракон?

В голосе Торвека звучала издёвка.

— Да, — Каэль не дрогнул. — Теперь я — Генерал-дракон.

— Не смеши меня, сын.

Торвек подошёл ближе, и я увидела его лицо — холодное, жёсткое, без тени отцовской любви.

— Посмотри на себя. Какой ты дракон? Ты обычный воин, каких у меня тысячи. А доказать сможешь?

— Смогу, — Каэль говорил твёрдо. — Но прежде нам нужно подняться наверх. На солнечный свет...

— На солнечный свет? — Торвек расхохотался, и этот смех эхом разнёсся по пещере. — Ты издеваешься надо мной? Какой от тебя прок, если здесь, в непроглядной тьме, ты не можешь раскрыть свой истинный потенциал? Ты — самозванец. Понимаешь, сынок? Здесь любой может объявить себя драконом.

Пауза.

Торвек склонил голову набок, изучая сына.

— Но... я верю тебе.

Я моргнула.

Что?

— Твой брат подтвердил твои слова, — продолжил генерал. — Он видел тебя в образе дракона. А не доверять словам своего сына я не могу.

Каэль молча выслушал издевательские слова отца, и я видела, как напряглась его спина, как сжались кулаки, как заиграли желваки на скулах — но он не дрогнул, не отступил, не опустил взгляд. Несколько долгих мгновений они стояли друг напротив друга — отец и сын, генерал и воин, старая власть и новая надежда — и воздух между ними звенел от напряжения, густой и тяжёлый, как перед грозой.

— Тогда ты пропустишь меня на совет, — наконец произнёс Каэль. — Там ты подтвердишь мои слова перед всеми.

— Ни за что!

Торвек шагнул вперёд, и его плащ взметнулся за спиной как крылья хищной птицы. Его лицо исказилось от гнева.

— Ты что, не слышал меня? От тебя нет никакого прока, ты — обычный воин в стенах нашего дома. Обычный!

Он произнёс это слово так, будто смаковал его на языке, растягивая каждую букву, наслаждаясь тем, как оно звучит, как бьёт, как унижает. Обычный. Не особенный. Не избранный. Не дракон. Просто один из тысяч.

Я видела, как эти слова ударили Каэля — не физически, но от этого не менее болезненно. Его собственный отец, человек, который должен был гордиться им, защищать его, верить в него — стоял и втаптывал его в грязь перед толпой воинов. Но Каэль выпрямился ещё сильнее, расправил плечи и посмотрел отцу прямо в глаза — без страха, без сомнения, с той несгибаемой волей, которая заставила меня влюбиться в него.

— Тогда я докажу свою силу в бою, — его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Если ты не веришь словам — поверишь делам.