Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 20

Нокс прижался к каменному полу, распластавшись так низко, что его мохнатое брюхо почти касалось земли, и я поняла — это приглашение.

Забраться на спину гигантского паука оказалось проще, чем я думала — его шерсть была густой и жёсткой, за неё можно было хвататься как за поручни в автобусе. Я устроилась между двумя буграми на его спине, нащупала что-то похожее на седло — видимо, Нокс был приучен к всадникам — и протянула руку Каэлю.

Помогла ему взобраться следом, хотя «помогла» — это громко сказано.

Он почти втащил себя сам, стиснув зубы и побледнев ещё сильнее, а потом уселся позади меня и обхватил мою талию здоровой рукой.

Его ладонь легла мне на живот — тёплая, крепкая, уверенная — и я почувствовала, как его грудь прижимается к моей спине.

— Бери вожжи, — шепнул он мне прямо на ухо, и его дыхание обожгло мочку, послав волну мурашек по всему телу.

Я нашла кожаные ремни, утопленные в узкую складку между головой и телом паука — там, где панцирь переходил в мягкую шерсть.

— Так, хорошо, — Каэль говорил тихо, почти интимно, его губы почти касались моего уха. — Управлять им легко, как лошадью. Думаю, проблем у тебя с этим не будет.

— Никаких, — гордо заявила я, натягивая вожжи и уводя паука в сторону, чтобы продемонстрировать свои навыки.

Нокс послушно повернул.

— Только есть одна большая разница, - шепнул Каэль.

— Какая?

— Лошади не ползают по стенам.

Я замерла.

— А нам что... придётся ползать по стенам?

— А как ты думала выбраться из пещеры?

Вот это уже напугало меня по-настоящему.

По стенам?

Он не шутит?

Я подняла голову и посмотрела вверх, туда, откуда лился холодный лунный свет.

И ужаснулась.

Там, наверху, не было видно даже намёка на потолок, на край, на конец этой бездны. Я словно смотрела в бесконечный космос — чёрный, усыпанный мерцающими точками кристаллов, уходящий в никуда.

Паук вдруг резко дёрнулся, и я ощутила ладонь Каэля на своей руке — он перехватил вожжи, потянул их на себя и в сторону.

— Нокс, вперёд!

Команда прозвучала как выстрел, и паук сорвался с места.

Он бросился к стене так стремительно, что у меня перехватило дыхание, и я едва успела понять, что происходит, когда его передние лапы ударили в вертикальный камень.

Удар.

Ещё удар.

Задние лапы выпрямились, приподнимая огромное тело, и земля вдруг ушла из-под меня — не вниз, а назад, куда-то в темноту.

Мы приняли вертикальное положение.

Я вцепилась в вожжи. Каэль сжал мою талию крепче, его пальцы впились в мой бок, и я чувствовала, как напряжено его тело, как быстро бьётся его сердце прямо у меня за спиной.

Я была уверена, что мы сейчас выпадем — соскользнём, сорвёмся, полетим вниз на острые камни.

Но нет.

Волоски на теле Нокса держали нас крепко, не хуже ремней безопасности в машине.

Было щекотно.

Было страшно.

Было восхитительно.

А потом стена начала изгибаться, уходя куполом к центру пещеры, и мы оказались почти вниз головой.

Мои волосы свесились, закрывая лицо, и я чувствовала, как волосы Каэля щекочут мне шею — белые пряди перемешались с моими, словно мы были одним существом.

Сумка на моём плече начала соскальзывать, ремень полз вниз по руке, и я уже представила, как ступка со всем содержимым летит в бездну. Но Каэль успел — его рука метнулась вперёд, перехватила ремень, подтянула сумку обратно.

— Держу, — выдохнул он.

Лунный свет становился ярче с каждым метром, и я наконец разглядела его источник.

Корни.

Огромные, толстые, переплетающиеся корни лежали на стенах пещеры как вены на руке старика — и они светились мягким серебристым сиянием, которое становилось всё ярче по мере того, как мы поднимались.

— Чем ближе к поверхности, тем корни живее, — голос Каэля звучал глухо, с горечью. — Раньше и у нас внизу был свет священного дерева. Настоящий, яркий. Но он угас. И теперь мы довольствуемся этим жалким бликом.

— Но почему? — я повернула голову, пытаясь увидеть его лицо. — Почему свет угас?

— Вражда народов, — он помолчал. — Священное дерево прокляло нас за то, что мы сделали. И теперь мы только и можем, что сражаться. Убивать. Выживать.

— Убивая всех, кто живёт наверху?

— Это не моя идея, — в его голосе прозвучала усталость, такая глубокая, что у меня сжалось сердце. — Я и сам против всего этого безумия. Но верховная жрица решает за всех нас. Она и её подземные боги, которые помогают ей удерживать власть железной хваткой.

Я хотела спросить ещё, но он вдруг напрягся.

— Ната, бери влево!

Я натянула вожжи, и Нокс послушно повернул, огибая выступ скалы.

Впереди показалось огромное углубление в стене — что-то вроде горизонтального туннеля, уходящего вглубь камня.

Мы заползли внутрь, и я наконец смогла выдохнуть.

Горизонтальное положение.

Нокс полз по туннелю, и его лапы цокали по камню ритмично, почти убаюкивающе, а впереди разгорался свет.

Не лунный.

Не магический.

Обычный солнечный свет заливал выход из пещеры, и я зажмурилась от его яркости.

— Постой, — Каэль натянул вожжи, останавливая паука.

Он достал из кармана жилета тёмную повязку и обвязал ею глаза, превратившись в какого-то подземного пирата.

— Зачем? — удивилась я.

— Наши глаза за долгие годы под землёй привыкли к темноте, — объяснил он, поправляя ткань. — Солнечный свет может ослепить. Дальше идём своими ногами, — добавил он. — Нокс может ослепнуть, да и в щель он не пролезет.

Я спрыгнула со спины паука и двинулась к выходу, щурясь от нарастающего света.

Стоило мне подставить лицо солнечным лучам, как я поняла, о чём говорил Каэль.

Даже мои глаза — привыкшие к дневному свету всю жизнь — болезненно заслезились после суток в подземелье. Правда, через пару минут я окончательно привыкла, а вот Каэль так и остался в своей повязке. Он протиснулся первым в узкую щель между камнями и протянул мне руку.

Я ухватилась за его ладонь — тёплую, шершавую, надёжную — и он помог мне выбраться следом.

Мы оказались в лесу.

И стоило мне услышать трель птиц, стоило ощутить на лице свежий ветер, напоённый запахом хвои и прелой листвы, я уже точно знала, где мы находимся.

Это был мой лес.

Моя территория.

Я знала здесь каждую тропинку, каждую поляну, каждый поворот. Без компаса, без карты, без подсказок я точно знала, куда нужно идти.

— Туда, — я указала направление и двинулась вперёд, не теряя времени.

Каэль шёл рядом, и я замечала, как он напряжён — его голова постоянно поворачивалась, ноздри раздувались, словно он принюхивался к каждому дуновению ветра.

— Что происходит? — шёпотом спросила я.

Он не ответил.

Просто приложил указательный палец к губам, и его лицо под повязкой стало ещё более сосредоточенным.

Я пожала плечами и пошла дальше.

Молчать так молчать.

На выходе из леса позади меня раздался лязг металла, и я резко обернулась, хватаясь за рукоять своего меча.

Каэль стоял с обнажённым клинком в руке, и лезвие, смотревшее на меня, жутко блестело на солнце.

Моё сердце ухнуло вниз.

Что?

Почему?

Он же не собирается меня убивать?

Но нет.

Каэль не смотрел на меня — он оглядывался по сторонам, выискивая опасность в тенях между деревьями.

Вот дурёха. Он просто меня защищает. А я уже надумала себе бог знает что.

— Ты что-то чувствуешь? — осмелилась я спросить шёпотом.

— Пока нет, — он качнул головой. — Но опасность может явиться в любой момент. С любой стороны.

Вспоминая, как неожиданно появились орки в прошлый раз — буквально из ниоткуда, словно выросли из-под земли — я понимала, что его опасения были более чем обоснованы.

Мы вышли на поляну, и под ногами зашуршала трава. Я опустила глаза и улыбнулась. Вот они. Нужные ягоды — мелкие, тёмно-синие, притаившиеся у корней травы.

Нужные листья — резные, с серебристой изнанкой, пахнущие мятой и чем-то горьковатым.

Я быстро набрала горсть того и другого, сложила в сумку и выпрямилась. Но это было ещё не всё. Бутоны Иршина — главный ингредиент, без которого мазь будет бесполезна — росли на другом поле.

Почти в получасе ходьбы отсюда.

Я посмотрела на Каэля, на его бледное лицо под повязкой, на его напряжённые плечи.

У него не было выбора.

У нас не было выбора.

Мы двинулись дальше, через лес, и с каждым шагом что-то странное нарастало внутри меня. Тревога. Она подкрадывалась медленно, исподволь, как кошка к добыче — сначала лёгкое покалывание в затылке, потом холодок между лопаток, потом тяжесть в груди. Я не понимала, откуда это чувство — вокруг было тихо, птицы пели, ветер шелестел листвой.

Но что-то было не так.

Что-то впереди ждало нас.

Что-то страшное.

Я понимала, что тревога была бы куда сильнее, если бы Каэля не было рядом — его присутствие за моей спиной, его готовность защищать успокаивали, приглушали панику. Но полностью избавиться от этого ощущения я не могла.

Мы дошли до края леса, и деревья расступились, открывая вид на широкую поляну.

И на соседний лес.

И тут я поняла.

Поняла, откуда эта тревога.

Там, на другом конце поляны, темнел горизонт больных деревьев — искривлённых, почерневших, с голыми ветвями, торчащими в небо как костлявые пальцы.

Мёртвый лес.

То самое место, откуда на нас напали орки.

— Видишь тот лес? — я указала вперёд. — В прошлый раз орки вышли именно оттуда.

Каэль просто кивнул.

Ни страха в его лице, ни удивления. Ни даже лёгкого беспокойства. Он был готов ко всему. И это бодрило, радовало, заставляло верить, что мы справимся.

Мы вышли на поле, и я увидела их — бутоны Иршина.

Багровые, яркие, похожие на капли крови, они стелились по траве редкими пятнами, словно кто-то рассыпал драгоценные камни по зелёному бархату. И как назло — самые крупные, самые сочные росли у самой границы с мёртвым лесом.

Почему?

Почему всегда так?

— Не бойся, идём, — Каэль двинулся вперёд, внимательно осматривая горизонт, держа меч наготове.

Я вытащила свой клинок из ножен и пошла следом, глядя в его могучую спину.

И тут я заметила перемену.

Каэль напрягся — не так, как раньше, не просто насторожился. Его спина будто вздулась под кожаным жилетом, мышцы проступили рельефнее, руки стали толще, мощнее. От него повеяло чем-то звериным — первобытной силой, готовностью убивать, защищать, рвать врагов на части голыми руками. И эта сила была... возбуждающей.

У меня закружилась голова.

Кровь прилила к щекам.

Сердце застучало быстрее.

Господи, Ната, возьми себя в руки.

Мы идём собирать травы в опасном месте, а ты пялишься на его спину как подросток на плакат с рок-звездой.

Но я не могла отвести взгляд. Да и не хотелось.