Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 5

Поклонившись — скорее моей матери, чем мне — Лоранис развернулся и ушёл прочь, растворившись в толпе зевак со своей вечно обиженной физиономией, и я с облегчением выдохнула, провожая его взглядом.

Скатертью дорога.

Эвелиссия подошла ко мне с хмурым лицом, и в её глазах я прочитала то самое выражение, которое так хорошо знала — она видела меня насквозь, понимала каждую мою мысль, и ей категорически не нравилось то, что она там обнаружила.

Ей это совсем не шло, хмуриться.

Красивая женщина, явно в возрасте, видавшая немало гнусности и жестокости на своём веку, но продолжающая делать вид, будто всё хорошо, будто так и надо, будто мой брак с этим нытиком — лучшее, что могло со мной случиться.

Как тёща, у которой её сыночка — румяный умный мальчик, просто ты так и не научилась с ним обращаться.

А его надо каждый день подбадривать, хвалить, готовить вкусную еду, стирать за ним носки и гладить рубашки.

Ага, ещё сопли подтирать и слюни.

Что я, собственно, и делала все пятнадцать лет.

Ломала себя, гнулась, прогибалась, угождала всем вокруг — мужу, его маме, его друзьям, его настроению. Работала на двух работах, тащила на себе быт, улыбалась, когда хотелось выть, молчала, когда хотелось орать, и всё ради чего?

Ради сохранения семьи.

Ради того, чтобы однажды получить чёртово сообщение, перечеркнувшими всю мою жизнь.

Ладно.

Хватит уже это вспоминать.

Если честно, мне хотелось побыть одной — переварить всё это безумие, осмыслить этот лес, этих людей, этот мир. И наконец рассмотреть свою новую внешность, от которой я, если быть честной, пребывала в полном восторге.

Мне не терпелось заглянуть под эти белоснежные одеяния, оценить свои новые прелести, ощутить их упругость, понять, что ещё подарило мне это тело помимо серебряных волос и острых ушей.

Но моим планам не суждено было сбыться.

— Идём, — строго заявила Эвелиссия. — Пришло время испытания.

Ну хорошо, тётя.

Ведите меня.

Я уже ничему не удивлюсь.

Но я ошибалась.

Углубившись в деревню, миновав десяток уютных домиков и пару верёвочных мостов, женщина завела меня в просторное строение, совершенно непохожее на остальные. Оно было больше, с огромными арочными окнами, пропускающими потоки солнечного света, с высоким потолком и широкими воротами вместо двери.

И внутри жутко воняло.

Нет, это был не просто плохой запах — это была настоящая вонь, густая и плотная, бьющая в нос так, что я невольно зажала его рукой и сморщилась.

Пахло животным.

Мокрой шерстью, навозом и чем-то ещё — медным, тяжёлым.

Кровью.

Внутри, на толстом слое сена, устилающем весь пол, лежало огромное существо, и при виде него у меня перехватило дыхание.

Это была не лошадь, хотя что-то лошадиное в нём присутствовало — длинная изящная морда, большие тёмные глаза с густыми ресницами. И не корова, хотя массивное туловище и раздвоенные копыта напоминали именно её. И не бык, хотя мощные рога, закрученные спиралью, говорили об обратном.

Тауриэль — всплыло откуда-то из глубин сознания название.

Священное животное лесных эльфов.

Откуда я это знаю?

Понятия не имею.

Но сейчас это было неважно, потому что моё сердце сжалось от жалости при виде того, что сделали с этим прекрасным созданием. Из задней ноги зверя торчали три стрелы с чёрным оперением, и вокруг них зияла огромная рваная рана, из которой медленно сочилась тёмная кровь, пропитывая сено под ним.

Тауриэль тяжело дышал, бока его вздымались неровно, а в огромных глазах застыла боль — такая человеческая, такая понятная, что у меня защипало в носу.

Рядом с существом уже хлопотали трое эльфов — двое мужчин и женщина, они накладывали мази на рану, что-то шептали, пытались напоить животное из глиняной чаши.

Пытались унять боль.

И откуда я всё это знаю?

Странно.

Очень странно.

Под пытливыми мужскими взорами я приблизилась к раненому зверю и опустилась рядом на одно колено, прямо в пропитанное кровью сено.

Признаюсь, было страшно и неприятно.

От меня явно ждали чуда, а я — обычная девчонка тридцати семи лет, которая умеет только продавать лекарства и терпеть мужа.

Бывшего мужа.

Я растерялась, не знала, что делать, куда смотреть, куда деть руки, как вдруг рядом со мной опустился на колено мужчина, и от него пахнуло луговыми травами, мятой и чем-то ещё — свежим, чистым, как утренний ветер.

Я подняла глаза и обнаружила перед собой очередного красавца.

Острые скулы, чёткая линия челюсти, серебристые волосы, собранные в длинный хвост до самой поясницы, и брови — густые, красивые, идеально очерченные, будто их рисовали кисточкой.

— Рана страшная, — констатировал он, осматривая заднюю ногу тауриэля, и голос у него оказался низким и бархатистым, обволакивающим, как тёплый плед.

— Ага, — выдавила я.

Умница, Наташа. Блеснула интеллектом.

Рана действительно была ужасающей — помимо рваной плоти, я видела переплетения мышц, белеющую кость и пульсирующие сосуды. От одного взгляда на это месиво меня замутило, и я поспешила перевести взгляд на эльфа.

Уж лучше на него смотреть, чем на кровоточащую рану.

И тут меня посетила ужасная мысль — неужели передо мной снова сидит какой-нибудь брат, сват или дальний родственник?

Сколько можно?

Красавцы окружали меня со всех сторон, но по злому року судьбы все они кем-то мне приходились.

Надеюсь, не в этот раз.

— Целительница Аэлирин, — обратился он ко мне с почтением в голосе, — что вы думаете об этом?

— О нет-нет, — замахала я руками, — я ещё не целительница, я только...

Но он не желал меня слушать.

— Вы прошли обряд, — произнёс он медленно, и его голос обволакивал меня, убеждал, вынуждал поверить в собственные силы. — Духи приняли вас и наградили даром. Вы — целительница. И ваши волосы...

— Что с моими волосами? — с ужасом спросила я, хватаясь за серебристые пряди.

Он усмехнулся, и в уголках его глаз появились лучики морщинок.

Вот я дурочка.

Растерялась на ровном месте, посыпалась на простых вопросах.

— Ваши волосы прекрасны, — сказал он мягко. — Такой оттенок — знак целительницы высшего ранга.

— Ну хорошо, — я не удержалась от улыбки, — твоя взяла. Чего лечить будем?

— Вот, — он кивнул на раненую ногу, — нужно заживить рану.

Я уставилась на кровавое месиво и почувствовала, как улыбка сползает с моего лица.

— Эту? Да тут друид нужен или хирургический стол с полной анестезией! Я-то думала, нужно успокоить зверя или там... проверить, нет ли у него аллергии на эльфийскую пыльцу.

Эльф смотрел на меня с терпеливым ожиданием.

— Ладно, — вздохнула я, — смотрим, что тут у нас.

Я склонилась над раной, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запах крови, и вдруг слова полились сами собой:

— Здесь я могу посоветовать перекись водорода, но я вижу, что вы уже успели обработать рану мазью. Распространение заразы и отмирание плоти мы предотвратили, это хорошо.

Так.

Стоп.

Что я только что сказала?

И как, чёрт побери, я это поняла?

Я снова уставилась на рану, медленно подняла ладонь и провела над ней, не касаясь. И в тот же миг что-то странное произошло — мои пальцы закололо, будто тысячи крошечных иголок впились в кожу, а в груди разлилось тепло, мягкое и пульсирующее.

От раны исходил жар — воспаление, инфекция, борьба организма с вторжением.

А от мази — прохлада, успокаивающая, целительная.

И я вдруг поняла — просто поняла, без всяких объяснений — из чего сделана эта мазь.

— Луговые цветы с корнем яжика, — пробормотала я, — и ягоды кирисса для связки.

Эльф рядом со мной подался вперёд, глаза его вспыхнули интересом.

— Вы определили состав?

Так.

Какую абракадабру я сейчас произнесла?

Какие ещё ягоды кирисса?

Я ничего не понимаю.

Вернее, понимаю всё — но откуда я это знаю, вот этого и не понимаю.

— Животные паслись на поле ветров, — начал рассказ эльф, и голос его стал мрачным, тяжёлым, — когда на них напали орки. Убито почти всё стадо. В живых осталось лишь десять голов, и как вы понимаете, каждая — на счету. Если мы не спасём его...

Он замолчал, но я и так знала, что он хотел сказать.

Всё поголовье окажется под угрозой вымирания.

Его слова прозвучали мрачно, с нотками неизбежности, но я снова провела ладонью над раной — и покалывание в пальцах сказало мне то, что нужно было знать.

— Ему ничего не угрожает, — заявила я с уверенностью, которой сама от себя не ожидала. — Если мы примем меры.

— Какие? — спросил эльф, и в его голосе зазвенела надежда.

— Нужно приготовить правильное зелье.

Лицо эльфа просияло, но он продолжал смотреть на меня с пытливым ожиданием.

Чего он ждёт?

— Вы не хотите пойти за ингредиентами? — спросила я.

И тут же поймала себя на мысли — откуда ему знать, какие именно ингредиенты нужны?

Вот я глупышка.

— Так, — я выпрямилась, — слушай меня внимательно. Тебе нужно пойти на поле могучих дубов и собрать...

— Я никуда не пойду, — произнёс он с буддийским спокойствием.

На его лице даже бровь не дрогнула — а она была чертовски красивая, густая и идеально изогнутая. Я машинально потрогала свои и с удовлетворением обнаружила, что мои ничуть не хуже. Что сильно меня обрадовало.

Но — блин!

— Почему ты никуда не пойдёшь?

— Вы у нас целительница, — он слегка развёл руками, — не я.

Железная логика, тут не поспоришь.

— Но я могу пойти с вами, — добавил он, — если вам так будет спокойнее.

Ну вот.

Другой разговор.

***

Прошло не больше пяти минут — и мы уже мчались прочь из деревни на быстрых лошадях, огибая вековые деревья, перепрыгивая через поваленные стволы, и ветер бил мне в лицо, путая белоснежные волосы.

Время странно текло в окружении прекрасных эльфов.

Оно будто растягивалось, замедлялось, позволяя насладиться каждым мгновением — запахом леса, стуком копыт, мелодичным перезвоном каких-то невидимых колокольчиков в кронах деревьев.

Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы это не заканчивалось.

Чтобы не наступала ночь.

Потому что я боялась проснуться.

Проснуться в своей серой реальности, в своей пустой квартире, с чёртовым сообщением на телефоне и разбитым сердцем в груди.

Мы вылетели из леса на открытое пространство, и у меня перехватило дыхание от красоты, развернувшейся перед глазами.

Поле.

Бескрайнее, залитое солнцем поле, усыпанное цветами всех оттенков — от нежно-голубого до ярко-алого, и они колыхались на ветру, создавая живые волны, похожие на разноцветное море.

Ветер бил в лицо, трепал мои белые волосы, и я невольно рассмеялась от переполняющего меня восторга, запрокинув голову к небу, где сияло солнце — тёплое, ласковое, совсем не похожее на бледный питерский диск, который я привыкла видеть сквозь пелену облаков.

Ну что за чудный день!

Слов нет, одни эмоции.

Копыта лошадей мягко ударяли о землю, выбивая ритм, похожий на барабанную дробь, и я летела вперёд, чувствуя себя героиней какого-то красивого фильма — только камеры не хватало и закадрового голоса, объявляющего: «В главной роли — Наталья Сергеевна, бывшая жена, бывшая неудачница, а ныне — эльфийская целительница высшего ранга».

Звучит неплохо, правда?

Я мчалась следом за Финнеаром — кстати, так звали моего молчаливого провожатого, это имя он бросил мне ещё в деревне, коротко и сухо, будто делал одолжение — и думала о том, как странно всё сложилось.

Признаться честно, когда речь зашла о лошадях, я была уверена, что мы поскачем вместе на одной. Ну знаете, как в романах — она впереди, он сзади, крепкие руки обнимают за талию, горячее дыхание щекочет шею, и всё такое романтичное. Но Финнеар развеял мои фантазии одним коротким взглядом и сухой фразой о том, что так не принято и что у меня есть собственная лошадь.

Ну ладно.

Спорить я не стала.

Оседлала кобылу — на удивление легко, будто делала это тысячу раз — и двинула следом за этим холодным красавцем, радуясь хотя бы тому, что он не заставил меня показывать дорогу.

Вот это было бы катастрофой.

Я в Питере иногда умудрялась заблудиться по пути от метро до дома, хотя жила там двадцать лет, а тут — целый незнакомый мир с его бескрайними полями и лесами.

Пронесло.

Финнеар скакал впереди, и я невольно изучала его спину — прямую, напряжённую, будто кто-то вставил ему кол вдоль позвоночника.

Он казался мне бесчувственным.

Похожим на робота, запрограммированного на выполнение задачи — доставить целительницу к полю могучих дубов, точка.

За всё время пути он не произнёс ни единого слова, не обернулся ни разу, не поинтересовался, удобно ли мне в седле, не устала ли я, не хочу ли воды.

Ничего.

Полная тишина, если не считать стука копыт и пения птиц где-то в вышине.

И поначалу это меня даже задело — что я, прокажённая какая-то?

Но потом, приглядевшись к его затылку, к напряжённым плечам, к тому, как он сжимал поводья побелевшими костяшками пальцев, я вдруг нащупала в нём кое-что интересное.

Страх.

Не передо мной лично, нет.

Страх перед тем, кем я стала.

Перед целительницей высшего ранга с белыми волосами и даром, который я сама пока не понимала.

Страх перед сильной женщиной.

Возможно.

А возможно, мне просто показалось, и он был обычным букой, не умеющим поддержать светскую беседу.

В любом случае, меня это мало волновало — впереди расстилалось прекрасное поле, над головой сияло солнце, и впервые за очень долгое время я чувствовала себя по-настоящему живой.