Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 15

В полной тишине он повёл меня куда-то вглубь пещеры, и наши шаги гулко отдавались от каменных стен, сливаясь в странный ритм — его уверенный, мой сбивчивый.

Он шёл впереди.

Не оглядываясь, не проверяя, иду ли я следом, словно полностью доверял мне, и это было дико, на мой взгляд, абсолютно безумно — вот так просто повернуться спиной к пленнице, которая десять минут назад пыталась заколоть его брата.

Но он действительно мог не переживать.

Побег я не планировала.

Зачем?

Да и куда бежать — в пропасть?

Понимал ли он это, просчитав все варианты холодным рассудком воина, или просто доверился мне, почувствовав что-то такое, чего я сама в себе не видела?

Мы долго блуждали по узким дорожкам, петляющим вдоль отвесных скал, но путь был другим — я чувствовала это, помнила каждый поворот, каждый выступ, мимо которого мы проходили по дороге к водопаду.

Мы не возвращались в темницу.

Мы шли совсем в другую сторону.

Дорожка начала расширяться — сначала едва заметно, потом всё больше и больше — и вот мы уже шагали вровень, плечо к плечу, и я ловила себя на странной мысли, что рядом с ним мне почти... спокойно.

Почти.

А потом я увидела это.

Впереди разверзся огромный проход, высотой метров десять, а может и больше, словно портал в другой мир — его края светились тусклым призрачным сиянием, переливающимся всеми оттенками голубого, от бледной лазури до глубокой синевы ночного неба.

Свет струился откуда-то изнутри, манил, звал, и мне на мгновение показалось, что я стою на пороге чего-то древнего, чего-то такого, что существовало задолго до того, как первый человек открыл глаза.

Мы шагнули внутрь.

И у меня перехватило дыхание.

Целая деревня раскинулась под сводом исполинской пещеры — десятки домов, улицы, площади, и всё это было вырезано из камня, выточено из скал, словно само подземелье решило создать здесь убежище для тех, кто бежал от солнечного света.

Красиво.

По-своему красиво — холодной, суровой красотой, от которой по коже бежали мурашки.

Но там, на поверхности, деревня светлых эльфов была другой — теплее, уютнее, живее, с деревянными домами, утопающими в зелени, с цветами на окнах и смехом детей на улицах.

Здесь же всё было собрано из холодного камня — серого, чёрного, иногда с прожилками чего-то мерцающего, словно сами стены хранили в себе отблески древней магии.

— Тебя ждёт совет, — произнёс эльф, и его голос разрезал тишину, как нож.

— Что за совет? — я нахмурилась. — Для чего?

— Не задавай вопросов. Сегодня решается судьба нашего рода.

— А я-то тут при чём?

— Ты?

Он усмехнулся — тепло, почти по-человечески — и даже покосился на меня, впервые за всё время нашего пути.

— Увидишь.

— Нет, — я упёрлась, остановившись посреди каменной улицы. — Скажи мне прямо сейчас. Я хочу знать, во что меня втягивают?!

— Ты правда хочешь знать правду?

— Да!

А он оказался куда сговорчивее, чем я думала.

— Видишь корни? — он обвёл взглядом своды пещеры, туда, где из камня торчали толстые узловатые корни, оплетающие потолок над деревней, словно вены на теле древнего великана.

— Вижу.

— Сегодня они вспыхнули. Впервые за триста лет — вспыхнули золотым огнём и погасли. Это был знак.

Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, чему я не могла дать названия.

— Целительница родилась. И, как я могу предположить, это ты.

Моя голова шла кругом от всей этой информации, и я сделала то, что делала всегда, когда не знала, как реагировать — ляпнула первое, что пришло на ум.

— Ну окей, и что дальше? Зачем я вам? Полечить кого надо — так без проблем, показывайте пациента. Да я и тебя могу избавить от боли, хочешь? Пойдём, не бойся, мне нужно только осмотреть твою рану, наложить руки, или что там целительницы обычно делают...

— Угомонись.

Его голос был ровным, но в нём звучала нотка чего-то похожего на усталость.

— Мои раны заживут. Скоро.

Короткая пауза.

— ...скоро, — повторил он тише, словно убеждая самого себя.

— И всё равно ты не ответил мне, — я сложила руки на груди. — Зачем я вам?

Он посмотрел на меня — долго, пристально, словно решая, сколько правды я смогу вынести.

— Ты нужна генералу. А точнее — ты должна пробудить в нём старую силу, древнюю мощь, которая спит в его крови уже много поколений. Благодаря этой силе мы сумеем очистить наши земли от орков, вернуть себе то, что было отнято у нас, восстановить былое величие рода, которое мы утратили в веках изгнания и тьмы.

Он говорил об этом так, словно рассказывал о чём-то священном, и его алые глаза горели тем же огнём, которым, наверное, горели глаза его предков, когда они мечтали о возвращении домой.

— А как же остальные? — спросила я тихо. — Те эльфы, которых вы держите в клетках? Какая их ждёт судьба?

— Вначале наша судьба. Потом все остальные.

— Как эгоистично.

— Да, — он не стал отрицать. — Мы такие. Мне плевать на остальных — на первом месте семья и мой род. И если им угрожает опасность...

Он хотел ударить себя в грудь, но от резкого движения его лицо исказилось от боли, и он скривился так, что у меня сжалось сердце.

— ...я убью любого, — прохрипел он, медленно опуская руку.

И тут мой язык снова оказался быстрее мозга.

— Боюсь, что сейчас ты и лесного зайчика не напугаешь, — усмехнулась я.

Напрасно.

Очень напрасно я это сказала.

Его глаза вспыхнули — не метафорически, а буквально вспыхнули, и я увидела там что-то такое, от чего кровь застыла в жилах.

Зверя.

Древнего, голодного зверя, пробудившегося после долгой спячки и готового разорвать глотку любому, кто посмеет встать на его пути.

Его багровые глаза на короткий миг окрасились золотом — ярким, расплавленным золотом, словно внутри его черепа зажглось второе солнце — и я отшатнулась, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Или мне показалось?

Нет.

Не показалось.

И выглядело это так жутко, что я решила больше никогда, никогда в жизни не испытывать его терпение.

— Прости, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Так странно.

Но мне правда было стыдно за свои слова — он не заслужил, чтобы я издевалась над его слабостью, когда он только что спас меня от своего мерзкого братца и его грязных лап.

Я должна быть ему благодарна.

Хотя...

Всё относительно.

Они похитили нас, заперли в клетках, обращаются с нами как с вещами — а мы ещё и спасибо должны им говорить? Какой-то стокгольмский синдром получается.

— Идём, — он кивнул в сторону здания, возвышающегося над остальными домами, как гора над холмами.

Это был храм — огромный, величественный, вырезанный из цельной скалы и опутанный корнями древнего дерева, которые спускались с потолка пещеры, оплетали колонны, вгрызались в камень, словно пытались добраться до чего-то, скрытого в самом сердце этого места.

— Что это за место? — полюбопытствовала я, запрокинув голову, чтобы охватить взглядом всё строение.

— Бездна Корней. Город тёмных эльфов. Наш дом.

Бездна Корней.

Красивое название.

Мрачное, но красивое.

К входу в храм вела широкая каменная лестница, ступени которой были отполированы тысячами ног за сотни лет, и мы поднялись по ней в молчании, и каждый шаг отдавался гулким эхом, словно сама пещера считала наши шаги.

Мы переступили порог огромного входа и оказались в коротком коридоре — холодном, безжизненном, с гладкими стенами, на которых не было ни единого украшения, ни единого знака.

А потом коридор закончился, и мы вышли в просторный зал.

У меня перехватило дыхание.

Это было похоже на тронный зал из сказок — только мрачнее, древнее, пропитанный такой властью, что воздух казался густым и тяжёлым, как перед грозой.

На полу были выложены узоры из камней разных цветов — сложные, переплетающиеся линии, в которых угадывались и корни, и змеи, и что-то ещё, чему я не могла дать названия.

Высокие прямоугольные проёмы в стенах пропускали внутрь свет — мерцающий, голубоватый свет камней, который падал косыми лучами на огромные каменные троны, расставленные полукругом.

И на этих тронах уже сидели эльфы.

Мой взгляд метнулся к центру — туда, где возвышался трон, не похожий на остальные.

Он был вырезан из чёрного камня в форме сплетённых змеиных тел, и змеиные головы с раскрытыми пастями нависали над тем, кто восседал на этом жутком произведении искусства.

Женщина.

Старая женщина-эльф с лицом, изборождённым морщинами, которые не смогли стереть века — а по человеческим меркам ей было лет семьдесят, может больше.

Её глаза — такие же алые, как у всех тёмных эльфов — смотрели на меня с усталостью существа, которое видело слишком много и устало от всего увиденного.

По обе стороны от неё сидели другие женщины — моложе, но с такими же тяжёлыми взглядами, с такой же печатью власти на лицах. И только на дальних тронах, по краям полукруга, я увидела мужчин.

И среди них...

— О, Валерик! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— Помолчи! — шикнул мне на ухо мой провожатый так тихо, что услышала только я.