Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Глава 28

Чёрная дымка обволокла меня со всех сторон, и на плечи навалилась свинцовая тяжесть. Я пошатнулась, чувствуя, как ноги становятся ватными, как мысли путаются и расплываются. Чужая магия — сильная, древняя, беспощадная — вцепилась в меня и тянула вниз, в беспамятство.

Но я не сдалась. Напряглась всем телом, оживила воспоминания в голове — и мой взгляд упал на тело Каэля, лежащее на холодном камне. Гнев разлился внутри меня с такой силой, что я взревела — громко, яростно, по-звериному. Внутри будто произошёл взрыв. Ладони обожгло огнём, затылок вспыхнул болью, перед глазами заплясал яркий свет — и всю усталость как рукой сняло.

— Нет, этого не может быть! — взвизгнул женский голос с трона. — Убей её!

— Я пытаюсь, — процедил колдун.

Мои глаза привыкли к яркому свету, и я увидела его — худой эльф с впалыми щеками стоял передо мной, вытянув руки в мою сторону. Густая чёрная дымка снова ударила в меня, но разбилась о мой защитный щит, рассыпавшись искрами. Ну что, не ожидали? Я усмехнулась ему прямо в лицо.

Колдун попятился, и в его взгляде мелькнула растерянность. Его руки скользнули к поясу, пальцы нащупали рукоять кинжала. Лезвие вспыхнуло зелёным пламенем — ядовитым, потусторонним — и колдун взмахнул оружием. Поток зелёного дыма вырвался из клинка и обрушился на меня. Этот дым оказался куда жёстче чёрного — я почувствовала, как он жадно впивается в мой щит, разъедая его. Противный запах ударил в нос, вызвав приступ кашля, от которого заслезились глаза.

Неплохо, неплохо. Но недостаточно.

Я пошатнулась, ушла в сторону. Колдун снова взмахнул руками, и зелёный луч вырвался из кинжала, нацелившись мне прямо в грудь. Но я перекатилась по каменному полу, вскочила на ноги и рванула прямо на него. Он даже не успел сообразить, что происходит — а мой кулак уже впечатался ему в лицо с хрустом, от которого мне самой стало не по себе. Колдун рухнул на пол, зажимая разбитый нос руками, и больше не шевелился.

— Убейте её! — старуха заревела с новой силой, вскочив с трона.

Все, кто сидел, поднялись как один. На меня обрушились шестеро тёмных эльфов — среди них я узнала генерала Торвека и его драгоценного сынка Валерика. Мой щит принял дюжину ударов подряд, и каждый отзывался болью во всём теле. Я закрылась руками, отступила к стене. Напор был слишком сильным — об атаке не могло быть и речи. Я едва сдерживала защиту, чувствуя, как вражеские клинки рвутся к моему горлу.

Но я уставала. По щиту прилетело ещё несколько ударов, и под их мощью я опустилась на одно колено. Они напирали, их атаки не утихали, а становились только яростнее. Я слышала их крики, их вопли, их безумное желание убить меня прямо здесь, на этом холодном камне.

Мне хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Просто взять и убежать отсюда — но я не могла. Внутри меня больше не было страха, он испарился вместе со смертью Каэля. Осталась только ненависть — такая сильная, что мои кулаки сжались до хруста костей. От боли я взвыла и запрокинула голову...

И увидела нечто странное.

Свет.

Яркий, почти ослепительный, он лился с потолка храма.

— Этого не может быть! — в женском голосе зазвенел ужас. — Убейте её! Немедленно!

Я вдруг поняла: их мечи больше не доберутся до меня. Сколько бы они ни били — им не сломить мой щит. Он стал твёрже камня, крепче стали, непроницаем как сама ночь. Я подняла глаза и увидела корни священного дерева, оплетающие стены храма живыми венами. Каждый корень начал загораться изнутри — сначала тускло, потом ярче, ярче, ещё ярче. Древние руны вспыхнули золотым огнём, и весь храм озарился светом, ярким как полуденное солнце.

Тёмные эльфы отпрянули, закрывая глаза ладонями, воя от боли. Их вопли смешались с визгом старухи, с криками воинов, с грохотом падающего оружия. Паника захлестнула их — они не понимали, что происходит, метались по храму как слепые котята.

Слева кто-то зарычал и обрушился на меня, ударив мечом по щиту с такой силой, что искры посыпались во все стороны. Я присмотрелась — Валерик! Он успел натянуть повязку на глаза и теперь бросался на меня с животной яростью, желая убить любой ценой.

— Я убью тебя! — орал он, брызжа слюной. — Слышишь? Я убью тебя!

Он ощупывал мой щит руками, искал дыру или щель. Бил мечом, пытаясь проткнуть. Тыкал лезвием снова и снова — бесполезно. Он рычал и бесновался, а я просто улыбалась ему в лицо. После очередной неудачной попытки я размахнулась и ударила его кулаком. Даже я не ожидала такой силы — его отбросило на несколько метров, он грохнулся на пол и больше не встал.

Я поняла: теперь я могу справиться с каждым из них.

Но тут храм наполнился топотом. Бесконечным, нарастающим, похожим на приближающуюся лавину. Я обернулась и увидела, как во врата стекаются воины — сотни тёмных эльфов с обнажёнными клинками, нацеленными точно на меня. С таким количеством я точно не справлюсь. Но попробую. Умру — так с музыкой.

Они кинулись на меня все разом. Клинки застучали по щиту градом смертоносного железа, и я почувствовала, как сила начинает покидать моё тело. Это было обидно — так близко к победе, и так далеко. Я ударила нескольких эльфов, откинув их от себя, но на их место тут же пришли другие. Они теснили меня, окружали, обрушивали сотни ударов. Я отмахивалась, отбивалась, но понимала — долго не продержусь.

И тут в пылу битвы мой взгляд упал на тело Каэля.

Решение пришло мгновенно: если я умру — то только рядом с ним.

Я рванулась сквозь стену тёмных эльфов, пробиваясь под шквалом ударов. Каждый шаг давался с трудом, каждый удар по щиту отзывался болью во всём теле — но я шла. Шла к нему. Добралась. Упала рядом на колени. Мой мерцающий щит расширился, поглотив тело Каэля, и мы будто стали единым целым.

Я положила руки ему на грудь, опустила голову — и заплакала. Слёзы катились по щекам и падали прямо на страшную рану, на застывшую голубую кровь. Внутри меня разгоралось пламя — такой невероятной силы жар, что казалось, я сейчас вспыхну. Ярость и злость смешались в один огненный ком. Я начала колотить кулаками по каменному полу и вопить — громко, отчаянно, выплёскивая всю боль, всё отчаяние, всю любовь.

И тут произошло невозможное.

Корни священного дерева вспыхнули с новой силой — так ярко, что я сама зажмурилась. Ослепительный свет залил храм, выжигая тьму из каждого угла. Я слышала крики тёмных эльфов, их вопли боли — и сквозь этот хаос до меня донёсся звук.

Кашель.

Такой знакомый, что сердце остановилось.

Я опустила глаза — и увидела Каэля. Он корчился от боли, хрипел, кашлял — но он был жив! Жив!

— Каэль! — я припала к нему, не веря своим глазам. — Ты жив!

Он не ответил — ему было слишком больно. Я растерянно огляделась: на щит снова обрушились удары клинков, времени почти не осталось. Я утёрла слёзы тыльной стороной ладони и сказала себе вслух:

— Ната, давай. Ты можешь.

Мои руки легли на огромную рану в его груди. Я почувствовала, как жар из моего тела хлынул к нему — моему дракону, моей любви, моей половине. Моего жара хватит на двоих, подумала я — и мои ладони вспыхнули золотым огнём.

Каэль взвыл — громко, протяжно — и на моих глазах его потухшие алые глаза загорелись золотом. Его кожа огрубела, начала покрываться чешуёй — блестящей, твёрдой, прекрасной. Он оживал прямо передо мной, превращаясь в дракона.

— Ната... — прошипел он и улыбнулся.

— Привет, — я улыбнулась в ответ сквозь слёзы.

— Что происходит?

— Нас хотят убить.

— Убить? — его глаза полыхнули яростью. — Я не позволю!

Он резко вскочил на ноги, и весь храм ахнул. Все звуки разом стихли, будто кто-то выключил звук. Густая, звенящая тишина повисла в воздухе.

Каэль медленно обвёл зал взглядом, пока его золотые глаза не остановились на Торвеке. Он уставился на отца — и я видела, как в его взгляде просыпается гнев. Настоящий, драконий гнев. От уголков его глаз потянулись тонкие языки пламени, будто огонь рвался наружу из самой души.

Каэль шагнул к отцу. Молча. Медленно. Неотвратимо.

Торвек побледнел и рухнул на колени, вскинув руки.

— Сынок, прости! Я не хотел! Это... это твой брат меня надоумил!

Он ткнул пальцем куда-то в сторону. Я проследила взглядом и увидела Валерика — тот растерянно поднимался с пола, потирая челюсть. Поняв, что на него смотрят, он метнулся к выходу из храма.

— Схватить его! — властный женский голос разрезал тишину.

Воины бросились на Валерика и повалили его на холодный камень, вжав лицом в пол. Он пытался вырваться, рычал, сыпал проклятиями — бесполезно.

— Сын мой... Ты жив!

Я обернулась и увидела, как верховная мать медленно спускается со своего трона и идёт к Каэлю. Она остановилась перед ним и осмотрела с ног до головы, не скрывая потрясения. Чешуя. Золотые глаза. Языки пламени.

— Так это правда, — прошептала она дрожащим голосом. — Ты дракон...

Каэль молча кивнул.

— Эта эльфийка говорила правду! — голос верховной матери набрал силу и яростно отразился от каменных стен. — Единственный чужой человек говорил мне правду, пока вся моя родня лгала мне в лицо!

Она резко обернулась, выхватила взглядом из толпы Торвека — и я даже моргнуть не успела, как она оказалась рядом с ним. Бывший генерал вскинул руки, взмолился о пощаде, но старуха зашипела ему в лицо так, что даже мне стало не по себе:

— Я сгною тебя в темнице. До конца твоих дней.

Она не дала ему больше ни слова. Взмахнула рукой — и солдаты поволокли Торвека и Валерика прочь, как мешки с мусором.

Я выдохнула.

Неужели всё закончилось?

Каэль обернулся, нашёл меня взглядом — и его лицо озарилось такой нежностью, что у меня защипало в носу. Он ринулся ко мне, и мы крепко обнялись, вцепившись друг в друга так, будто боялись снова потерять.

— Я безумно рада, что ты жив, — прошептала я ему в шею.

— А я рад, что снова вижу тебя.

Мы поцеловались — горячо, жадно, забыв обо всём вокруг. Его губы обжигали, его руки были как раскалённое железо, и несмотря на холод храма, мне стало так жарко, что захотелось немедленно остаться с ним наедине.

— Ну ладно вам, — хмыкнула верховная мать, возвращаясь на трон. — Поберегите силы.

— Мама, я... — начал Каэль, но она остановила его взмахом руки.

— Каэль, ты понимаешь, что произошло?

— Понимаю.

— Теперь ты — генерал тёмных эльфов. И не просто генерал, а генерал-дракон, который вместе со своей целительницей должен вернуть мир на наши земли.

Каэль кивнул. Чешуя на его коже начала таять, глаза постепенно вернули алый цвет — он снова становился обычным тёмным эльфом.

— Ната, — верховная мать повернулась ко мне, и в её голосе вдруг прозвучала нежность — настоящая, неподдельная. — Я должна попросить у тебя прощения. Правда, я не делала этого почти десять веков...

Она поднялась с трона — величественно, плавно — и двинулась к нам. Её тяжёлая мантия шуршала по камню, драгоценности на пальцах ловили отблески света от сияющих корней. Каждый её шаг отдавался эхом в притихшем храме, и с каждым шагом моё сердце билось всё быстрее. Чего ждать от этой женщины? Минуту назад она приказывала убить меня.

Когда она остановилась рядом, я приготовилась к чему угодно — к новым обвинениям, к холодным словам, к презрительному взгляду. Ко всему, кроме того, что произошло.

Она улыбнулась.

Широко, тепло, по-настоящему.

У меня гора с плеч упала. Буквально — я почувствовала, как расслабляются мышцы, как отпускает напряжение, державшее меня последние часы.

Верховная мать обняла нас обоих, прижала к себе крепко и посмотрела вверх, на сияющие корни священного дерева.

— Теперь всё будет хорошо, — прошептала она. — Наши земли снова обретут мир. Мы вместе очистим их от орков и заживём в согласии — тёмные и светлые, как было задумано изначально.

Я набралась смелости и спросила:

— Это значит... я могу называть вас мамой?

Она посмотрела на меня — и её улыбка стала ещё теплее.

— Можешь, дочка. Можешь.

Конец