Лисёнок для миллионера

Глава тридцать четвёртая

Никогда не думала, что приготовление еды может быть настолько пропитано атмосферой секса. Точнее, его предвкушения. Я ведь понимаю, что просто ужином наша вечерняя встреча не закончится. Честно говоря, я вообще люблю себя на том, что очень хочу, чтобы Руслан у меня остался.

И в мыслях об этом, делая элементарные в общем-то вещи, я чувствую, как на меня волнами накатывает возбуждение. Чищу картошку и вижу мурашки на коже обнажённых рук. Натираю морковку на тёрке и понимаю, что мне хочется прогнуться в пояснице и помурлыкать. Тушу мясо с овощами и ловлю себя на том, что у меня напряжены соски, а внизу так приятно потягивает, так сладко ноет в предвкушении приезда моего босса.

Наши отношения, конечно, уже нельзя назвать исключительно деловыми. Исключительно рабочими. А были ли они таковыми вообще?

Я ведь прониклась этим "холодным" "Шерлоком Холмсом" с самой первой встречи. Он взбудоражил меня своим отказом принять меня на работу и меня будто прорвало. И я не сразу осознала, что будь на его месте кто-то другой, я бы, скорее всего, просто молча бы вышла. С горделивой осанкой. Да, мне было бы обидно. Но я не стала бы спорить. Я высказала тогда Руслану то, что высказала, потому что меня задел именно его отказ.

Когда от него приходит сообщение в мессенджере, что он приедет примерно через полчаса, меня прямо накрывает сильной волной предвкушения близости. Возбуждение становится настолько ярким, что это просто невозможно игнорировать.

Я ухожу в душ — второй раз за день — для того, чтобы хоть немного облегчить струями воды это состояние, но уже спустя минуту ловлю себя на том, что пальцами сжимаю и оттягиваю соски. Я как-то автоматически это сделала, когда намыливала гелем для душа грудь, и даже не мразу осознала, что я уже не моюсь, а ласкаю себя.

Грудь отзывается сразу. Нежным, чуть мучительным томлением. Соски, несмотря на тёплую воду, становятся напряжёнными, твёрдыми, торчащими. Я вся в мурашках.

Спускаясь пальцами ниже, скользя по намыленной гладкой коже, я понимаю, что очень хочу хоть немного ослабить это ставшее приятно-ноющим внизу живота ожидание близости с мужчиной. Но несмотря на то, что очень хочу, мне отчего-то кажется это глубоко неправильным. К тому же, в этом состоянии, несмотря на то, что оно очень переключает на себя, очень много удовольствия.

Поэтому я не позволяю себе ласкать клитор и припухшие половые губы. Просто легонько мою, смывая с себя гель. Но даже лёгкое касание заставляет меня покрываться волнами мурашек, легонько вздрагивать и унимать стон.

Понимаю, что буду мокрой там, когда он приедет. Просто знаю это. И не надеваю нижнее бельё, хотя изначально планировала сделать именно так. Нет, просто накидываю на голое тело светло-серый шёлковый халатик. Волосы аккуратно расчёсываю и сушу феном, а затем делаю тугой конский хвост. И сама мысль о том, что за этот хвост Руслан может держать меня, когда будет трахать сзади, приводит меня в состояние дикого, нетерпеливого возбуждения. Буквально не нахожу себе места в ожидании звонка Руслана.

В какой-то момент я даже начинаю жалеть, что не разрешила себе помастурбировать в ванной. Потому что я уже едва на стену не лезу, так сильно хочу Руслану отдаться.

Бывает так, что просто очень хочется секса. Безумно сильно. Не с кем-то конкретным. А просто... Очень хочется отдаться мужчине. Его облик при этом, как правило, совершенно размыт, если есть вообще. Бывало, что я просыпалась оттого, что очень хотела секса, и понимала, что мне что-то такое снилось, но при этом совершенно не помнила, что именно.

Несколько раз было и так, что я вдруг, ни с того ни с сего, без какой-либо причины вообще, вдруг начинала очень хотеть секса прямо на улице, когда, например, шла с работы домой.

При этом никого конкретно я не хотела. Просто, как будто, моя женская природа извергалась лавой, подобного проснувшемуся вулкану. В т ем моменты я всячески старалась переключиться на какие-нибудь другие мысли. Но смущение, которое я испытывала, опасаясь того, что прохожим моё возбуждение может быть заметно, будто только сильнее заводило меня. И меня не отпускало.

Я снимала напряжение сама, когда приходила домой. Пальцами. Струёй душа, если у меня оставалось хоть немного терпения полностью раздеться и забраться в ванную.

А бывает так, что хочется кого-то конкретного. У меня так было с бывшим. Но мне, скорей, больше хотелось просто робкой близости, тёплых объятий и нежных поцелуев, чем, собственно, секса. Это уже потом, разгорячённая ласками, если они бывали, я уже хотела чего-то большего.

И поэтому то, что я испытываю сейчас, когда знаю, что Руслан скоро поднимется на мой этаж и возвонит в дверь, для меня является каким-то совершенно новым опытом.

Потому что я безумно хочу и секса и его конкретно. Причём, хочу настолько сильно, что даже соображаю уже плохо. Буквально ноги не держат. В коленях мелкая приятная дрожь, попа чуть сжимается будто сама собой, соски дико напряжены, а внизу живота, стоит только присесть и закинуть ногу на ногу, прямо скользко. Тепло, скользко и... мучительно приятно.

Звонок в дверь. Я вздрагиваю.

Открывая её, вижу, как мелко дрожат мои пальцы.

Я так сильно возбуждена, что просто не в состоянии ровно дышать. Сердце в груди — просто колотится.

— Привет, — стоя на пороге, произносит он, и я чуть сознание не теряю от новой сильной волны возбуждения.

Его аромат, который я жадно вдыхаю через расширяющиеся, будто у хищницы, ноздри. Его рождающий бешеную волну мурашек от поясницы к шее, приятный низкий голос. Его взгляд, от которого я просто теку...

— Привет, — опуская глаза от смущения, волнения и возбуждения до дрожи, едва ли не шепчу я в ответ.

Он заходит в квартиру и, мимолётом оглядевшись, смотрит внимательно мне в глаза.

— Пахнет вкусно, — втянув носом воздух, негромко говорит он. — Едой, уютом и... тобой. — И добавляет: — Мне нравится это сочетание.

Боже... Едва дышу... Мне стоит невероятных усилий не броситься на него... Не тереться об него, будто я кошка какая-то... Мне даже губы не кусать сложно...

Видимо, он замечает, что со мной что-то не так.

Потому что делает шаг ближе и внимательно смотрит в глаза.

Я сейчас умру, наверное... У меня ноги прям подкашиваются...

— Ты вся дрожишь, — тихо произносит он. — У тебя всё хорошо?

Он касается ладонями моих плеч, и я... едва не задохнувшись от этого простого прикосновения, с трудом сдерживаю стон удовольствия...

— Вся в мурашках...

Да, это трудно не заметить... Я будто огурчик, только нюдовая...

— Ты, наверное, голодный?.. - едва разлепив поджатые губы, с трудом выдавливаю из себя я.

Смотреть ему в глаза просто боюсь... Не его боюсь, а себя... Боюсь, что поведу себя неправильно, если поддамся всё нарастающему и нарастающему желанию... А оно усиливается, когда я вижу его внимательный взгляд.

Но Руслан держа меня за плечи, чуть отдаляет меня от себя и буквально заставляет посмотреть ему в глаза.

— Очень... - произносит он так, что я чувствую, как мучительно-нежно сжимается и разжимается лоно...

— Пойду положу тебе... куснув губу, снова смотрю вниз, а затем куда-то в сторону. — Салатик будешь?

— Буду.

— Ванная там... - слабо киваю я в сторону белой двери, — Мой пока руки.

И ухожу на кухню.

Прижав ладонь ко рту, чувствую, что даже губы у меня дрожат. Стоя напротив плиты, переплетаю ноги и с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать.

Дрожащими руками накладываю еду. Нарезаю хлеб.

Ставлю тарелки на стол.

Руслан входит на кухню и я, не желая выглядеть невежливой или не обрадованной его приезду, мельком бросаю на него взгляд. Но долго смотреть ему в глаза просто не могу.

Он в брюках, в белой, расстёгнутой на две пуговицы сорочке, с закатанными по локти рукавами.

Красивый, сексуальный, манящий...

И я вижу, что его ширинка сильно оттопырена. Вижу и, волей-неволей, вспоминаю то, как выглядит его огромный, толстый член...

Я сейчас сознание потеряю от этого уже какого-то безбашенного возбуждения... У меня сердце из груди из груди вылетит просто... Я же в мурашках вся...

— Приятного аппетита, — говорю я, и, закусив губу, отхожу к окну.

Меня так накрывает, что даже ноги уже дрожат и будто подкашиваются.

Слышу его шаги за спиной и резко оборачиваюсь.

Руслан тепло, внимательно смотрит в глаза, чуть качает головой, и, спустя мгновение, касается моих губ подушечкой большого пальца.

Едва дышу... Господи, как же сильно колотится сердце...

— Еда пахнет безумно вкусно, — глядя мне в глаза, тихо произносит он. — И выглядит она просто шикарно. Но намного больше чем есть, я сейчас хочу пить — и, не давая мне опомниться, добавляет: — Тебя.