Луна для Дракона 3 (СИ)

Глава 21

Глава 21

Нет места величественнее и красивее, чем зимний лес. Мощные, покрытые инеем стволы деревьев — как колонны в храме, пушистые шапки снега на ветвях и оглушающая пронзительная тишина. Мороз усиливался, и теперь с холодных небес сыпались ажурные одиночные снежинки, сверкающие ярче драгоценностей всех королев мира. Снежинки оседали на ресницах мужчин, словно приглашая насладиться их совершенством. Их земля… как же она была красива первобытной, дикой красотой. Изрезанная фиордами, и взметнувшаяся к облакам чарующая красота снежных гор, где они знали каждую тропу, каждый склон и вершину, как свои пять пальцев.

Сэтан чувствовал, что идет верной тропой, он часто видел то место в своих снах, но никогда не придавал им значения до сегодняшнего дня. Они остановились. Двое мужчин и зверь медленно обозревали с вершины холма землю, с высоты она полностью просматривалась как на ладони. Сэтан смотрел туда, где возвышалась самая высокая гора, а за этой горой как раз расположена низменность, переходящая в закрытую маленькую долину, окруженную горами.

— Солнце сейчас на юго-востоке, — уверенно заявил он. — Мы должны идти так, чтобы солнце все время оставалось у нас за правым плечом.

Мужчины надели специальные маски защищающие их лица от яркого солнца и попадания снега в глаза, встали на специальные доски и жестко закрепили крепления на ногах, чтобы исключить вероятность выскальзывания или вывиха ног. Не сговариваясь они вихрем понеслись со снежного склона, ловко, проворно маневрируя и делая опасные трюки на заснеженных просторах. Они петляли между деревьями совершенно бесшумно, даже чуткие олени не подозревали о их приближении, пока ветер не доносил до них человеческий запах. А Хан, утопая в снегу по самое брюхо не отставал. Скорости Га’Хуула можно было только позавидовать.

Ближе к полудню они оказались в нужном месте, но нужно было обогнуть гору и оказаться в той долине, которая скрыта от чужих глаз. Мало кто догадывался, а тем более знал, о тайной скрытой горной тропе, пролегающей сквозь перевал и сокращающий проход с одной стороны тропы на другую. Путь через него скрыт от обычного прохожего и лишь единицы из ныне живущих знают о нем. Тропа уходила вглубь скрытой пещеры, в которой на каждом шагу встречаются угрожающие скалы, свисающие вниз и готовые пронзить любого, кто их побеспокоит.

Они оставили доски и осторожно продолжили путь пешком, стараясь не потревожить тишину, как хищники, выслеживающие добычу, внимательно всматриваясь вперед, стараясь за сумраком деревьев разглядеть малейшее движение, будучи готовыми встретить любую опасность. Мало ли какой зверь может здесь шастать. Да и не только зверь.

Путь среди деревьев показался Сэтану бесконечно долгим. Он, было, уже подумал, что заплутал, но путь пошел на подъем и лес закончился. И все же он испытывал радость. Он очутился именно там, куда стремился. У него закружилась голова. Нагнувшись, он набрал голой рукой пригоршню снега.

— Мы на месте, — тихо произнес он, когда они оказались в маленькой закрытой горами долине ледяного дракона. Они увидели небольшой камень, засыпанный снегом, Сэтан его расчистил и обнаружил на нем начертанную руну. Он достал ритуальный кинжал Луниса Мак-Орга и полоснул по своей ладони, кровь закапала на руну оставляя кровавые следы на безупречно-белом искрящем снеге. Он закрыл глаза и певуче произносил заклинание.

Голос Сэтана мелодичным не назовешь, скорее он был с хрипотцой, низким, но, когда он негромко запел на древнем языке, Айнон замер и слушал, не отрываясь. Слов он не понимал, но ему казалось, что не только он, но и весь лес, деревья, птицы и зверье внимают этим колдовским словам и готовы вторить им на разные голоса. Но отозвался же на песню мертвый могильный камень, когда на его поверхности проступили чуть выпуклые древние руны с именами.

Сэтан приблизился к могилам предков и встав на одно колено склонил голову, а затем закрыл глаза, он почувствовал потоки энергий, исходившие из древних глубин. Незримо и плавно они кружили возле него, возносясь к небесам от земли и возвращаясь обратно. В этих потоках присутствовала сила предков Мак-Оргов, сокрушавшая врагов. В его сознании вначале неуловимо призрачно, а затем все более отчетливо проступали картины древних сражений, равнины, заполненные войсками, блеск клинков и кровавые бои мечников и драконов.

— Мои великие предки, благословите меня на удачу, дайте мне силы древние изначальные первородные, направьте меня на путь великого предела.

Айнон не двигался с места и с недоверием наблюдал за всем этим действом. В призрачном холодном мареве постепенно проявились, зияющие бездонной чернотой множественные разрывы. Сливаясь меж собой, они постепенно обрели размытый контур небольшого Храма.

— Да прибудет с тобой наша сила! — еле шепча, словно прошелестел ветерок послышался голос из незримого источника.

Сэтан открыл глаза, сжал ладонью рукоять своего клинка и обернулся к Храму. Это построенное сооружение из грубого серого камня вполне могло бы само по себе служить надежным убежищем, от нежеланных гостей. Массивная дверь, окованная толстым железом, скрывала его внутренности. Он потянул за массивную, медную ручку в форме головы дракона. Дверь со скрипом отворилась, открывая мужчинам широкое темное пространство. Воины шагнули за порог и некоторое время стояли неподвижно, настороженно прислушиваясь. Но сумрачные стены со скульптурными барельефами воинов, хранили гробовое молчание, здесь царила тишина.

Сэтан направился к широкой лестнице, стараясь ступать осторожно, не нарушая тишину. Взойдя по ступеням на второй уровень, они увидели две двери, открыв одну перед их взорами предстал просторный зал с очагом, высокие арочные окна с видом на горы, широкий стол, стулья, шкура медведя над камином, два кресла.

В этом зале должен быть тайник. Сэтан знал это. Он целенаправленно направился к камину, где за шкурой в щели меж камнями он нашел ключ, похожий на маленький кинжал с зазубренным лезвием. Каменную плиту, где скрывался тайник, также обнаружить труда не составило. Эта плита имела форму квадрата с размерами сторон чуть более длины локтевого сустава. В ней темнело маленькое отверстие. Это была замочная скважина. Ключ с едва слышимым металлическим звуком мягко провернулся в ней. Сэтан кинжалом подцепил плиту, затем приподнял пальцами и перевернул в сторону. Под плитой в углублении прятался сундучок. Сэтан откинул его крышку.

Там лежала толстая тетрадь в кожаном переплете с массивной бляхой головы дракона.

Сэтан взял тетрадь, перелистал и остановился в самом конце внимательно прочитав, а потом спрятал тетрадь на груди надежно закрепив ремнями.

— Есть еще кое-что, — тихо молвил он. Мужчина собирался отыскать сокровищницу дракона. Без труда они нашли узкую лестницу и спустились вниз, где снова оказались перед массивной дверью. Сэтан сделал надрез и приложил ладонь к начертанным рунам произнося заклинание.

Дверь медленно со скрипом отворилась. Оглядевшись по сторонам, Сэтан не мог не удивиться. Вокруг не было ни ветра, ни снега, лишь толща обледенелой горы. С потолка пещеры свисали огромные глыбы льда, напоминающие пасть огромного зверя. Обернувшись, он увидел, что стоит на узком спуске, уходящем в глубь. Освещение пещеры было удивительно, его обеспечивали кристаллы бледно-голубого цвета, излучая слабый свет. Они выступали из горной породы, из стен потолка и пола пещеры.

Мужчины переглянулись и пошли вперед. Шли тихо по спуску, углубляясь все дальше и дальше в недра пещеры. Тишину нарушали только капли воды с периодичностью, ударяющиеся об обледенелый пол срываясь с клыков сосулек. Спуск уходил все ниже постоянно петлял, становился мало освященным. Светящиеся кристаллы освещали их путь, но остальное пространство тонуло в кромешной тьме. Наконец проход начал закругляться, а спустя два метра они увидели слабое, едва заметное свечение, подойдя поближе они оказались у небольшой расщелины, которая круто уходила вправо. Войдя в нее, они вышли в небольшую нишу примерно три на четыре метра, потолок ее был чуть выше человеческого роста. Стены, как и потолок, были буквально усыпаны светящимися кристаллами.

Красиво, ничего не скажешь. Прикоснувшись ко льду, Сэтан почувствовал холод, рука замерзала, но лед не таял от излучаемого ею тепла. Ситуация была не простая, лед явно магический, Сэтан увидел руну и тут же произнося заклинание прижал ладонь к ней. И внезапно его отбросило в сторону от отдачи заклинания. Стены пещеры начали дрожать, но через пару секунд вибрация прекратилась, и стена отъехала.

Айнон не сдерживая возглас не только изумления, но и восхищения присвистнул.

— Ничего себе!

Хранилище было едва ли не доверху наполнено золотыми монетами, драхмами, драгоценностями, камнями и просто золотыми слитками. Поверх золота блестели многими гранями черные бриллианты величиною едва ли не с куриное яйцо.

— Видимо не только мой дед, но и прадед были истинными драконами, — усмехнулся Сэтан обозревая богатства и как свет играл на бесчисленных гранях алмазов, проникая, казалось, внутрь самих камней, создавая в них сверкающие водовороты. На миг внутри его души что-то заворочалось, словно потянулось, Сэтану захотелось сохранить, спрятать… но мужчина тут же отбросил все чувства, и холодно обозревал хранилище с ее несметными богатствами. И потом он понял, в чем дело. В нем заиграла бурлящая кровь дракона и инстинкты зверя, которые накапливали свои сокровища и охраняли их. Сэтан улыбнулся и мотнул головой. Он помнил слова наставника о том, что в мире золото решает все, но не был с этим согласен. Но в данный момент он порадовался, что у него и у его народа есть столько золота. С помощью которого он, как правитель решит многие проблемы.

Они рассматривали ларцы, мимо которых проходили, и чудесные драгоценности — камни красного, голубого, янтарного цветов и фиолетовые кристаллы. Внимание Сэтана привлек ларец с камнями сероватого оттенка, но почему-то казавшимися чернее ночи, это зрелище заставило его содрогнуться. Мощные камни для изготовления артефактов темных магов. В другом ларце лежали прозрачные камни и Сэтан замешкался, Айнон тоже остановился и прошептал:

— Лунные камни… Сила их безмерна, если сделать артефакт с помощью самой Богини.

И Сэтан знал об этом, так как именно такой камень в свое время он передал девушке.

— Возьмем золото столько, сколько уместится в наших мешках, часть отдадим братству на нужды, закупим товары и провизию, наведаемся в наши деревни на островах и раздадим деньги людям. После того, как я обрету силу дракона, мы решим, что делать дальше. На следующий день я уйду сюда, один. Буду постигать учения Мак-Орга. Не знаю сколько это займет времени.

Айнон кивнул.

— Через каждые пять дней я буду являться. Приносить тебе еду и новости.

— Договорились, — кивнул Сэтан, — а сейчас поспешим обратно.

Мужчины собрали два небольших мешка золота и покинули хранилище. Сэтан запечатал пещеру. Оказавшись у храма мужчины какое-то время провели в тишине, каждый думал о своем уставившись в бархатное небо. Звезды пульсировали и приглушенно мерцали в темнеющем небе.

— Смотри. Одна падает. Туда. Что ты загадаешь? — Айнон указал на белое пятнышко, оставившее молочный хвостик от своего сверкающего отпечатка.

— Как-то мне сказали, что, если загадаешь желание до того, как упадет звезда, оно обязательно исполнится.

— Ты загадал прямо сейчас?

— Пустой разговор, — засмеялся Сэтан. Конечно, он загадал. Каждый раз, когда видел падающую звезду. Всегда одно и то же желание. — Пора возвращаться…

Мужчины устремились в обратный путь.

***

И не успели они войти в Храм, как им навстречу вышли парни из братства во главе с жрецом Марахом. Они приветствовали Сэтана, своего брата, который к ним наконец вернулся. До глубокой ночи они праздновали его возвращение поднимая оловянные кубки с вином личного производства Мараха. Они сидели в кругу, в камине потрескивали дрова, на вертеле зажаривалась сочная тушка, испуская умопомрачительный аромат поджаристого мяса, обстановка домашняя, мирная, такая, какую и любил Сэтан. И он тихо рассказывал парням где был, где жил все эти годы, что видел и слышал, рассказывал о мире, о континентах, о людях которых встречал, о том, что творилось на границе и твориться по сей день, рассказал о том, как боролся с тварями и наконец, как и почему он оказался с кинжалом в груди. Он передал диалог с главнокомандующим атакующих черных драконов Эр-Тэгином своим братьям, но умолчал про девушку. Это уже было личное, неприкосновенное, то, что принадлежало только ему.

Десять потомков Заклейменных Мечников мрачно молчали.

— Несколько воинов должны покинуть орден и отправиться на границу, — наконец нарушил тишину жрец Марах Минас. — Мы должны сами проявить себя, доказать… но я чувствую, что они явятся к нам… после того, что узнал сам черный дракон, он не оставит это просто так. Надеюсь нам не нужно готовиться к войне? — мрачно произнес старец.

Воины еще долго разговаривали, строили планы, обсуждали, спорили, но пришли к единому мнению: что пара воинов отправится на земли людей и на границу для разведки, чтобы узнать какие бродят слухи, разведать обстановку и о чем говорит народ. А уже после отправиться с официальным визитом к Ульвиру Рамскому. Именно там они надеялись получить поддержку, да и ближе им были люди нежели драконы.

— Но прежде чем отправиться на человеческий континент к лорду Рамскому, дайте мне время научиться быть драконом, — сказал Сэтан. — А сперва, только разведайте обстановку, не более… я вернусь и дам вам знать, что делать дальше.

Расходились парни только под утро и к Сэтану подошел Марах.

— Уходишь?

— Да. Там я смогу оборачиваться, там я познаю всю силу и мощь. И меня тянет туда.

Марах улыбнулся и похлопал своего ученика по плечу, — Действуй мой мальчик.

— Айнон знает где меня искать.

И в это же наступившее утро Сэтан вместе с Ханом покинул Орден.

И началось его учение…

Он читал тетрадь своего деда днем и ночью, он медитировал, тренировался, выполнял упражнения… он делал все, что описывалось Лунисом. Часто он сидел у могил предков, когда его одолевала бессонница, а на следующий день загонял себя тренировками и буквально проваливался в сон без сновидений. И снова тренировался. Тренировался без перерывов на сон, как одержимый.

На третий день своего затворничества Сэтан открыв глаза, понял, что ночь давно перевалила за середину. За окном простиралось темное небо, какое бывает только перед рассветом. Он сел и огляделся, соображая, что именно его разбудило. Не покидало чувство чужого присутствия, словно за ним внимательно наблюдают. Страха не было, и это выглядело странным. Тишина.

Он взглянул на распахнутое окно. Висящая высоко луна была такой яркой — тонкий изогнутый полумесяц.

Луна ему улыбалась.

И появилось облачко тумана, Сэтан поднялся и вокруг него начал образовываться светящийся воздушный кокон. Он уплотнился, свечение сделалось ярче. Разряженный воздух наполнился ароматом дождя и легким цветочным флером. Дышать становилось все труднее, задыхаясь, схватился за горло, но пытка резко прекратилась и перед его взором предстала женщина необычайной красоты. Наряд Богини мерцал таинственными переливами перламутра. Ее длинные серебристые волосы были заплетены в семь кос, каждую из которых украшали жемчуг и драгоценные камни, вспыхивающие при малейшем движении головы, когда она неторопливо оглядывалась по сторонам, рассматривая все своим серебристо-голубым взором. И наконец в поле зрения Богини показался ее воин. Сэтан. Его тело было красиво покрыто шрамами, которые служили доказательством боли и страданий, которые он претерпел. Но так и был не сломлен, непреклонен и неодолимо мужественен. Спокоен, как глыба льда, и никогда не отступавший от собственного кодекса чести. Каждый день и каждую ночь он имел дело со смертью, но все же всегда сражался за жизнь.

Очаровательно.

А глаза какие необычные! Она таких ни у кого не видела. Карие живые, выразительные смотрящие прямо в ее божественную душу.

— Мой доблестный воин, — сладко произнесла богиня, проводя кончиками пальцев по длинной волне своих блестящих волос и потягиваясь будто кошка. — Я заждалась тебя.

Сэтан гордо развернулся и посмотрел прямо в ее глаза.

На женщину мгновенно накатило ощущение утраты.

— Стой там, — приказала она. — Слушай молча и не двигайся.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя королева, — ухмыльнулся Сэтан.

Богиня вскинула руки.

— Моя цель — великая сила! Нет добра и зла. Есть только я, моя цель и моя свобода! Если надо — убей! Если надо — обмани! Если надо — укради! Обмани так, чтобы обманутый был тебе благодарен! Пожертвуй всем ради еще большего! Будь готов к новой жизни. Ищи путь.

Сэтан мрачно взглянул на Богиню, — Ты же знаешь, что это претит мне. Если я и найду путь, то — мирный. Я тебе обещал, что найду как возвысить твое Величие. Но я буду действовать по своему усмотрению и велению сердца.

Богиня усмехнулась и близко подошла к мужчине положив ладонь ему на грудь в районе сердца, — Не переиграй меня. Мои дары ты получишь только как обретешь силу дракона.

— Как скажешь.

— Но нитью я тебя обвяжу, — Богиня внезапно вскинула руки и закрутила в спираль вокруг талии мужчины серебряную нить. — Так ты будешь при мне. Так я буду знать где ты и приду тебе на помощь, ведь это я привела воинов за тобой, это я помогла тебе возродиться и не умереть, — ее смех зазвенел как хрустальный звон на ветру.

Женщина скользнула взглядом из-под полуприкрытых век и очертила пальцем губы мужчины, прошлась по скуле и снова вернулась к его губам тихо прошептав: — Я могу одарить тебя своим теплом, если захочешь, помнишь, как раньше ты тянулся ко мне…

— Это было очень давно, — сухо сказал Сэтан. — Но для меня ты всегда была Богиней и ею останешься впредь.

— Думаешь о той девчонке? — Богиня не была женщиной для сравнения и уж тем более, если это сравнение с другой не в ее пользу. Она незаметно поджала губы. Ее изысканно тонкая рука сжалась в кулак, но она плавно отошла и улыбнулась. — Учись быть драконом мой Воин.

Она смотрела, как он бесшумно подходит к окну, поворачиваясь к ней спиной. Богиня презрительно улыбнулась его спине. Глупый, так незащищено и открыто стоять к ней спиной. Так непокорно.

Сэтан терпел ее гнев молча, на его щеках заходили желваки. Покорность не была, да и не могла быть, присущей ему чертой характера. И все же, ему пришлось покориться, но ни одну из эмоций он не показал и, повернулся к ней лицом.

Внезапно одинокий волчий вой прорезал ночную тишину.

Закрыв глаза, Богиня обратила свое далекое видение за грань, анализируя переплетение материи своего ночного мира.

— Не будь столь безрассудна, — невозмутимо сказал Сэтан разглядывая ее.

Богиня обиженно отвернулась.

— Я никогда не веду себя безрассудно!

Сэтан поймал ее сердитый взгляд.

— Тогда откуда же подобное отчаяние? — вкрадчиво уточнил он.

— И вовсе не отчаяние. Всего лишь…

— Интерес? — он выразительно вздернул бровь.

— К собственному Воину, — импульсивно призналась женщина. — Да-да, именно к своему собственному, а не к чьему-то еще. Я как могу наказать, так и несказанно одарить.

— Ты хочешь моего преклонения пред тобою?

— Покорности, — усмехнулась Богиня. — И спрос с тебя будет иной, но я подожду…

В ту же секунду она растворилась в дымке и Сэтан только с ее исчезновением вздохнул, мрачно уставившись в то место, где только что она стояла.

Итак, он снова с ней связан. Он сжал кулаки. И опять тишина. И эта наступившая тишина больно ударила по ушам, заставляя обострить все чувства. Странная смесь ощущений окутала его. Его тело так сильно натянуто, что почти ощутимо звенит под руками. Под упругой кожей перекатывается шальная сила, отзываясь в мышцах стальной дрожью. Он почувствовал, что в этот миг ему все по плечу. Сладко-терпкая боль в сведенных судорогой пальцах. Жидкий ледяной огонь, текущий под кожей. Боль. Свет. Сила как водопад обрушилась на него. Неугасимый, вечный, изначальный огонь пляшет в темных льдистых зрачках. Человек хрипит и задыхается, пытается кричать, и у него ничего не выходит.

Но боли больше нет. Уже нет.

Потому что он больше не человек, он — зверь.

Невозможно проспать собственное рождение, так нельзя проспать ночь освобождения.

Сэтан выбежал из храма заставляя себя дышать медленно и глубоко. Он сконцентрировался, собираясь с силами, как физическими, так и духовными. Его фигуру окутало белое облако, кокон завращался с бешеной скоростью вокруг тела, делая его силуэт размытым и практически неразличимым. Трудно сказать, сколько это продолжалось. Для того, кто наблюдал бы со стороны, прошли мгновения. Для того, кто находился внутри, они показались вечностью.

Он откинул назад голову, широко раскрыл рот и издал хриплый вопль радости возвращения к жизни. Снова и снова он прикладывал могучие усилия трансформируя пальцы в когтистые лапы, отрастил зубы — тройной ряд зазубренные копья разной длины, белые на фоне глубокой черной пасти. Любая часть его тела представляла собой смертоносное оружие. И все же, при всей неоспоримой внешней мощи, подлинная сила крылась в его разуме и воле. Наконец, невероятным усилием воли, с последним мощным рывком, он согнулся и разогнулся, а потом расправил во всю ширину огромные крылья, раскинув их в стороны.

Его кожа была толстая и грубая, скорее, непробиваемая шкура темно-серого, стального цвета, мерцающая, светящаяся словно покрытая инеем с голубым отливом на концах чешуек. Мерцающими были и глаза, глаза льдисто-голубые как арктические льды, также холодны и непроницаемы.

И когда ледяной дракон открыл свою огромную пасть и выдохнул, то наружу вырвался вовсе не огонь, а ледяное обжигающее пламя.

Он взмахнул крыльями раз, другой, сделал шаг мощными лапами и… Взлетел вверх!

Он издал радостный рев, и в небо взметнулась полоска льдисто-голубого огня, нестерпимо яркая и ослепительно холодная. Повинуясь потокам воздуха, он поймал струю ветра, замедлив свое падение. Он знал, как следует вести себя при таком ветре, знал, как правильно складывать крылья, знал, что можно выдыхать ледяное пламя точечно, а можно потоком, а можно с интервалами и тысячи других способов! Воздух несся ему навстречу. Свобода… ощущение опасности… поток тепла и силы. Ему это никогда не надоест. Он как следует расправил крылья, ловя поток.

Дракон описал круг и опустился на склоне. Из его ноздрей вылетали снежинки.

«Это прекрасно! Такое ощущение, что я только сейчас понял, как красив мир!» — дракон вновь расправил могучие крылья поднимаясь все выше и выше…

…горы…снег…ветер… свобода!

Он нарезал круги на небольшой высоте, периодически выдыхая ледяное пламя. И когда дракон взмахивал крыльями, дули холодные ветры и кружился в завихрениях снег, а мир сжимался и дрожал. В его полете ощущалась смертоносная сила и невероятная мощь.

И каким бы прекрасным ни был его полет, а все-таки пять часов это много, особенно для первого раза.

Сэтан усталый и счастливый направился в храм, где, смертельно изголодавшись посвятил весь остаток утреннего дня в приготовление королевского для себя завтрака, насытившись как «дракон», он в скором времени уснул крепким сном.

…Так и продолжались его последующие дни в учениях и практике… Сэтан научился замедлять трансформацию, где отращивал только крылья и порой в небе летал как человек ощущая себя птицей, но все же в образе дракона он чувствовал себя Единым и сильным. Вечерами он корпел над кристаллом, который преобразовал в артефакт скрывающий его звериную сущность от драконов и магов. Он также обнаружил небольшую библиотеку редких фолиантов и книг, и на долгие вечера погрузился в их чтение. Ему нравилось его состояние, ему нравилась тишина, ему нравилось чувствовать в себе мощь и магию дракона. Но также он прекрасно осознавал, что не полностью окреп, не полностью достиг единения со зверем, а на это требовались каждодневные тренировки, полеты и медитации. С самого детства Сэтана обучали контролю подавления чувств, эмоций и желаний, и усмирить дракона внутри себя ему удавалось с легкостью. Именно человек властвовал над зверем, а не наоборот.

Хан, увидев дракона бросился на него рыча и скаля клыки, не узнав, не учуяв своего хозяина, но, когда Сэтан обернулся и заново произвел ментальную связь Хан успокоился и принял Сэтана, порой с удовольствием рыча, когда хозяин в образе дракона опускал к нему свою морду и обнюхивал. А порой злил Хана, когда выпускал холодный пар из ноздрей и поддавал ему лапой так, что зверь кувыркался прямо в сугроб. Дракон и Га’Хуула чувствовали единение между собой и звериную дружбу.

На пятый день Сэтана посетил мрачный Айнон Дарг.

— К нам прилетела делегация драконов и поданного короля Винаэлла, — сказал он тихо, подойдя ближе к Сэтану. — Наставник просил тебя не появляться. Это опасно. Драконы могут учуять тебя.

— У меня есть артефакт скрывающий мою сущность, — прищурился Сэтан. — Меня не заметят. Цель их прибытия? — натянуто спросил он готовый к любому ответу.

— Мирный. Хотят, чтобы мы сражались с тварями и активировали клетки.

— Условия были озвучены с их стороны?

— Нам даруют неприкосновенность и полную свободу действий в уничтожении тварей. Свои условия мы не выдвигали. Только согласились. И мы в свою очередь сделаем все возможное, чтобы они поняли кто мы и что из себя представляем, и не только как воины, но и как люди. Мы не будем в тени.

— Должны пойти не все, только пять воинов из ордена.

— Идан и Вэон, и еще трое воинов готовы. А я останусь с тобой, — и Айнон нервно отвел взгляд от Сэта. — Есть кое-что еще… — замялся он.

— Говори, — потребовал Сэтан чувствуя что-то нехорошее, потому как Айнон никогда не вел себя так, а смело смотрел в глаза кто бы ни стоял перед ним. — Говорр-ри! — раздались вибрирующие рычащие нотки в его голосе, которые он даже сам от себя не ожидал, а Айнон внимательно посмотрел на друга.

— Тебе удалось пробудить дракона? Как справляешься?

— Отлично Айнон, не тяни… что означает — «есть еще кое-что» …

— Девушка… та… твоя подруга. Она прибыла вместе с делегацией драконов. И она невеста главнокомандующего Эр-Тэгина. Поэтому Сэт не стоит с ней искать встреч…

И сердце заныло.

Состояние глухого одиночества, пустоты и беспросветности. Что-то грызет изнутри. Что-то щемит, щемит тупой болью. Это не страх, страха нет, он прошел. Страх, как боль, к нему привыкаешь, смиряешься, и, кажется, что его просто нет. Плохие новости — как хорошие удары по телу — сначала дикая неожиданная боль, и сила ее прежде всего от неожиданности, потом привыкаешь, и уже ее не чувствуешь. Щемит от бездействия, от самой гнусной роли, которая может быть в этой жизни — роли молчаливого наблюдателя, роли скота, которого гонят на бойню, а он еще при этом пытается не мычать, чтобы не прикончили раньше намеченного. На редкость паскудное состояние.

Но Душа встрепенулась, задышала и потребовала к себе внимания. Животный инстинкт самосохранения, уносивший его догорал на вспыхнувшей человеческими страстями жажде любить и бороться.

Сэтан очнулся и почувствовал под ногами землю.

— Марах сказал, что тебе не стоит искать с нею встреч и… - хотел закончить Айнон Дарг, что и перестать думать о ней, но Сэтан его перебил.

— Можешь идти Айнон, — а потом развернулся и исчез в храме.