Луна для Дракона 3 (СИ)

Глава 25

Глава 25

Сны — отражение реальности. Реальность — отражение снов.

Арина в эту ночь видела самый реальный сон. Ей опять приснился кошмар, в котором она снова переживала все события, как и в ту злосчастную ночь. Но под утро сон растворился в сознании, словно сахар в слишком крепкой заварке, оставив после себя приторный привкус, заглушающий нечто терпкое и неприятное. Она лежала неподвижно, дрожа всем телом, не в силах вырваться из плена сна.

Медленно встала, и отправилась в душевую. Увидев свое отражение в зеркале, Ари невольно поморщилась, чтобы разогнать мрачные мысли, включила воду на полную катушку, бросила кристаллы и встала под душ, подставив лицо ураганному ливню. Не обращая внимания на густые клубы пара, она рассеянно намыливалась, проигрывая в памяти события вчерашнего дня, и богиня не выходила у нее из головы.

Накинув халат, она повесила чайник над огнем в очаге и, когда вода подогрелась заварила чай. Через некоторое время Ари оделась и вышла на крыльцо держа обеими руками чашку с горячим напитком. Погода благодать, утро хоть и позднее, но выдалось солнечное и морозное, которое предоставляло ей прекрасную возможность полетать. Ари облокотилась о деревянную перекладину и отпивая маленькими глотками горячий чай смотрела на горы. Ну точно снежная Швейцария, красота завораживала и сердце ускорялось все быстрее и быстрее от мысли, что сейчас она рванет в самую ввысь расправив белоснежные крылья… Ари слегка улыбнулась и внезапно пригляделась, кажется вдалеке парила то ли птица, то ли… Ари прищурилась, так и есть, дракон, он присел на высокий холм. Ари снова сделала глоток внимательно за ним наблюдая. Он ее ждет? Или Богиня послала?

— Ну погоди, не уйдешь от меня… — прошептала Ари и скрылась в домике, быстро оделась, вышла заперев дверь, а потом в своем укромном месте обернулась в драконницу и тут же стрелой взвилась уносясь ввысь.

Ее заметили, так как Ари услышала рокот. Но драконница делая умный, безразличный вид, что не замечает его пролетела мимо, но краем глаза отметила… Точно. Зарычал и хлестнул хвостом так, что весь снег на холме разметал. Ари самодовольно фыркнула, и тут же учуяла его аромат, он устремился за ней и догнал через каких-то пару взмахов своих огромных крыльев. Он летел рядом и Ари отметила, что по сравнению с ним она маленькая, и спокойно спрячется под его крылом. Драконница сложила крылья набирая скорость и стрелой спикировала вниз, он за ней, она сделала крутой разворот и юркнула под ним, а огромный дракон от неожиданности завертелся на месте в потоках воздуха, но молниеносно выпрямился. Ари рассмеялась, когда услышала его глухой рык. А вот теперь белая драконница встрепенулась не на шутку, ее догоняли, он поравнялся с ней, а потом преградил ей путь зависая на месте. Ари часто заработала крыльями, но не испугалась и не растерялась, а развернулась и слегка ударила его хвостом, и снова услышала его рычание, но не грозное, а кажется довольное. Ари фыркнула и устремилась на холмы. Пусть она маленькая, но зато юркая и быстрая, и пока он разворачивался она уже улетела от него на приличное расстояние. Ари поймала себя на мысли, что ее поведение не просто игра, она флиртует с ним! Осознание этой мысли вогнало ее в шок. Она флиртует? Завлекает? И встряхнула головой, да ладно… просто у нее настроение хорошее.

Рядом на соседний холм, совсем близко сел дракон.

«Вот не полечу никуда, он молчит, и я буду, и вообще стану делать вид, что я тут одна». Ари отвернула голову и затихла, а сама старалась украдкой за ним подглядеть. Но не смогла удержаться, особенно когда вдыхала такой притягательный аромат, и посмотрела на него. А он на нее.

Драконы продолжали смотреть друг на друга, замерев в неподвижности, не предпринимая никаких действий.

Но в этот раз что-то было не так. Ари ощутила нечто теплое и успокаивающее, сродни чувству присутствия близкого и дорогого существа рядом. Словно он осознанно дарил ей магию таких эмоций.

Ари не двигалась и заметила, как он перелетел на ее холм и медленно к ней приближался. Ледяной дракон остановился за ее спиной, совсем рядом, но не прикоснулся к ней. Ари замерла, почувствовав его очень близко, и судорожно вздохнула, как будто ей не хватало воздуха.

А он раз за разом вдыхал ее запах. Словно помешанный, опьяненный крепким хмелем ее аромата ощущая тысячи разных оттенков. И прикоснулся, почти неуловимо, и ласкал своей головой, носом, а порой и языком, при этом подмечая ее малейшие реакции на свои прикосновения. Ей нравилось, драконница зарокотала словно мурлыкая. Он ощутил исходящее от нее тепло, и у него в груди все сжалось. Их словно объединял невидимый поток. Собственное тело показалось Сэтану похожим на тугую пружину, готовую в любую секунду разжаться. Он не мог налюбоваться на нее. Она, словно магнит, притягивала его внимание к себе. Драконы обменялись неожиданными мимолетными взглядами поняв друг друга и одновременно взлетели поравнявшись. Он ее куда-то вел, а Ари как привязанная летела за ним, думая, куда же он ее ведет? И почему он снова молчит? Арина чувствовала, как в ней закипала обида и гнев, но она подавила в себе эти эмоции. Все же нельзя быть такой эгоисткой. А может он немой? Или не доверяет ей. Они видятся-то всего второй раз, а она уже хочет, чтобы он ей открылся. Ох, как же трудно себя контролировать.

Дракон кружил над какой-то долиной и Ари взглянула вниз, увидев каменный то ли замок, то ли Храм. Он приземлился, поднимая клубы снега вокруг себя и встал в ожидании. Ари приземлилась напротив него и оглядывалась. Вокруг горы и они скрыты ото всех глаз в этой маленькой долине. Арина вздохнула и посмотрела на него. Опять будем играть в молчанку?

Она любила свою драконницу, но быть человеком, ей нравилось больше, привычнее и роднее. Словом, проще, и она могла чувствовать своими чувствами, поэтому Ари перекинулась в человеческий облик.

— Кто ты? — еле слышно спросила она. — Я задала тебе вопрос, — вновь обратилась к нему. — Так сложно ответить?

Дракон мотнул головой и пригнул голову, Ари почувствовала, что сейчас разозлится.

— Ты странный. Ты сбиваешь меня с толку, — она рассматривала дракона. — И где мы? — и заметила, как он сделал к ней нерешительный шаг. — Ответь мне только на один вопрос, больше я ничего не хочу знать. Ты Воин Луны? Просто кивни, если не хочешь говорить, — раздраженно бросила Ари и сжала кулаки. — Я не приму навязанных правил. Я сделаю свой собственный выбор.

Она заметила, как он отшатнулся.

- Больше я не буду с тобой летать, — а потом отвернулась к нему спиной.

Сэтан собирался перекинуться, но не знал, как это лучше сделать, чтобы не шокировать ее, он на миг растерялся, не слушая девушку, а потом кивнул на ее вопрос не особо вдаваясь в его суть и тут же замер наблюдая за сменой ее настроения, и горло сжало ледяными пальцами, от которых мурашки распространились по коже и попятился, задаваясь вопросом, почему в ее глазах гнев? Не будет с ним летать? Почему в ее глазах пустота? Он почувствовал беспомощность, какую-то потерянность, словно безжизненность внутри.

Судорожно вздохнув Арина прикрыла глаза приказав себе успокоиться, и замерла, почувствовав за своей спиной еле уловимое движение, вдохнула аромат, невольно сделала шаг назад и наткнулась на преграду. И застыла, боясь пошевелиться, боясь повернуться. Сердце глухо стучало в груди… один… два… по телу прошел озноб. Сглотнув и собравшись с духом, она медленно повернулась…

И рухнула там, где стояла, исчерпав последний хилый запас сил, упала в снег на колени смотря на него снизу-вверх. По ее щекам текли слезы. Она задыхалась. Ее легкие горели. Их взгляды столкнулись. Именно так Ари почувствовала: это было столкновение, способное сломать кости и ей стало нечем дышать. Давление в груди становилось все сильнее. Казалось, кто-то нажал на паузу. Никто из них не двигался и не произносил ни слова. На миг, равный вечности, они застыли в молчании.

Арина не решалась даже моргнуть.

Пауза зависла на бесконечность и почувствовала, что стоит на краю пропасти и порыв ветра раскачивает их у самого края. Он призрак? Они не спускали с друг друга глаз. Карий жгучий и текучее серебро. Он смотрел ей в глаза, а она ему. Сэтан просто смотрел, стиснув челюсти. А Арина смотрела на него и видела, как он меняется, как что-то неуловимое, словно тень, легло на его лицо, и ей вдруг показалось, что перед ней кто-то другой… не ее Сэтан, а безумно уставший и раздавленный человек, который вдруг прогнулся под грузом потерь настолько, что она слышала треск его костей. Но это были лишь какие-то минуты. Долгие и бесконечные минуты молчания. А потом он упал рядом с ней на колени и прижал к себе, так сильно, что она не смогла дышать, он словно душил ее в своем горе, а она наконец-то могла рыдать у него на груди, чувствуя, как он мнет ее спину дрожащими ладонями и как рвется его дыхание. Ни одного вопроса или упрека. Только глухая и всепоглощающая их обоих боль. Теперь уже общая. Она разрывала изнутри, и Ари слышала, как бьется в агонии его сердце, потому что он почувствовал ее. Как раньше.

— Прости… — он не узнал свой надорванный, хриплый голос. Он поймал ее слезинки губами, когда они текли у нее по щекам, и поцеловал ее мокрые щеки.

— Я не знала, что это ты, — прошептала Ари комкая пальцами его одежду. — Не знала…

А он с силой ее прижал, зарылся лицом в ее волосы и глухо застонал.

Она подняла голову, и они по-прежнему смотрели друг другу в глаза, вернее — пожирали друг друга взглядом.

— Ты живой… — еле слышно прошептала и сжала его голову руками смотря на него сквозь стекло слез, они не текли по щекам, они застыли в глазах, и она видит его лицо так мутно, так неясно. Но ей не нужно видеть, чтобы знать, как между бровей пролегла складка и сильно стиснуты его челюсти. Она его лицо нарисует, даже если ослепнет, даже если без рук останется и без ног, онемеет, но даже зубами сможет нарисовать каждую черточку… По памяти.

— Арина…

Смотреть в ее глаза было то же самое, что видеть Вселенную! Глаза. Какие же у нее красивые глаза. Таких глаз он никогда прежде не видел. Серебристые, будто окропленные водой, которая затем замерзла, превратившись в маленькие льдинки, играющие, словно бриллианты, на свету, и манящие, просящие протянуть руку и согреть их.

И обхватил ее лицо руками, заставляя смотреть себе в глаза.

— Никогда не забывал. Ни на секунду. Моя жизнь. Ты — моя жизнь, Арина. Ты даже не представляешь, насколько. Я зверски соскучился по тебе, душу ты мне рвешь на куски, — и прижал к себе сильно, крепко, что воздуха не хватало. И лишь бы держал, не отпускал. Она не сошла с ума. Это действительно он. Он здесь. И это нормально. И то, что он прижимает — тоже нормально.

Ее сильно забила дрожь, а он уткнулся лицом в ее ладонь и целовал. Раздался какой-то странный звук, казалось, это застонало его сердце. А она смотрела на него во все глаза и руками трогала его лицо все еще не веря, что это он.

— Я умерла там с тобой, я… — и Ари разрыдалась. — Сэтан, — повторяла она его имя. Как молитву. Как мольбу. — Сэтан… — и отчаянно нуждалась в ощущении тепла его тела, его жизненной силы и прижималась так сильно, так крепко обняв его. И он нежно обхватил ее лицо ладонями, и снова она смотрела в любимые глаза. Выражение лица Сэтана было таким, словно он испытывал сильную боль, а потом сменилось на нежность, и они смотрели друг на друга во все глаза. Нежность, поселившаяся в каждой черточке его лица, невозможно было завуалировать, чтобы принять восторженный блеск его глаз на какое-либо чувство, как не восхищение. И все смотрел и смотрел в глаза, кажется, не моргал даже… а потом не смог и нежный поцелуй поглотил, закружил голову, украл дыхание, заставил рвануться навстречу, почти раствориться в нем. Они обнимались, терлись носами, неразборчиво шептали нежные слова, и он целовал ее глаза, брови, волосы и шептал… — Обещаю, я всегда буду рядом.

И замерли на долгий миг, соприкасаясь лбами, смешивая неровное дыхание, — Я знаю, что должен был, — глухо сказал он. — Дьявол… сколько раз, по-твоему, я прокручивал в голове события нашей встречи. Я должен был показаться тебе. Моя вина, что я не открылся.

Она закрыла глаза судорожно вздохнув.

— Ну что же ты молчишь, — с надрывом, с болью и легко встряхнул за плечи.

И словно отмерла, эмоции забурлили и с яростью на него с кулаками. И ударила его снова и снова.

— Тогда почему ты этого не сделал? — закричала она. — Почему сразу не дал о себе знать? Я каждую ночь просыпаюсь от кошмаров, я каждый раз умираю там…

Он не уклонялся от ударов, а смотрел на нее и все сносил, и терпел, как она кулачками бьет его по груди и плачет, потому что понимал, что к ней пришло осознание реальности и рад был, что очнулась, что ожила.

Прерывисто вздохнув она остановилась, будто ожила после смерти и погребения. Гнев растворился в бешеной волне отчаянной нежности, от которой до боли режет сердце надеждой. По телу прошла судорога понимания, — Ты вернулся… и я воскресла, — тихим шепотом, начиная дрожать под его взглядом, и почувствовала, как холодеют кончики пальцев и гулко бьется сердце. А он пальцами нежно провел по ее глазам, щеке, костяшками лаская, зарываясь у виска в ее волосы, скользя к затылку и она невольно потерлась щекой о его запястье. Руки сами собой обвили мужскую шею, притягивая ближе. Она не задавала вопросы. Ее мало интересовали разговоры. Существовало только сейчас. А он почувствует. Он всегда умел ее чувствовать. Это и пугало, и сводило с ума одновременно. Пугало, потому что скрыть ничего не выходило. Казалось, он знает еще до того, как она подумает. Простит.

Она громко всхлипнула, слезы полились рекой, а секунду спустя лоб уткнулся в его плечо и прорвалось рыдание. Она тряслась, жадно хватала ртом воздух, не понимая, что делает, цеплялась пальцами за его одежду. А он крепко держал, зарывшись лицом в ее волосы. Истерика длилась долго, а он стоически терпел, шептал что-то утешающее и поглаживал ее по спине. Но никаких резких действий не предпринимал, давал выплакаться.

Судорожные всхлипы стали тише, потом совсем прекратились.

— Я не хотела сделать тебе больно, — сказала тихим, почти нежным голосом, но его ответ прозвучал еще тише и нежнее:

— Я знаю.

О Господи! Он улыбнулся, и улыбка эта была настолько нежной, что у нее перехватило в горле. Взяла его за руки и прижала их ладонями к своим щекам.

— Rina! — выдохнул он. — Моя радужная девочка.

Нежность, которую Арина уловила в его голосе, привела ее в смятение.

— Моя сладкая девочка… — ласково поцеловал теплые девичьи пальчики, а потом провел по ее щеке пальцами спускаясь на подбородок, причем двигались они очень-очень медленно. А может, ей так показалось? Арина почувствовала легкую дрожь в его теле, как будто он забирал ее собственную дрожь, отдавая тепло своего тела. Медленно он наклонился к ней, словно боялся, что напугает ее. Она услышала, как он сглотнул, а затем его лицо оказалось так близко к ней, что она могла ощущать прерывистое дыхание, чувствовать его на себе, вдыхать аромат. Несколько мгновений он просто смотрел на нее. А потом развязал кожаный шнурок у нее на косе и распустив волосы смотрел, как тяжелые локоны, подобные светлому облаку, рассыпались по ее плечам, и с глухим стоном зарылся пальцами в густые длинные волосы.

А снег крупными хлопьями падает… падает… а они в снегу, на коленях, прижимаются друг к другу, и не замечают ничего вокруг.

И снова теплые ладони Сэтана сжимали ее лицо. Когда же его большой палец скользнул по ее губам, она чуть приоткрыла рот и прикоснулась к пальцу кончиком языка, он тут же вздрогнул, а потом легко поднялся, подхватил на руки и словно драгоценную ношу медленно понес в свой дом… в свою спальню…

И аккуратно поставил, делая шаг назад.

— Ты ничего не должна делать против воли. Ты ничего мне не должна и… — он вздохнул, не отводя испытующего взгляда, — и, если ты сейчас передумаешь… я не обижусь и это ровным счетом ничего не изменит. Я всегда буду с тобой рядом.

— Что? — вздрогнула Ари не понимая, о чем он, и почувствовала головокружение, которое с каждым мгновением усиливалось. О чем он? А потом вспомнила что наговорила…

Она чувствовала, что в воображаемых песочных часах, заключенных у нее внутри, сквозь узкое горлышко перемычки проскальзывает последняя песчинка и пути назад закрыты навсегда. Сэтан прав. Даже если она сейчас, как он выразился, передумает, ничего не изменится. Просто в другой раз не будет такого удивительного утра, и снежных гор за спиной не будет, и не будет этих удивительных моментов. Они потеряют этот день навсегда. Поэтому Арина не собиралась отступать. И не хотела. …

— Даже не надейся от меня скрыться, — хрипло прошептала она и протянула к нему руки.

И Сэтан шагнул прямиком в объятия девушки с серебристыми счастливыми глазами, чтобы угодить в кольцо ее рук.

Лицо ее было настолько близко, что он с отчаянным трепетом наблюдал за дрожащими девичьими ресницами, с трудом сглотнув. Внутри него разливался бешеный голод, не имеющий к еде никакого отношения. Она почувствовала, как теплая волна прошла по всему ее телу, когда он обнял руками ее лицо и наклонил голову, чтобы поцеловать. Волнение забурлило в ее венах еще до того, как их губы соприкоснулись, сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей ее прижаться к нему, как к своему единственному спасению.

Ее голову заполняли образы: Сэтан-человек, затем — Сэтан-дракон. Дракон? Но отмахнулась, потом… все потом… И последовала за ним, как цветок, ищущий солнце, изучая его губы так же, как он изучал ее. Они были упругими, твердыми, как и весь он, непреклонными. На вкус он был… неземной.

— Rina, — прерывисто шептал он, прильнув к ней снова, накрывая своими губами ее рот в голодном нетерпении, послав разряд, порождающий тепло — сначала тонкими нитями, а затем перерастающее в горящее пламя. Ее разум окутало чувственной дымкой, которая, казалось, совсем завладела ею. И в то же время она четко осознавала все, что происходит с ее телом, чувствуя, как его стало заполнять восхитительными, невообразимыми ощущениями. И чувствовала жар, исходивший от Сэтана, он целовал так, словно от прикосновения ее губ и тела зависела его жизнь. И она ощущала все — боль Сэтана, безысходность в его душе, тоску и желание. Аура эмоций ослепила так, что желтые точки заплясали перед глазами, резь пронзила веки. Их окутал общий энергетический кокон. Словно в одно мгновение ее магия слилась с его магией и их ауры стали единым целым. И она не видела свои символы, которые в этот момент проявлялись и исчезая угасали.

Сэтан именно здесь и сейчас понял, что просто лишал себя мира, лишал себя самой жизни, потому что этот изысканный момент слияния и был самой жизнью. И он растворился в этом поцелуе, и его руки скользнули по ее волосам, вдоль шелковистой копны к спине. Он целовал ее побуждаемый голодом, вырывавшимся из самых языческих и самых сокровенных глубин души. Он желал ее инстинктивно и поклонялся бы ей всей примитивностью своей страсти. Под ее прижимающимися губами в нем начал оттаивать мужчина, и смирил воина доселе не ведавшим тепла. И покрывал ее тело поцелуями. Чувствовал вкус ее кожи, ее аромат. Она благоухала свежестью, именно свежестью.

Она обхватила его ногами, словно не хотела никуда отпускать. И почувствовала тепло его ладони на своей груди, а язык в этот момент проник в ушко. Ее грудь заныла, требуя новых прикосновений, в низу живота зародилось приятное волнение, а по телу пробежала очередная волна дрожи.

Как же он скучал по ней, и глухо застонал, когда она выгнулась, требуя ласки его сильных рук. Сэтан не мог остановиться. Он хотел прикасаться к ней, ощутить ее всем своим телом, слиться с ней в одно целое и чувствовать, как она принадлежит только ему. Арина дернула за шнуровку и обнажила широкую грудь мужчины, стянула с него рубашку и увидела шрам на груди, след от кинжала, и в ее широко распахнутых глазах показались слезы. Она нежно провела пальцами, а потом прикоснулась губами целуя каждый шрам, словно залечить хотела.

— Девочка моя, — прошептал он, — посмотри на меня. Прошу тебя.

Ее ладони инстинктивно потянулись вверх, но он схватил ее за запястья.

— Я хочу тебя видеть.

Его глаза пристально смотрели на нее, на ее лицо, шею, грудь. Она дрожала, не зная, что тому виной — его взгляд или слова. Низкий тембр его голоса еще сильнее подстегнул ее желание, болезненно вонзившееся между ног. Она почувствовала, как ее грудь набухает под его взглядом.

— Хочу смотреть на тебя, — сжал ее запястья, убирая руки с груди, и она закрыла на мгновение глаза, а потом снова открыла. Увидела, как он сглотнул, рассматривая ее тело, и сжала пальцы в кулаки от порыва снова вцепиться в его плечи. Сейчас его глаза обжигали, испепеляли диким голодом и жаждой обладания. Ее это свело с ума. Видеть, что он ее хочет, ощущать это, впитывать, задыхаясь от восторга и сумасшедшего возбуждения. И закрыла глаза в изнеможении…

Сэтан пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. Пальцами он медленно провел по изящному изгибу ее шеи. Это движение дрожью отозвалось во всем ее теле. По венам побежала горячая кровь. Глядя на него, Ари почувствовала, что с ней творится что-то странное. Она лежала неподвижно, и где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Ее никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не поклонялись ей. Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для того, чтобы отдаваться. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души. Тихо простонав, она прогнулась навстречу его ласкам.

Сэтан медленно опустился, и Арина чувствовала, как его горячие губы сомкнулись на ее груди, словно он изголодался, а она была лакомством, в котором ему долго отказывали. Она вскрикнула, и изогнулась, обхватив мужской затылок, прижимая его к груди. Все в ней напряглось и сжалось. Наслаждение сосредоточилось там, где ее пожирал его рот, где бешено вращался его язык. Она чувствовала себя в агонии.

— Сэт! — взмолилась она и снова вскрикнула.

Напряжение внутри нее нарастало, скручиваясь в тугой узел. Контролировать себя было выше сил. Ее тело била крупная дрожь от мощи этих ощущений, их пугающей новизной.

— Какая ты нежная… невероятно красивая, — его хриплый голос действовал посильнее любого спиртного напитка. Он обжигал, проникал под кожу, заставлял вздрагивать от неконтролируемого возбуждения.

И она сама потянулась к его губам, обхватывая руками его сильные плечи.

Запах ее желания сводил с ума. Бил по оголенным нервам, скручивал нутро в тугой узел, заставляя дрожать от перенапряжения. Потребность немедленного обладания была столь сильной, что он был готов завыть! Он хотел свою девочку до искрящихся звезд перед глазами, до судорожно стиснутых челюстей и прокушенной до крови губы. Хотел, но сдерживался. Потому что внутри него билось еще одно, совершенно иное желание: он хотел сделать приятное ей. Должен был во что бы то ни стало, словно в том была острая жизненная необходимость. Хотел, чтобы хоть раз все было по-настоящему. Чтобы слышать ее сладкие стоны, видеть затуманенные наслаждением глаза, чувствовать неровное дыхание и грохот бешено колотящегося сердца. Это было сильнее его, сильнее низменных плотских желаний, сильнее доводов разума, остатки которого разметались вместе с раскиданной по полу одеждой. И он раз за разом вдыхал ее запах. Словно помешанный, опьяненный крепким хмелем ее тела. Вылизывал кожу, ощущая тысячи разных оттенков. Ласкал, подмечая малейшие реакции на свои прикосновения.

— Боги, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.

Уперевшись руками о постель, он рывком приподнялся и одним мощным движением бедер глубоко проник в нее, полностью овладев и забрал у нее весь оставшийся воздух из груди. Ари вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения. Вместе они слились в вечном танце любви, подчинившись магическому ритму самой природы, который вознес их на вершину блаженства.

И делал все медленно, продлевая удовольствие и наслаждаясь ее неприкрытой порывистостью, и беззащитностью. И когда в ответ на его толчки, она обняла его руками и начала двигаться вместе с ним, он понял, что сходит с ума.

А она дрожала в его руках, никогда с ней не происходило ничего подобного, какой-то дикий ураган страсти, она чувствовала его энергию очень мощную, порабощающую. Ее сводило с ума буквально все: и запах, и прикосновения, и его дыхание, и этот безудержный голод, ей казалось, она наэлектризовалась, у нее кружилась голова и она понимала, что сходит с ума от страсти. Почувствовала, как Сэтан обхватил ее за ягодицы и сильно прижал к себе, внутри все взорвалось, она снова застонала ему в губы вцепляясь пальцами ему в плечи, прижимаясь еще сильнее. И с каждым новым движением его губ по влажной поверхности ее рта, с каждым новым глубоким проникновением его языка Арина теряла нить происходящего, утопая в новой волне вожделения и непреодолимого желания снова принадлежать этому мужчине. Ее рука потянулась к его шее, а тело прилипло к мужскому торсу, отвечая движениями на движения, вздохом на выдох, стоном на рычание.

— О, Боже! — закричала она. Ей хотелось большего, того, что вот-вот должно было произойти. Он обхватил ее бедра руками и приподнял их выше, проникая, заполняя и вырываясь из плена ее тела, чтобы через мгновение вернуться вновь.

Да, это было именно то, о чем она просила. Освобождение, нахлынувшее на нее волной, под которой не страшно захлебнуться. Ее протяжный стон врезался в сознание мужчины, призывая отдать ей все, что у него было. Глухо застонав и сжав девушку со всей силой в миг их полнейшего слияния, когда рухнули все преграды Сэтан распахнул ей свое сознание. Впустил в себя, открывшись без остатка навстречу. И точно так же, как он пребывал в ней, так и она отныне пребывала в нем. Словно лодка посреди его океанской глади, словно облако в его бескрайнем небе, словно лепесток в объятиях его урагана. Оставаясь при этом одновременно и самой собой, и частицей огромного целого, каким стал отныне их общий мир. И в этом мире никто никого не порабощал, не желал растворения в себе, не требовал ничего взамен своей невиданной щедрости. В этом мире — мире двух любящих душ — имелось место для всего и даже для свободы. Он дарил ей все, чем обладал и вздрогнул, ощутив, как врастает в его душу связь, которую ничто не сможет разорвать. Тонкая, но прочная паутина опутала его душу, связав с Ариной. Теперь даже в густой толпе он будет знать, где она находится. Он почувствует свою девушку среди сотен других. Шквал невероятных эмоций захлестнул его, и Сэтан попытался взять себя в руки, но не смог — никогда раньше чувства не были столь яркими и сильными.

А его Арина была прекрасна. Теперь, когда возникла связь между ними, он распахнул ей свою душу и понял, что нет никого прекраснее ее. И не было. Он всегда это знал.

— Я никогда не думала, что будет так.

— Как?

— Так… невозможно. Это потому, что ты…

— Нет. Это потому, что я тебя люблю.

— Так просто?!

— Да.

И ее глаза… словно загляделся в бездну, в пропасть без дна, у него вдруг закружилась голова.

— Далеко не каждому дано, такое счастье — любить истинной любовью. Можно сказать, что мне повезло. Я повстречал именно тебя — необычайную женщину. Такую, какую я ждал много лет. И тебя, Rina, я люблю больше, чем жизнь, и ценю соответственно.

«Ну что тут ответить, как высказать всю свою любовь, как доказать нежность и преданность? Как? Может быть, ты сам знаешь, любимый, как это сложно, когда ты смотришь на меня своими живыми всепонимающими глазами?»

Под ресницами у Ари кипели слезы, жгучие и счастливые, сжимая горло невидимой стальной рукой. Она постаралась еще сильнее вжаться лицом в его грудь, оплетая Сэтана руками и ногами.

— Ты плачешь?

— Нет.

— Открой глаза.

Она послушалась, странно покорная его словам. Мир вокруг растворился вновь.

Это снова был Сэтан. Живой и вполне осязаемый мужчина. И голос у него был прежний, хрипловатый, иногда с насмешливыми интонациями. Такому можно без трепета смотреть в счастливые глаза, до краев наполненные любви и нежности.

— Хочешь узнать одну тайну? — спросил он и его глаза сверкнули.

— Хочу.

И он прижался губами к ее уху и прошептал: — Мы Истинная Пара.

Она улыбнулась и их пальцы переплелись.

— Ты ведь тоже это почувствовала… Связь между нами. Верно? — хрипло спросил он.

Ари кивнула, не в силах отрицать правду. На низшем, первобытном уровне она знала это с самого начала. Ее тело поняло прежде, чем мозг: она принадлежит этому мужчине.

А потом Арине снова открылись разные тайны. Его отчаянная нежность, его деликатность, его трепетная забота, его неуязвимая покорность.

— Ты прекрасна, — прошептал он, нежно касаясь губами ее губ.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептала она. — Я люблю тебя. Знаешь, я представляла себе это именно так. Я не думала о том, что мы с тобой будем жить до самой старости, но я мечтала о том, чтобы умереть с тобой в один день. Наверное, самое страшное для меня — это остаться одной в этом мире без тебя.

Даже сейчас от воспоминаний у него сжалось сердце. И, судя по ее затуманенному взору, для Сэтана ее эмоции не остались незамеченными.

Но что сказать? Как? Нужно ли? Бессмысленно… Она все читает в его глазах, а он — в ее.

— Моя Rina… — прошептал Сэтан. В его карих глазах плясали звезды. И смотрел на нее… Вся его жизнь в ней одной. Тысяча невысказанных слов копилась в душе и словно морские волны накатывали и отступали. — Как же я люблю тебя, — застонал крепко сжимая, да так, что она чуть не задохнулась. — Ты — мой мир, — и нависая над ней смотрел так жгуче, пристально. И у Ари вновь закипела кровь. Она выгнулась и потянулась к нему. — Я всегда буду рядом, — прошептал он и так нежно целовал, что у нее вновь наворачивались слезы от той любви, ласки и нежности, которые он ей дарил. И накрыл ее своим сильным, могучим телом в шрамах, и переплел их пальцы отводя руки ей за голову.

— Rina… — и хрипло зашептал на древнем языке прижимаясь лбом к ее лбу выравнивая дыхание. — Lle naa m’aluna… ka arella…

И теперь Ари понимала значение этого признания.

Он снова говорил тем странным тоном, который отдавался эхом тысячи голосов. Ей даже почудился отдаленный раскат грома в его голосе. А сами слова звучали жутко романтично… и в то же время — серьезно и слегка пугающе. Фразы казались живыми существами, которые гладили ее теплыми лапками. Этот голос был на два тембра ниже любого другого из тех, что доводилось ей слышать, и звучал он настолько ровно, что становилось страшно оттого невероятного самообладания, звучавшего в нем, — это был голос мужчины, рожденного повелевать. Даже воздух вокруг изменял свои свойства, когда рядом был он. Все окружавшее ее постепенно исчезало, куда-то отступая, все, кроме него. Власть ощущается даже в этом простом звуке. Все в нем излучает власть. В Сэтане было нечто, недоступное обычным людям.

Он загадочно улыбнулся.

— Ага, понятно, — протянула она. — Это очередная вещь, которая…

— Прояснится со временем, — закончил он. — Я сказал, что защищу тебя, чтобы ни случилось. Ты часть моей души, я всегда буду любить тебя.

Сэтан знал, что Ари привыкла во всем сомневаться и ничего не примет без доказательств, и лучше он будет подтверждать слова делом и телом. И двинул бедрами, и глаза девушки удивленно расширились.

— Еще?

— А ты уже насытилась? — тихо спросил он.

— Я гораздо сильнее, чем ты думаешь.

— Я еще не готов отпустить тебя, — и так сказал, что по ее телу пробежала дрожь возбуждения.

Ари запрокинула голову, выгнув дугой тонкую шею. И он застонал, целуя ее. И когда его руки заскользили по ее разгоряченной коже, она полностью отдалась этому ощущению. Когда его ладонь легла между бедер, она тихо вскрикнула, и ее тело выгнулось навстречу его руке.

Она снова ахнула, потому что он вошел глубже, и его страстный стон эхом прокатился, передаваясь ей.

— Большего, Сэтан. Я хочу большего, — зашептала она. Он закрыл глаза и приподнял Ари, подхватив ее за ягодицы… и когда он вновь открыл глаза, в их глубине замерцала решимость, и одним сильным толчком вошел в нее, притянул к себе заставляя прогнуться еще сильнее и принять его целиком, наклонив ее голову назад, прижался губами, сливаясь с ней в глубоком, захватывающем поцелуе, исследуя ее рот горячим языком. И она поняла, что именно для этого предназначался поцелуй. Он заглушил ее крик. И задохнулась от наполненности, впиваясь ногтями ему в спину. Каждый толчок подводил все выше и выше за грань безумия, от осознания его полной власти над ней. И это только начало… Сэтан обрушил на нее шквал новых ласк, его руки и губы были повсюду, он ласкал ее грудь не прекращая двигаться внутри нее. Она слышала его рычание, свои стоны и их рваное дыхание. А потом он сжал ее сильнее, двигаясь все быстрее и быстрее, глядя ей в глаза, и она увидела, как он запрокинул голову, громко застонал, сжимая ее пальцами за ягодицы прижимая к себе. Она не сопротивлялась его бешенным отчаянным толчкам, заставляя ее выгибаться, с губ сорвался новый крик.

— Не сдерживайся, — прохрипела она. — Возьми меня так, как тебе этого хочется. — Она лизнула его рот, а затем прикусила его нижнюю губу. — Я не сломаюсь.

И он вошел в нее до конца, с такой силой, что подвинул ее вверх по кровати. Несколько мгновений Сэтан тяжело и прерывисто дышал. Они оба дышали так тяжело, как будто только что пробежали длинную дистанцию. У обоих грудь поднималась и опадала в такт дыханию. Затем он снова начал двигаться, медленно, но ритмично, крепко держа ее за бедра.

Ей не понадобилось много времени, чтобы вновь ощутить нарастающее внутри давление. Он опять вернул ее туда, где она находилась совсем недавно, — за шаг до разрядки. Ари приподняла бедра и обхватила его талию ногами. Он застонал и уткнулся ей в шею, после чего его толчки стали нарастать. Ари положила руку на его затылок, прижимая его к себе наслаждаясь теплым дыханием на своей шее. А он входил в нее все глубже, чаще, безудержнее. Выгнувшись дугой, она испытала безумную, ослепительную вспышку восторга.

— О Сэт! — взмолилась она. — Я не могу… что ты со мной делаешь…

— Еще, — приказал он. — Еще раз. Я так хочу. — прохрипел он.

Откуда-то из самых темных глубин ее существа неожиданно вырвался удивленный крик. Не успела она подумать о том, что ощущения сильнее быть не могут, как ее накрыла новая чувственная волна. Всепоглощающее пламя страсти казалось, испепелит ее.

Господи помилуй! Лихорадочный шепот слетел с ее губ, как молитва, когда Сэтан снова провел губами вверх по ее телу и прильнул к ее рту. Поцелуй заставил ее забыть обо всем и разделить с ним чувственное пиршество…

Она не вспомнит о том, как кричала, как царапала ногтями его спину, кусала его. Страсть превратила ее в необузданную распутницу, движимую утолением зуда, когда мысль уступает место примитивным инстинктам.

Ее тело повиновалось. Оно пульсировало и сжималось вокруг его органа, тянущее чувство внизу живота стало мучительным. Оно было слишком сильным. Все ее тело стало слишком чувствительным. Сэтан постепенно стал снижать накал страсти, успокаивая дрожащее тело Арины до тех пор, пока она не замерла у него в руках. Он не отпускал ее до тех пор, пока их дыхание не успокоилось. И обмякла под ним в полной уверенности, что только что умерла.

Сэтан опустился, опираясь ладонями на постель по бокам от нее. По-прежнему находясь внутри нее, приподнял свою голову стиснув зубы, издал глухой стон удовольствия.

— Арина, — прохрипел он, прижимаясь лбом к ее лбу выравнивая дыхание.

— Люблю тебя… очень сильно люблю… люблю так, что растворюсь в тебе… — шептала она. И покрывала легкими поцелуями его подбородок, щеки, продвигаясь к губам.

Он ткнулся лбом в ее плечо, с трудом переводя дыхание. Мышцы его были по-прежнему напряжены. И отголоски минувшего наслаждения отдавались легкой дрожью в теле, а потом перевернулся на спину увлекая ее за собой, и она растянулась на нем опустив голову ему на грудь.

И слушала стук его сердца, как музыку.

— Я скучала по тебе, — тонкие пальцы скользили по его ладони в замысловатом танце. — И мне так много надо тебе рассказать.

— Мне тоже, — он повернул ее нависая над ней, опершись на локоть, — но сделаем это позже, а сейчас тебе нужно отдохнуть, и попытайся поспать, потому что еще только вечер… — и легко поцеловал ее, а потом плавно поднялся и подошел к окну.

Ари откинулась на подушку слушая, как за окном завывал ветер, в камине трещали дрова, и смотрела на мужчину. Рассеянный свет очертил мощную фигуру Сэтана — мускулистое сильное тело, широкие плечи. Тело воина. Ну вот как такой мужчина может двигаться столь пластично, бесшумно? Шагать, словно ничего не весит, бесшумно, плавно. Ари смотрела на Сэтана и трепетала от волнения. Она впервые видела его тело обнаженным. В ней одновременно с этим рождалось странное ощущение, уверенность, что знала его всю жизнь. Ари понравилось, как коротко отрасли его волосы на голове, ему идет, трехдневная щетина, а руки… его руки волшебные.

Ари перешла на магическое зрение и пристально вгляделась, от него тянулась к ней нить, и девушка улыбнулась увидев, как они переплетены, но насторожилась. Была еще одна нить, тонкая, мерцающая и она тянулась куда-то ввысь. Ари нахмурилась и привстала.

Сэтан задумчиво смотрел за окно в небо. Он понимал, что играет с огнем, и все же с готовностью шел на риск. Один неверный шаг, одна крохотная оплошность — и все закончится, не начавшись. Но он привык идти по краю. Часто — может быть, даже слишком часто — он позволял себе действовать по наитию и сломя голову кидался навстречу опасности. А сейчас он подготовился, тщательно взвесил все за и против. Совсем скоро он узнает, что его ждет — последнее в жизни поражение или величайшее открытие. Одним резким движением он задернул плотные шторы.

И почувствовал взгляд. Оглянулся.

— Лунный свет, не хочу, чтобы проникал.

Ари сглотнула и тихо подошла, провела рукой по плечу… Разум отметил, как мощно вздымается его грудь, как горит желанием мужской взор. Сдерживаемая усилием воли страсть на миг заставила потеряться, затрепетать. Он взял ее на руки и положил на постель, а потом лег рядом.

— Наши нити переплетены, но есть еще одна…

Сэтан сжал плотно челюсти и тут же сел на край кровати.

Ари села у него за спиной, обняв его руками за талию и прижалась щекой к его спине. Он крепко сжал ее руки в ладонях. И хлынула боль. Острая, слепящая, как раскаленная лава, не сжигая — испепеляя все на своем пути. Арина задохнулась, охнула, но сильнее прижалась к его спине, словно пытаясь раствориться в нем, стать единым целым и выстоять против той непрестанной муки, что бушевала в душе мужчины бешеным ураганом. Образы вспыхивали под веками и таяли снежинками, растекались лужами и трескались, как лед на реке.

Ари прошептала: — Не уходи.

— Я с тобой, — прошептал в ответ и уложил на постель прижимая ее к себе. Его руки обвивали ее, сильные, уверенные, надежные.

— Я все сделаю, чтобы ты был свободен от нее, — тихо прошептала она.

Арина опустила тяжелые веки, но уснуть так и не смогла. Он лежал рядом с ней, и каждый его вдох она ждала с нетерпением, будто опасалась, что сейчас он исчезнет, и следующего его вдоха она не услышит никогда. Арина посмотрела в его лицо. Она могла бы лежать рядом с ним вечность, и чувствовать, ощущать, испытывать, снова и снова, изо дня в день, потому что это и означало жить на самом деле. И никогда в жизни она не была такой счастливой.

Вот так, в тишине, на протяжении многих минут, они просто лежали и смотрели друг на друга. Наконец, он шевельнулся и, протянув руку к ее лицу, погладил нежную кожу щеки. Она закрыла глаза, и коснулась его лица в ответ. Он потянулся к ее губам и оставил влажный след от своего поцелуя. Она еще долго лежала, не двигаясь, и боясь не уловить те ощущения, которые испытывала, когда он губами прикасался в ее носу, щекам и глазам. А когда он зарылся носом в ее волосы и прошептал: «Спи, моя девочка» она поняла, что больше никогда не сможет без него.

И сон пришел безмятежный, спокойный. Возможно, потому что рядом, с ней, был ее защитник. Мужчина, что стал таким близким и родным. Ее пара. И она чувствовала это сердцем, магией и всем своим существом. Знать, что тебя любят — это самое главное, что может быть в жизни… сразу после того факта, что есть люди, которых любишь ты!

Сэтан не шевелился, ему не хотелось совсем, да и Арина спала так глубоко и сладко… ее рука лежала у него на груди… и он слишком давно мечтал об этом, чтобы по собственной воле прервать блаженство. Пусть спит, пусть видит свои собственные сны, никем и ничем не тревожимая.

Осторожно просунул ей под голову свою руку, но не осмелился идти дорогами сна, хотя, видят боги, ему этого хотелось более всего, и просто лежал рядом крепко обнимая.

А безмятежно-спящая Ари совершенно забыла, что ее ждал в школе жрец.

Марах Минас сцепив пальцы в замок задумчиво смотрел на огонь в камине, а потом откинул голову и рассмеялся.

— Ну что ж, подождем, — и положил свою ладонь на голову Хана, а потом перевел взгляд на Айнона Дарга, который скрестив руки на груди привалившись к стене в небрежной позе улыбался, и его всегда льдисто-голубые как осколки глаза в данный момент излучали теплое синее сияние.

— Хан, можешь передать своему хозяину, что я загляну к ним через пять дней. А то с голоду помрут, — усмехнулся он и сел рядом с наставником смотря на пламя.

За окном ухнула сова и Айнон вздернул голову, по небу плыла луна в дымке облаков. Хан заворчал и лег у ног мужчин прикрыв глаза.

И медленно подкрадывалась ночь, царство величественной Луны…