Любовь великих. Истории знаменитых пар

Инесса Арманд

Ее судьба была столь же пламенной и трагичной, сколь бурной и драматичной оказалась эпоха, в которую ей выпало жить. Инесса Арманд, элегантная француженка с русской душой, вошла в историю под романтическим прозвищем «Любовница революции». Это имя закрепилось за ней не только из-за ее беззаветной преданности делу революции, но и благодаря тайне, окутавшей ее отношения с человеком, являющимся одной из ключевых фигур XX века, — Владимиром Лениным.

Инесса Арманд родилась в Париже в 1874 году, уже в юные годы оказалась в России, где удачно вышла замуж и родила детей. Однако тихая жизнь в роли жены и матери была не для нее. Ее пылкое сердце манила романтика борьбы за идеи свободы и справедливости для всего человечества.

Вскоре политическая активность Инессы привела ее в самое ядро революционного движения, где она сблизилась с Владимиром Лениным и его верной соратницей Надеждой Крупской. Аскетичное сердце вождя мирового пролетариата не смогло противиться чувству к этой красивой, энергичной и интеллигентной женщине.

Однако фанатично преданный высоким целям Ильич видел в личной страсти угрозу делу всей своей жизни. Движимый железной волей, он «провел» расставание с любимой женщиной.

В 1920 году страдающая душа Инессы нашла упокоение, она была с почетом захоронена в Кремлевской стене.

…Среди знаменитых женщин революции была еще одна дама, которая вошла в историю под романтическим псевдонимом. В нем неразрывно слились две стихии, в которых она существовала, — Любовь и Революция.

Среди революционерок Инесса Арманд выделялась тем, что появлялась на митингах и собраниях не в красной косынке и с портупеей на боку, а в изысканных шляпках, модных чулках и обольстительных, облегающих красивую фигуру платьях, украшенных соблазнительным кружевом. Инесса действительно была самой что ни на есть настоящей француженкой, правда, из обедневшей после смерти отца семьи. Матери было настолько трудно материально содержать дочерей, что старшую, смышленую Инессу, пришлось из Парижа отправить в Россию к тетке, где та служила в состоятельной семье. Здесь очаровательной француженке не пришлось долго влачить жалкое существование бедной родственницы. Старший сын хозяев дома не сводил взгляда с зеленоглазой стройной красавицы, когда та появлялась вместе со своей тетушкой-гувернанткой. Вскоре искренне влюбленный юноша сделал Инессе предложение руки и сердца, и девушка, недолго думая, ответила согласием. Она не только обрела мужа, но и резко изменила свой социальный статус, сделавшись полноправным членом очень состоятельной семьи фабрикантов.

Казалось, жизнь одаривала ее одним подарком за другим. Но любящий муж, четверо очаровательных малышей и положение в обществе вскоре перестали радовать молодую женщину. Ее охватила та самая чеховская скука, о которой написано в пьесе «Дядя Ваня»: «Когда нет настоящей жизни, то живут миражами» [109].

Это было время, когда женщины читали много прогрессивных книжек, но не знали, как примирить праздную жизнь с желанием активных действий на благо общества. Инесса больше всего боялась повторить судьбу Наташи Ростовой из «Войны и мира». Вот что она записала в своем дневнике: «Наташа, выйдя замуж, стала самкой. Я помню, эта фраза показалась мне ужасно обидной, она била по мне как хлыстом, и она выковала во мне твердое желание никогда не стать самкой — а остаться человеком» [77].

Чтобы не влачить скучную жизнь самки, мать четырех детей ушла от мужа к его младшему брату, который был увлечен очень модным в то время среди молодежи его круга марксизмом. Именно этот молодой человек помог сформироваться политическим взглядам Инессы, открыв ей смысл существования в материализме. Этому мятежному союзу не помешало даже то, что кавалер был на одиннадцать лет моложе. «Марксизм для меня был не увлечением молодости, а завершением длительной эволюции справа налево», — написала Арманд в своих мемуарах, осмысливая собственные поступки. Остается неясным, что конкретно подразумевалось под движением «справа налево», но в корне изменить свою жизнь она действительно смогла.

Пара с головой погрузилась в бурную революционную жизнь со всеми сопутствующими издержками: арестами, ссылками, болезнями.

Такой неординарный образ жизни не изменился у них даже после рождения совместного ребенка.

Официальным мужем Инессы все это время оставался старший брат. Он с каким-то невообразимым пониманием отнесся к увлечению жены и не только записал на свое имя новорожденного, но и полностью материально поддерживал семью влюбленных. Когда Инессу арестовали, он внес большой денежный залог, чтобы ее выпустили из тюрьмы. Все заботы о старших детях тоже легли на его плечи, причем для того, чтобы они не забывали мать, он с риском для себя устраивал им свидания с Инессой, когда та находилась на нелегальном положении. Этот типичный буржуа оказался реальным воплощением мужского начала из теорий, исповедуемых суфражистками, к которым относила себя и его жена. Свою любовь и уважение к ней он сумел отделить от мужской ревности и принятых в патриархальном обществе традиций.

Революционный пыл Инессы не охладили не только мытарства по тюрьмам и абсолютно неустроенный быт, но даже и смерть возлюбленного. Уже в одиночку она продолжала начатое дело, и партийная жизнь забросила ее в Европу — туда, где в это время собрался в эмиграции весь цвет российских социал-демократов. Там находился и мужчина, ставший ее избранником.

Любовные отношения соратников по партии возникли скорее вопреки их желанию — вопреки их желанию они и закончились.

Когда пара рассталась, Инесса написала любимому глубоко выстраданное письмо:

«Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда я тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью — и это никому бы не могло причинить боль. Зачем было меня этого лишать? Ты спрашиваешь, сержусь ли я за то, что ты “провел” расставание. Нет, я думаю, что ты это сделал не ради себя».

Она была права, когда писала эти строки: он «провел» расставание совсем не ради себя, иначе не ответил бы ей такими словами:

«О, мне хотелось бы поцеловать тебя тысячу раз».

Это были Инесса Арманд и Владимир Ленин.

Лидер партийной ячейки для страстной революционерки был неоспоримым авторитетом: по сути дела, марксизму она училась на его книгах. Его страстные речи о грядущих изменениях действовали на нее волнующе. Видимо, она относилась к женщинам, эрогенная зона которых расположена в области мозга, отвечающей за взгляды и убеждения. Большевик Григорий Котов так описал Инессу Арманд:

«Казалось, жизни в этом человеке — неисчерпаемый источник. Это был горящий костер революции, и красные перья в ее шляпе являлись как бы языками пламени».

Ее лучистые зеленые глаза загорались особым огнем, когда она наблюдала за тем, как виртуозно Ильич доносил свои идеи до окружающих. А вождь втайне любовался правильными чертами ее прекрасного лица и убранными в аккуратную прическу пышными волосами.

Весь ладный облик товарища по партии Инессы слишком контрастировал своей женственностью с располневшей женой Ленина, вечно одетой в одну и ту же бесформенную кофту. С тех пор как Надежду Константиновну настигла базедова болезнь, ее внешность заметно изменилась: глаза стали навыкате, шея раздулась, а лицо всегда выглядело одутловато. За ее спиной шептались, называя «селедкой».

Когда две такие разные женщины — Инесса и Надежда — стали общаться и сотрудничать, то прониклись друг к другу очень искренними дружескими чувствами.

«Я ее полюбила почти с первого знакомства», — писала Инесса Арманд о Крупской. В свою очередь, у Надежды Константиновны сохранилось такое воспоминание: «Уютнее, веселее становилось, когда приходила Инесса» [57].

Обе женщины стали незаменимыми помощницами для Ильича, исполняя любые его поручения. Окружающие называли эту троицу «партией прогулистов» — по той причине, что их часто видели прогуливающимися вместе.

Зоркая теща первой заметила, что зять смотрит на новую сотрудницу не только как на товарища по партии. Надежда Константиновна долго не могла поверить интуиции матери, но вскоре и сама увидела незнакомый ей лучик любви в глазах мужа.

Их брак можно было бы назвать благополучным, наполненным взаимопониманием, но за всю их совместную жизнь Владимир Ильич ни разу не посмотрел на жену с такой нежностью и желанием.

Суть отношений между мужем и женой становится понятной из высказывания их соратника по партии Глеба Кржижановского: «Владимир Ильич мог найти красивее женщину, вот и моя Зина была красивая, но умнее, чем Надежда Константиновна, преданнее делу, чем она, у нас не было…» По сути дела, она одна блестяще выполняла для мужа ту работу, для которой позже понадобится целый секретариат Кремля. Ни одна статья Ленина не была написана без ее корректуры, причем он настолько доверял ее профессионализму, что ни разу не внес коррективы в ее правки. Когда супруги находились на нелегальном положении и необходимо было соблюдать меры конспирации, только благодаря феноменальной памяти жены Ленин мог вести переписку с сотнями адресатов. Это почти невероятно, но Надежда Константиновна помнила наизусть более трехсот адресов и знала все нюансы шифрования писем. Более продуктивного и надежного соратника невозможно было представить, и эти качества для Ильича были важнее красоты и женственности. Казалось, он вообще не замечает ее грузную фигуру и выпученные глаза.

Надежда Константиновна тоже привыкла к тому, что их брак — это прежде всего опасное деловое предприятие, в котором ее ценят в первую очередь как незаменимого работящего партнера. А между тем им в то время не было и сорока лет — это тот возраст, когда люди находятся на пике сексуальной активности и любовных страстей.

В случае с этой парой природа каким-то образом допустила сублимацию чувственной энергии в идейную активность. Всех людей Ленин и Крупская рассматривали исключительно с той точки зрения, насколько те способны принести пользу их революционной работе. Инесса Арманд в этом смысле подходила почти идеально.

Она как француженка взяла на себя всю переписку с французскими коммунистами и занялась переводами статей. К тому же объем канцелярской работы Надежды Константиновны возрастал, и Инесса оказалась прилежной помощницей. Был еще один бонус от ее приезда. Благодаря своей жизнерадостности она внесла в жизнь швейцарских сидельцев искорку праздника и веселья, которой так не хватало в этом доме.

Кажется немного странным тот факт, что уже в 24 года энергичный молодой человек с ярко выраженными лидерскими качествами мог носить партийную кличку «Старик». Биографы пишут, что Владимир Ульянов получил ее «за обнаженный лоб и большую эрудицию». Но у меня складывается впечатление, что основным мотивом для такой характеристики было не по годам жертвенное отношение к делу. В книге «Об этой любви никто не должен знать» приводятся такие воспоминания Надежды Константиновны: «…он когда-то увлекся катанием на коньках, но, увидев, как сильно он устает и хочет спать после этих катаний, и поняв, что это мешает его учебе, он немедленно бросил коньки. Или когда он устранил из своих занятий игру в шахматы, потому что они, как он сам сказал, “полностью тебя занимают и мешают работе”. Был момент… его увлекло изучение латыни, но и от этого он отказался, потому что это мешало основной работе, революционной» [1].

Такая сосредоточенность на своей миссии придавала дополнительные силы страстной борьбе за счастье всего человечества, но, как мне думается, похитила очень важную часть личностного подхода к счастью каждого отдельного человека. Вождь революции мыслил категориями рабочих масс и целых классов общества, а интересы обычного человека, который любит свою жену, заботится о ребенке, хочет простого домашнего уюта, были для него вторичны. Сам Ленин не испытал сполна всех этих чувств, и, возможно, поэтому революционные преобразования вместе с историческими достижениями обагрились кровью и принесли так много страданий тем самым людям, ради которых все это делалось.

Надежда Крупская не получала от товарища по партии Владимира Ульянова принятого у влюбленных предложения руки и сердца.

Их женитьба была связана с партийной целесообразностью. Девушку как революционную активистку арестовали и приговорили к трем годам ссылки, но вместо назначенного места поселения она попросилась в село Шушенское с партийной версией — «к своему жениху». Там она была нужнее для ведения общей фракционной работы. В этих целях заключение брака было необходимым полицейским условием. Молодым партийцам пришлось, вопреки своим убеждениям, венчаться в церкви, где они перед алтарем надели друг другу на пальцы медные, изготовленные из пятаков кольца. Несмотря на полное соблюдение ритуала бракосочетания, свое сердце жених оставил для партии, и невеста это принимала.

Наде к моменту замужества было уже 29 лет, но ее не коснулись прогрессивные революционные идеи в области свободной любви.

В гимназии княгини Оболенской молодой дворянке Крупской заложили прочные основы патриархальной нравственности, поэтому без брака она даже не мыслила близких отношений с мужчиной. До нас дошли в основном фотографии уже состарившейся и больной Надежды Константиновны, а между тем в молодости она была довольно милой девушкой. «У Нади была белая тонкая кожа, а румянец, разливавшийся от щек на уши, на подбородок, на лоб, был нежно-розовый…» — вот так по описанию очевидцев она выглядела в то время [29].

Совсем недавно на многих ресурсах появилась информация:

«Ученые из Кембриджского университета подтвердили кровное родство американской актрисы Скарлетт Йоханссон и революционерки Надежды Крупской. По заверениям генетиков, к такому выводу они пришли после изучения биоматериалов знаменитостей, любезно предоставленных Генным банком Ротшильдов».

Скорее всего, это обычная газетная утка, сфабрикованная для очередной сенсации, но когда начинаешь рассматривать рядом две фотографии этих женщин, то действительно находишь удивительно похожие черты. Очень любопытный вывод можно сделать из этой внешней схожести о том, какую роль играет самоощущение женщины в восприятии ее окружающими. Уверенная в своих женских чарах Скарлетт считается признанным секс-символом, а почти полностью схожая с ней внешне Надежда Константиновна — чуть ли не памятником асексуальности.

В связи с этим нужно отметить и двойственность восприятия облика Инессы Арманд. В основном сохранились восторженные эпитеты при описании ее внешности, но есть и такое: «Напоминала хищную птицу с летящим профилем и клювообразным носом». Правда, этот же человек, Лариса Васильева, добавила: «Когда она начинала двигаться, то в ней появлялся неповторимый шарм».

В отличие от Инессы, практически все, что написано о Крупской, начинается и заканчивается словами: «Преданный друг и товарищ по партии».

С Наденькой в Шушенское приехала ее мать, взявшая на себя часть хлопот по хозяйству молодой семьи. Сама Надя к домашним делам не была приспособлена настолько, что даже при весьма скудных средствах в ссылке пришлось искать домработницу. «Наконец появилась помощница, — пишет в воспоминаниях Крупская, — тринадцатилетняя Паша, худющая, с острыми локтями, живо прибравшая к рукам все хозяйство». Часто приводят и слова Ленина, характеризующие их быт: «Перепробовал пятьдесят сортов омлетки!» Не потому, что он так сильно любил яичницу, а оттого, что ничего другого жена не умела готовить. Да и с домашним уютом Надежда Константиновна никогда не заморачивалась — по ее словам, всю жизнь они жили «по-студенчески». До самой смерти с ними всюду ездила теща, которая относилась к зятю с материнской любовью, но при этом явно без излишнего пиетета. Социал-демократ А. Н. Потресов в своих воспоминаниях написал об их взаимоотношениях: «Ульянов в своей личной жизни — скромный, неприхотливый, добродетельный семьянин, добродушно ведший ежедневную, не лишенную комизма борьбу со своей тещей — она была единственным человеком из его непосредственного окружения, дававшим ему отпор и отстаивавшим свою личность» [32].

Когда в жизнь этой спартанской семьи ворвалась яркая француженка, даже закрытое на семь замков сердце Ленина стало понемногу оживать. Женственность Инессы пробудила в лидере так долго дремлющее мужское начало. Он пытался бороться с этим новым чувством, но оно только глубже вгрызалось в самые потаенные глубины его души. Ильича стали часто видеть улыбающимся по всяким пустячным поводам, а соратники обратили внимание, что он вдруг начал появляться в новых рубашках. Надежда Константиновна чувствовала, что с мужем что-то происходит, но решительно не связывала это состояние с появлением в ее окружении новой подруги. Ильич очень старался не ранить чувства жены, но ничего не мог с собой поделать. Ему так хотелось постоянно видеть радостное лицо Инессы, вдыхать тонкий аромат ее духов! Ради этого он чаще обычного отрывался от работы и приглашал Надежду Константиновну и Инессу прогуляться по окрестностям. Во время прогулок он буквально фонтанировал идеями, шаг его становился легким и пружинистым, потом он вдруг резко останавливался, чтобы обсудить свежие идеи со своими спутницами. Надежда Константиновна с болью в сердце наконец все поняла, а особенно то, что совершенно проигрывает в женской конкуренции такой роскошной, чувственной богине. Сложность ее состояния усугублялась тем, что она полностью разделяла восхищение мужа этой женщиной. Она сама иногда невольно любовалась тем, как элегантно Инесса двигается, ей нравился ее заразительный смех и умение носить наряды. От одного из соратников она как-то услышала фразу: «Арманд — это полная гармония внешности и содержания», и с этим Надежда Константиновна была абсолютно согласна.

В какой-то момент Крупская не выдержала и решилась на откровенный разговор с мужем. Нет-нет, ни о каком банальном ультиматуме официальной жены о том, чтобы муж немедленно оставил любовницу, она даже не думала. Напротив, Надежда сама решила уехать, чтобы не так страдать и позволить мужу жить с той, кого он полюбил. Когда Надежда Константиновна, едва сдерживая слезы, говорила об этом, оба понимали, что она решилась отказаться не только от устоявшихся семейных отношений, но и от всего, чем жила многие годы. Главное — от сопричастности к великому делу, в которое верила и которому отдавала все свои силы. Она как никто могла оценить глубину мыслей и масштаб личности мужа. Ленин действительно обладал уникальной возможностью генерировать новые смыслы, воплощать их в жизнь и вести за собой. Группу, состоящую из нескольких членов и разрозненных ячеек, он меньше чем за двадцать лет превратил в самую многочисленную партию России со множеством последователей по всему миру. По сути, он был причастен к самым грандиозным изменениям в мире в ХХ веке.

Рано состарившаяся и потерявшая женскую привлекательность Надежда Константиновна жила только интересами мужа. У нее не было ни детей, ни даже своего дома — она уходила в никуда и безо всяких условий.

Остается только догадываться, какой сложный моральный и человеческий выбор предстоял Ильичу.

Он выбирал не между двумя женщинами. Жена давно была для него не женщиной, а очень близким человеком, другом и деловым партнером. С ней была связана каждая написанная им строчка, он привык, что любую возникшую мысль тут же необходимо обсудить с ней. Он даже не представлял, как без нее найти какой-то документ или отправить письмо.

Голос разума и сострадания не позволял ему отпустить жену, но пылкое сердце мужчины помимо его воли рвалось к роскошной Инессе. Любовь к ней стала забирать у Ленина очень много эмоций и времени — гораздо больше, чем он мог позволить себе оторвать от основного дела. Разлучиться с любимой женщиной было намного труднее, чем отказаться от катания на коньках или от игры в шахматы, — для этого понадобилось запретить своей душе любить.

Ильич принял решение и расстался с возлюбленной, когда их чувства находились на эмоциональном пике. Хотя Инесса и считала себя прежде всего революционеркой, но на деле оказалась самой что ни на есть обыкновенной ранимой женщиной. В строках, которые она позже напишет, сквозит столько горя и разочарования, что сердце сжимается от жалости:

«Раньше я, бывало, к каждому человеку подходила с теплым чувством. Теперь я ко всем равнодушна. А главное — почти со всеми скучаю. Горячее чувство осталось только к детям и к В. И. Во всех других отношениях сердце как будто вымерло. Как будто бы, отдав все свои силы, свою страсть В. И. и делу работы, в нем истощились источники любви, сочувствия к людям, которыми оно раньше было так богато. У меня больше нет, за исключением В. И. и детей моих, каких-либо личных отношений с людьми, а только деловые… Я живой труп, и это ужасно».

Она тогда не знала, что войдет в историю под романтичным псевдонимом «Любовница революции». Инесса ощущала себя просто глубоко несчастной женщиной, от которой отказался страстно любимый ею мужчина.

Она не прекращала выполнять партийные задания и даже занимала серьезные посты в советском правительстве после победы революции. Но душа у нее умерла, и энергия неумолимо покидала революционерку с каждым днем. Обеспокоенный ее состоянием, Ленин в 1920 году дал распоряжение отправить «товарища Арманд» отдохнуть на воды. Серго Орджоникидзе он написал записку: «Надо, чтобы вы протелеграфировали в Кисловодск, дали распоряжение устроить ее и ее сына как следует и проследить исполнение. Без проверки исполнения ни черта не сделают».

В то время в стране бушевала холера, и ослабленный организм Инессы не мог противостоять этой страшной заразе. Арманд умерла в Нальчике, и только спустя несколько дней свинцовый гроб с ее телом был отправлен в Москву. На Казанском вокзале его встречали осунувшийся Ленин с Надеждой Константиновной.

Таким подавленным вождя еще никто и никогда из соратников не видел: он даже не нашел в себе сил выступить на траурном митинге. Пораженная его состоянием, деятель Третьего Интернационала Балабанова описала это так: «Не только лицо Ленина — весь его облик выражал такую печаль, что никто не осмеливался даже кивнуть ему. Было ясно, что он хотел побыть наедине со своим горем. Он казался меньше ростом, лицо его было прикрыто кепкой, глаза, казалось, исчезли в болезненно сдерживаемых слезах» [5]. Другие отмечали, что он будто бы окаменел и лицо его сделалось черным, как лента венка, на которой было написано «Товарищу Инессе от В. И. Ленина». Без всяких революционных регалий — просто от Ленина, от мужчины.

Когда похоронная процессия двинулась от Каланчевской площади, где находился вокзал, к Колонному залу Дома союзов, то неподалеку от Ленина в толпе оказалась Александра Коллонтай. Она была потрясена состоянием вождя и оставила такие воспоминания: «Ленин брел будто с закрытыми глазами, помалкивая, и все боялись, что он споткнется».

Ленин настолько тяжело перенес смерть «товарища по партии», что после этого события долго не мог полноценно работать. Надежда Константиновна и в этих обстоятельствах оказалась надежным другом и соратником. Сложно сказать, считала ли она себя косвенно причастной к душевной драме мужа, но справедливости ради нужно отметить, что она ни одним поступком не препятствовала выбору мужа: по факту он предпочел не ее, а свое дело.

Надежда Константиновна взяла на себя заботы о младших детях Инессы, они даже жили какое-то время с ней и Владимиром Ильичом в Горках. Фотокарточка с изображением любовницы ее мужа Инессы Арманд всю оставшуюся жизнь стояла на ее прикроватной тумбочке как память об очень близком человеке. Возможно, поэтому, щадя чувства Надежды Константиновны, Инессу Арманд завуалированно назвали «Любовница революции».

Вскоре у Владимира Ильича обострились старые болезни, и через три года после потери возлюбленной — в возрасте 53 лет — Ленин умер, проведя последние месяцы глубоко больным человеком в инвалидной коляске. Александра Коллонтай утверждала, что одной из причин такого скорого ухода было душевное потрясение от смерти Инессы Арманд.