Любовь великих. Истории знаменитых пар

Михаил Романов

Рожденный в роскоши и величии императорской семьи 4 декабря 1878 года великий князь Михаил Александрович был четвертым сыном российского государя Александра III. Казалось, что судьба предназначала ему роль статиста на великой сцене истории: младший отпрыск, не имеющий ни малейших шансов подняться на вершину российского престола.

Однако роковой вихрь 1917 года круто переменил его жизнь. После отречения императора Николая II именно Михаил оказался единственным законным представителем династии Романовых. На его плечи легла тяжесть выбора, от которого зависела судьба огромной империи.

В отличие от своих державных предков Михаил не обладал железной волей и ответственностью, необходимыми для управления государством в годину испытаний. Отказавшись от короны, Михаил фактически поставил последнюю точку в истории трехсотлетнего правления Дома Романовых.

Этот шаг, который многими государственниками был расценен как малодушный и даже преступный, не спас его самого от трагической участи. Меньше чем через год, в июне 1918 года, Михаил Александрович был похищен и жестоко убит группой чекистов в глухом лесу под Пермью.

…Пока революционеры в своей борьбе ставили на карту все, вплоть до личных отношений, в Петербурге продолжались размеренные будни русской знати и издавался журнал «Красивая жизнь». Столица готовилась к празднованию 300-летия Дома Романовых, и сливки общества, предвкушая торжественные приемы, соревновались в изысканности не только нарядов, но и своих домов и усадеб. Все происходило, как и сейчас: женщинам хотелось продемонстрировать свое благополучие, однако узкий круг знакомцев казался им недостаточным, и они стремились попасть на обложку журнала. Вот только глянца тогда не было, поэтому в черно-белые издания вручную вклеивали цветные картинки, а героинями репортажей становились в основном дамы с титулами. Хотя случались и разные пикантные истории, когда простые барышни из провинции вдруг обретали родовитых покровителей и попадали в самый что ни на есть «высший свет».

Недавно я посещала выставку, посвященную уже упомянутому журналу «Красивая жизнь». На экспозиции были представлены картины, по которым делались те самые цветные вклейки в журнал. На одном из полотен была изображена комната богатого особняка с каким-то странноватым интерьером. Все, абсолютно все в отделке салонного зала было чересчур даже по меркам модного тогда ар-деко. Цветная обивка мебели, яркие абажуры, стены с орнаментом… в глазах рябило от избыточности цветов и узоров.

Меня заинтересовало, какая дама из высшего света могла подобным образом обустроить свое жилище. Я спросила об этом экскурсовода и услышала скандально известное в русской истории имя: Наталья Брасова.

Эту фамилию и даже титул женщина получила не по своему роду или выйдя замуж, а по названию того самого имения, которое было изображено на картине и затем попало в журнал. Волею судеб Наталья Брасова стала даже императрицей России — правда, всего на один день.

Чтобы лучше понять, как такое возможно, давайте немного погрузимся в историю династических браков и разберемся в особенностях передачи российской короны.

У императора Александра III в браке с датской принцессой Дагмарой, в православии принявшей имя Мария Федоровна, было шесть детей. Один из четырех мальчиков умер еще в младенчестве, поэтому по мужской линии претендентами на престол остались цесаревич Николай, второй по старшинству сын Георгий и Михаил. Младший получил имя в честь первого представителя династии Романовых, взошедшего на престол еще в 1613 году. Все трое, как и было положено в Российской империи, состояли на военной службе и вели образ жизни русского офицерства. В этой среде любили беседовать о резвости своих коней, грациозности балерин Императорского театра, выигрышах в карты и обсуждать новости столичной светской жизни. Цесаревич Николай был старшим, наследником трона, поэтому, несмотря на страстный роман с балериной Матильдой Кшесинской, осознавал свою ответственность за корону. Он понимал, что рано или поздно ему необходимо будет заключить династический брак.

Следующим претендентом на престол считался будущий сын Николая. Если бы что-то случилось с Николаем еще до рождения сына, то в очереди оказывался средний сын Александра III — Георгий.

Указ о престолонаследии Павел I принял уже в первый день своего восшествия на трон, в 1797 году. Ему не терпелось отменить все законы и порядки, действующие при его матери Екатерине II, и исключить возможность передачи короны не по прямому наследованию.

Его новый указ устанавливал ряд обязательных условий для претендентов на корону самодержца. Помимо того что наследником могло быть только лицо мужского пола, преемник имел право заключить брак только с особой из правящего дома. Морганатический брак с женщиной неравного положения полностью закрывал путь к царскому престолу не только супружеской паре, но и всем их наследникам.

Получалось, что шансы Михаила занять престол были ничтожны, к тому же по своей натуре он был склонен к беспечным поступкам. Михаил не хотел и думать обо всех этих династических формальностях и полностью отдавался своим молодым страстям, благо его положение позволяло вести роскошный и свободный образ жизни. Михаил был гораздо младше своих братьев и пользовался определенными привилегиями в семье. Князь Чавчавадзе, его биограф, отмечал: Михаил был, пожалуй, самым любимым ребенком императора и императрицы, единственным из детей, не боявшимся своего строгого отца. В дальнейшем избалованный отпрыск не считал нужным придерживаться строгих правил монархического дома.

Михаил был настолько хорош и бесшабашен, что почти все окружающие его женщины питали к нему нежные чувства, и он, в свою очередь, нередко отвечал им взаимностью.

Когда Михаил гостил у родственников в Германии, то после его визита кайзер Вильгельм II написал письмо Николаю II: «Милейший Ники! Посещение твоего дорогого брата Миши подходит к концу, и мы очень жалеем, что он уезжает. Он очаровательный и необыкновенно милый молодой человек, пленивший здесь всех, даже мою дочь!..» [75] Красивый, статный и к тому же отважный офицер, Михаил был всегда и везде душой компании, его любили не только женщины, но и сослуживцы.

В Гатчинском дворце под Питером хранится уникальная вещь — палаш великого князя Михаила Александровича. Этот большой, тяжелый меч в 1909 году преподнесли своему товарищу однополчане, офицеры лейб-гвардии Кирасирского полка как прощальный подарок. Каждый из офицеров расписался, и по их оригинальным подписям в палаше были сделаны бороздки, куда особым образом вставили золотую проволоку. Военное оружие превратилось в уникальное художественное изделие, окутанное к тому же интересной любовной историей.

На подарочном палаше сорок одна подпись, хотя в полку было сорок два офицера. Один из офицеров, поручик Вульферт, категорически отказался ставить свой автограф, оскорбленный тем, что великий князь соблазнил его жену Наталью.

Эта история вызвала огромный скандал не только в среде офицеров, но и в императорском семействе и в конце концов явилась причиной отставки Михаила.

У Натальи с офицером Вульфертом был уже второй венчанный брак, и повторный развод мог окончательно разрушить репутацию женщины. Царь Петр I своим указом фактически лишил подданных права на развод — правда, перед этим отправил свою жену Евдокию в монастырь.

Царский сын Михаил был настолько влюблен в Наталью, что все же решил жениться на дважды разведенной дочери присяжного поверенного, к тому же имеющей ребенка. Такой поступок многократно нарушал все мыслимые правила и законы, установленные для монархических союзов. Не только его брат, император Николай II, категорически отказал Михаилу в его просьбе жениться на Наталье, но и вся семья Романовых восстала против этой женщины. Мать Михаила, Мария Федоровна, сетовала в письме:

«Бедный Миша! Ужас как грустно думать, что он, такой милый и честный, попал в такие когти, потому что она никогда его не отпустит от себя. Моя единственная надежда, что она ему надоест, дай Бог!» [58]

Император Николай II незамедлительно отправил во все православные храмы страны срочный указ: «Не венчать никого с фамилией Романов», но влюбленные пошли на хитрость и отправились в Вену, в маленький сербский храм, куда подобного рода указы не доходили. Там старый священник в присутствии только церковного сторожа обвенчал молодых. Узнав об этом, Николай II запретил паре возвращаться в Россию, а все имущество Михаила приказал конфисковать.

Только после начала Первой мировой войны отверженный брат подал прошение вернуться на родину для того, чтобы принять участие в боевых действиях. Он отважно воевал на переднем крае во главе конного отряда, сформированного из самых отчаянных горцев Кавказа, даже получил ранение, когда вместе с бойцами «дикой дивизии» шел под пулями на штурм врага.

Не правда ли, этот сюжет ни в чем не уступает голливудской лав-стори и выглядит как сказка, в которой отважный принц, пренебрегая своим положением, женится по большой любви на простой девушке? Все женщины с детства мечтают о таком принце, и в ментальном сознании подобное поведение вызывает восторг.

Но если посмотреть на великого князя и семейство Романовых с другой стороны — как на государственных деятелей, от личной жизни которых зависят судьбы людей страны, — то их поступки выглядят совсем иначе.

И с этой точки зрения история Михаила уже не будет казаться такой красивой и романтичной…

Когда в 1894 году в Петербурге неожиданно для всех скончался император Александр III, его сын Георгий по состоянию здоровья не смог приехать на похороны. У него была тяжелая форма туберкулеза, и врачи запретили ему покидать горноклиматический курорт в Абастуманском ущелье на Кавказе. Долгое пребывание в горах не облегчило состояния Георгия, и когда в 1899 году туда приехал Михаил Нестеров, вот каким точный глаз художника увидел бывшего шутника и балагура: «Красивое, „романовское“ продолговато-сухое, с грустными-грустными васильковыми глазами, красиво очерченным ртом, с чахоточным румянцем на впалых щеках. Породистое, благородное и скорбное лицо, скорбная улыбка» [70]. В тот же год любимец родителей Георгий скончался. А Российская империя лишилась первого после Николая II наследника на престол.

Несколько позже, в августе 1904 года, у императора Николая II рождается долгожданный сын, «маленькое сокровище» Алексей. Но уже осенью того же года у младенца обнаруживается страшная наследственная болезнь — гемофилия. Это когда кровь практически не сворачивается и любая, даже незначительная рана может привести к смерти. Эту болезнь часто называют «викторианской»: мальчик унаследовал ее от английской королевы Виктории, которая приходилась родной бабкой его матери Александре Федоровне. Заболевание проявляется только у мужчин рода и, как правило, приводит к ранней смерти. Когда для Николая II подыскивали династическую невесту, данного факта не учли. К тому моменту даже на императорское семейство распространились модные вольные взгляды общества, и на решение выбрать Гессен-Дармштадтскую принцессу повлияло взаимное влечение молодых.

Нам кажется почти комичным описание того, как подыскивали невесту для царя Ивана Грозного. Из двух тысяч претенденток бояре и родственники царя выбрали 24, а из них — 12 приглянувшихся царю девушек. Их тщательно осмотрели доктора и бабки на предмет различных болезней и изъянов. И только после этого, долго сравнивая девушек по красоте, уму и приятности, царь остановился наконец на Марфе Собакиной.

Если понимать важность того, какую роль в прочности устоев государства играют здоровые наследники, то подобный подход не покажется таким уж смешным и явно имеет разумное историческое основание. Не зря поется в песне: «Жениться по любви не может ни один король». Если государство имеет монархическое устройство, то и монарх, отвечающий за судьбы людей своей страны, — это прежде всего политическая фигура, и его личная жизнь не является сугубо персональной.

Царевич Алексей был практически обречен, и, таким образом, великий князь Михаил оказался ближайшим реальным претендентом на престол. За триста лет царствования семьи Романовых, видимо, были утеряны гены ответственности за отечество, которые судьба вручила им по праву рождения. Последним из этого рода приятно было пользоваться правами и привилегиями, а об обязанностях думать не очень хотелось.

Первого царя Михаила из рода Романовых сразу после изгнания поляков избирал в 1613 году Земский собор по решению народного ополчения. Это положило конец пятнадцатилетнему периоду кровавого хаоса в России, вошедшему в историю как Смутное время. Причиной этих страшных событий являлось как раз то, что сын Ивана Грозного Федор не оставил после себя наследников.

В летописях того времени говорилось:

«На русскую землю обрушились такие общенародные бедствия, как голод и мировая язва; считались они тогдашними русскими людьми наказанием Божиим. Все ждали еще худших бедствий, и они не замедлили разразиться над русской землей. Стали появляться один за другим самозванцы, и русские люди „измалодушествовались“, шли то за одним самозванцем, то за другим» [7].

Тезка первого царя из рода Романовых, великий князь Михаил, наверняка знал историю своей семьи и должен был понимать, какую цену народ может заплатить за его любовь. И заплатил…

У новоиспеченной пары еще до венчания в сербской церкви родился сын, которого родители назвали в честь умершего великого князя Георгия. От отца мальчик получил отчество, но все равно считался незаконнорожденным ребенком, с вытекающим из этого обстоятельства унизительным положением в обществе. Чтобы любимый сын не чувствовал себя изгоем, отец добился того, что осенью 1915 года император Николай II все-таки признал брак Михаила, а его жене Наталье пожаловал титул графини Брасовой. Таким образом, их сын Георгий стал графом Брасовым. Он даже был официально признан племянником Николая II, но все же в бумагах содержалась оговорка о том, что прав на престол он не имеет ни при каких обстоятельствах.

Фамилию для матери и мальчика выбрали по названию имения Брасово в Брянской области — того самого, которое художник Станислав Жуковский изобразил на своей картине. Именно она была представлена на выставке в Третьяковской галерее и вызвала у меня эмоции, послужившие поводом для написания этой истории.

Позже Наталья добилась того, что ее стали именовать светлейшей княгиней Романовской-Брасовой с намеком на принадлежность к роду Романовых.

Заполучив самые высокие титулы, Наталья начала вести роскошную светскую жизнь, но фамильные дома не стремились принимать ее у себя, поскольку репутация ее была подорвана. Будучи предприимчивой особой, она не стала ждать милости от блистающих в Петербурге высокородных дам и решила создать собственный новый модный салон, приглашая в него самых известных людей столицы. В числе других там бывал французский посол Морис Палеолог. Вот какие впечатления о хозяевах приемов он оставил в своем дневнике:

«Михаил был человек в высшей степени слабый в смысле воли и ума. Но в то же время он был сама доброта и скромность и очень привязчив, и она (Брасова) всецело завладела им; с тех пор он стал послушным орудием ее замыслов…

Говорят, что графиня Брасова старается выдвинуть своего супруга в новой роли. Снедаемая честолюбием, ловкая, совершенно беспринципная, она теперь ударилась в либерализм. Ее салон, хотя и замкнутый, часто раскрывает двери перед левыми депутатами. В придворных кругах ее уже обвиняют в измене царизму, а она очень рада этим слухам, создающим ей определенную репутацию и популярность. Она все больше эмансипируется; она говорит вещи, за которые другой отведал бы лет двадцать Сибири…» [73]

Княгиня Романовская-Брасова наконец получила все, о чем только могла мечтать честолюбивая девочка, родившаяся у скромного присяжного поверенного, служившего при окружном суде, — и даже гораздо больше. Она легко переступила через скучного первого мужа, который хоть и был племянником Саввы Мамонтова, но достиг лишь должности дирижера и аккомпаниатора в его Опере. Следующий, поручик Вульферт, показался ей перспективней первого, но все же его карьера не шла ни в какое сравнение с возможностями великого князя. В начале отношений с Михаилом Наталья только в мечтах могла представить себя законной супругой члена императорского дома. Тогда ей достаточно было материального достатка и хотя бы отблеска славы монархической семьи. По мере того как мечты становились былью, приходило ощущение того, что по-другому и быть не могло: она, несомненно, заслуживает эти шикарные наряды и пусть несколько скандальную, но известность в высшем обществе Петербурга. Как и многие люди, слишком быстро получившие богатство и положение, она стремилась всячески демонстрировать свои возможности, чем немало раздражала императорское семейство. Мать и родственники мужа своим пренебрежением немного омрачали ее блистательную жизнь, но, в конце концов, не одну ж ее они недолюбливали!

Жену Николая II поносили гораздо больше, причем не только внутри семьи. Свекровь называла ее не иначе как фурией, а в стране вообще считали, что Александра немецкая шпионка и даже любовница оборванца с дьявольскими глазами — Григория Распутина. На улицах распространялись листовки с карикатурами, под которыми были подписи такого рода:

Сашка и Гришка

Сидят за столом,

А царь Николашка

Побёг за вином.

Нетрудно догадаться, кого имели в виду: императрицу Александру Федоровну с Григорием Распутиным и безвольного царя Николая II, который исполнял любые их прихоти.

Невзгоды от войны, в которую неразумно вступил император, усугубляли и без того тяжелое положение народа; росло недовольство правлением и в ближайшем окружении монарха.

Маяковский очень точно отразил отношение общества к этой войне:

Выпарили человечество кровавой баней

только для того,

чтоб кто-то

где-то

разжился Албанией.

Сцепилась злость человечьих свор,

падает на мир за ударом удар

только для того,

чтоб бесплатно

Босфор

проходили чьи-то суда. [65]

Правители держав, как ведется испокон веков, в очередной раз делили мир и отвоевывали выгодные торговые пути, а их народы гибли миллионами в страшной «кровавой бане».

Николай II оказался не только плохим политическим стратегом: вступив не в свою войну на стороне Антанты, он не смог организовать мобилизационную жизнь и внутри страны.

В августе 1914 года в аграрной России шла подготовка к посевным работам, но на войну мобилизовали не только людей, но и лошадей, которые в то время были главной тягловой силой крестьян. Без работников и лошадей пришлось резко сократить посевные площади, что привело к недостатку продовольствия. В дополнение к этому правительство не ввело вовремя меры по распределению продуктов, и дельцы оптом скупали урожай, чтобы затем втридорога продавать его. В укрытии зерна до лучших цен были замечены даже члены царской семьи, так как именно они владели большими посевными угодьями в стране. Голодный народ негодовал и пытался по-своему объяснить причину бед, свалившихся на страну. Основной версией была самая простая — измена.

«Николай II проиграл Россию Вильгельму в карты, продал за бочку золота», — открыто судачили русские мужики в кабаках.

В довершение всего император отстранил от руководства армией своего дядю, опытного великого князя Николая Николаевича, и вместо него в сентябре 1915 года сам принял на себя командование.

Понимающие обстановку представители высшего военного руководства выступили против этой отставки, но Николай никого не желал слышать. Единственным человеком, чье мнение он ставил выше всех других, была его жена Александра Федоровна. В окружении императора считали, что именно она присоветовала ему убрать главнокомандующего.

Николай II с началом войны стал стремительно терять популярность, а великий князь, напротив, на фоне непрофессиональных действий императора набирал очки, особенно среди военных. Во многих газетах появилась фотография, где небольшого роста тщедушный император, облаченный в форму полковника, смотрит снизу вверх на почти двухметрового статного генерала Николая Николаевича. Императрица в этот раз не на шутку испугалась за трон и чаще, чем обычно, стала напоминать мужу о его статусе, о том, что он самодержец, который не обязан ни перед кем отчитываться и воле которого беспрекословно должны подчиняться министры — «царские слуги», как она называла их в письмах.

Нашептывания любимой женщины возымели действие на безвольного мужа, и он совершил фатальную ошибку. С того момента как император принял командование армией на себя, вся ответственность за неудачи в войне легла на его плечи. Ему в качестве главнокомандующего пришлось уехать из Петербурга в Могилев, в ставку, при этом он неизбежно терял управление процессами в Петербурге. Практически единственным информатором и интерпретатором столичных событий для него стала жена.

Когда в феврале 1917 года на улицы вышли обозленные голодные толпы народа, Александра, по обыкновению, написала мужу письмо. В нем она сообщала, что «мальчики и девочки вышли на улицы побузить», а затем прибавляла: «…если бы был мороз, то, скорее всего, они сидели бы дома». Из окон дворца она не могла рассмотреть, что этими «мальчиками» и «девочками» были организованные рабочие и военные под предводительством опытных лидеров. Уже к вечеру улицы заполнило более 120 тысяч протестующих, требующих изменений в стране. Эти события вошли в историю как Февральская революция. Для монархии настал последний момент предпринять решительные действия по коренным реформам и тем самым сдержать революционную ситуацию.

В авиации есть понятие «точка невозврата», когда при аварийной ситуации необходимо предпринимать незамедлительные действия; если продолжать лететь в прежнем направлении, то самолет неминуемо разобьется. Для Николая II февральские события были именно такой точкой. Требовалось срочно прекращать войну и наводить порядок в стране с помощью реформ и преобразований, но для понимания ситуации нужен был правильный диагноз событий.

Члены правительства не смогли предотвратить революционное восстание, и председатель отправил императору в Могилев телеграмму о том, что они не в состоянии выполнять свои обязанности, и предложил распустить правительство. Николай, не понимая в полной мере, что происходит, отказался принять их отставку и приказал направить в Петроград войска для подавления восстания.

Во время событий революции 1905 года этот подход помог ему сохранить императорский дом, и тогда удалось отделаться лишь «косметическими» изменениями в правлении — ну, может, еще одна досадная и неприятная мелочь. Из-за событий на Ходынском поле Николай получил в народе прозвище Кровавый, а расстрел демонстрации в 1905 году только подтвердил это.

После распоряжений по отправке в мятежный Петроград войск император сделал об этом дне примечательную запись в своем дневнике: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство — быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия! Был недолго у доклада. Днем сделал прогулку по шоссе на Оршу. Погода стояла солнечная. После обеда решил ехать в Царское Село поскорее и в час ночи перебрался в поезд» [86].

В первую очередь он беспокоился о жене и детях, поэтому собрался ехать не в революционный Петербург, а в Царское Село — туда, где в тот момент находилась его семья.

За несколько дней до этих событий председатель правительства Родзянко отправил письмо императрице Александре Федоровне: «Уезжайте куда угодно и поскорей. Опасность очень велика. Когда горит дом, и больных детей выносят» [33]. Он знал, что царские дети болели корью, но трезво оценивал опасность дальнейшего пребывания царской семьи близ восставшей столицы. Царица ответила на письмо Родзянко сразу и без возможности возражать ей: «Никуда не поедем. Пусть делают что хотят…»

Она решила во что бы то ни стало дождаться мужа, но эти ее планы были нарушены очень важным обстоятельством.

Экстренный поезд под номером 4001, на котором следовала чрезвычайно важная персона, остановился на станции с говорящим названием «Дно». Позже поэт Николай Клюев напишет: «Посчитать невозможно с точностью, сколько тысяч станций у нас в России. И надо же было, чтобы царь отрекся от престола именно на станции “Дно”. Отрекся на “Дне” и оказался на дне».

Навстречу этому поезду из Петербурга мчался другой, на котором находились представители Думы Гучков и Шульгин: в их миссию входило принять от императора манифест об отречении от престола. Николай со свитой пребывал в необычном для себя положении, ведь ждать он не привык. Во время томительного ожидания кто-то из окружения Николая спросил его, что он собирается делать после отречения. Император огромной страны ответил, что уедет за границу и будет там жить до окончания военных действий, а затем вернется в Россию, поселится в Крыму и полностью посвятит себя воспитанию сына. В дневнике пока еще императора появилась следующая запись: «Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства все время там! Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!»

Сначала Николай II на основании правил о престолонаследии написал отречение в пользу сына Алексея. Но затем переписал его в пользу брата Михаила, таким образом отрекаясь от престола и за своего сына. Такой порядок отказа от короны не был предусмотрен в Российской империи, и Николай это знал. Возможно, это был хитрый маневр, с тем чтобы, когда волнения пройдут, можно было вернуть трон. На это указывает и то, что составлено отречение было не в виде манифеста, а в виде депеши в адрес начальника штаба в ставку. Видимо, до последнего момента Николай не мог поверить в серьезность положения. Но, как бы там ни было, формально императором России с этого момента становился его брат Михаил. Соответственно, императрицей можно было считать скандально известную жену Михаила Наталью Брасову. Ту самую женщину, с рассказа о которой начиналась эта глава.

Круг замкнулся: история правления дома Романовых началась с царя Михаила, Михаилом, по крайней мере формально, она и закончилась.

Но продолжим рассказ о февральских днях 1917 года, ибо дальнейшие события во многом объясняют причины крушения монархии в России.

Утром следующего дня после отречения Николая II в дневнике великого князя Михаила появилась запись:

«3 марта 1917 года.

В 6 ч. утра мы были разбужены телефонным звонком. Новый мин. юстиции Керенский мне передал, что Совет министров в полном его составе приедет ко мне через час. На самом деле они приехали только в 9½ ч.» [85].

Что обсуждал великий князь со своей женой эти три с половиной часа, можно только предполагать. Видимо, Наталья на какое-то мгновение все-таки представила себя владычицей огромного государства с подданными, ловящими каждое ее слово и взгляд. Она хорошо знала правила высшего света, где ценность человека зависела прежде всего от его положения на иерархической лестнице. Все те, кто бросал на нее косые взгляды, сразу превратятся в подобострастных служак, и даже мать мужа не посмеет открыто критиковать ее.

Конфликт между Марией Федоровной и женой Николая II привел к тому, что вдовствующей императрице пришлось уехать из Петербурга. Когда стало ясно, что события в столице приняли самый серьезный оборот, Мария Федоровна на корабле «Лорд Нельсон», специально присланном за ней королем Англии Георгом, уплыла в Лондон.

Здесь мы сделаем паузу в событиях 1917 года и погрузимся в конец XIX века, когда семья монархов России ни в каком страшном сне не могла представить, что на их золоченый трон, обитый красным бархатом, может взгромоздиться задница потного солдата с ружьем, а в тончайшего фарфора китайскую вазу помочится неотесанный матрос.

Отгремела французская революция, Европа залечила раны после Наполеоновской, Русско-турецкой и других войн, и настало время, которое называют периодом «бель-эпок» (фр. Belle Époque — «прекрасная эпоха»). Большие державы наконец договорились о новом разделе мира, а маленькие, каждая по-своему, приспосабливались к их правилам. Самым мудрым тогда оказался король малюсенькой Дании Кристиан IX, которого позже прозвали «тестем Европы». Если большим державам необходимы были умные неустрашимые наследники-мужчины, то для таких, как Дания, благословением судьбы являлось рождение красивых дочерей. Оставалось только воспитать их в правильном направлении и подвести к тому, что главное в их жизни — это полюбить того, кого выберут родители. А уж папа, как некогда русский князь Ярослав Мудрый, постарается подготовить своих дочурок для династических браков на пользу своей страны.

Три дочки Кристиана IX благодаря удачным бракам взошли на европейские троны, а скромный дворец датского короля превратился в отчий дом для целой армии внуков — очередных наследников престолов. Сегодня большинство монархов Европы называют Кристиана IX своим предком.

Историю одной из его дочерей хотелось бы назвать мелодраматической — но как отделить любовную романтику от долга перед датским королевством?

Девушку по четко определенному плану отца знакомят с прекрасным наследным принцем большой могущественной страны. Как и предначертано дочери датского короля, она искренне влюбляется в суженого, и августейшие родители назначают дату свадьбы. Но принц вдруг заболел и скоропостижно умер. Принцесса была безутешна, и только брат жениха — по случайному совпадению следующий претендент на корону — смог своим вниманием хоть как-то отвлечь от великого горя несчастную невесту. Когда глаза девушки немного просохли от слез, он спросил ее: «А вы смогли бы когда-нибудь полюбить еще кого-то?» Она зарыдала еще сильнее и, замотав головой, забормотала: «Нет! Конечно нет! Никогда! Никого! — а потом, немного успокоившись, продолжила: — Ну, может, только его брата».

Вскоре была сыграна пышная свадьба, затем погиб отец принца, и миниатюрная принцесса маленького датского королевства стала императрицей России.

Она искренне полюбила своего мужа императора Александра III и приняла православие с русским именем Мария Федоровна. В этом счастливом браке родилось четверо сыновей, старшего супруги по обоюдному решению назвали в честь умершего жениха Николаем, а младшего — Михаилом.

Теперь нам пора вернуться в печальную весну 1917 года, когда после отречения императора Николая II к его брату Михаилу явилась делегация для решения вопроса о престолонаследии. Председатель правительства Родзянко оставил такую запись об этом моменте: «Михаил Александрович поставил мне ребром вопрос, могу ли ему гарантировать жизнь, если он примет престол, и я должен был ему ответить отрицательно, ибо… твердой вооруженной силы не имел за собой…» [67] Мнения членов делегации после этого разговора разделились: одни считали, что ради спасения отечества необходимо сохранить монархию и Михаилу следует принять бразды правления, другие склоняли Михаила к отречению. Сам Михаил пребывал в смятении и никак не мог определиться, как поступить. Во время переговоров он вдруг сказал, что ему необходимо отлучиться, на что от одного из членов делегации последовала просьба: «Только не звоните жене!»

Возможно, тщеславное желание Натальи Брасовой посидеть на императорском троне смогло бы повлиять на решение мужа и династия Романовых осталась бы тогда у власти. Но вряд ли безвольный Михаил был способен справиться с бушующим океаном недовольных монархией и ухудшающейся военной ситуацией. Спустя триста лет родом Романовых были утрачены волевые качества предков, возможно, накопилось много генетических и психических дефектов, связанных с родственными монархическими браками. Габсбурги, например, в течение двухсот лет правили Испанией и в буквальном смысле выродились из-за слишком близких союзов. Карл II почти не мог говорить, так как от рождения имел невероятно раздутый язык, а очень длинная челюсть мешала ему есть. Появлявшиеся у Габсбургов дети либо умирали в младенчестве, либо превращались в тяжелых инвалидов.

Основная идея династических союзов тоже не сработала. Королева Виктория считала, что родственные отношения спасут Европу от кровопролитных войн. В жесточайшую Первую мировую войну противниками стали двоюродные братья: английский король Георг, российский император Николай против немецкого кайзера Вильгельма.

Как только на кон ставились личные или государственные интересы, человеческие отношения у властвующих родственников не выдерживали испытания.

Снова вернемся в XIX век, в уютный дворец «тестя Европы» Кристиана IX. Каждое лето его милые дочери собирались вместе с мужьями и детьми в доме своего детства. В эти дни Копенгаген становился центром монаршей жизни Европы, а уютный дворец Амалиенборг наполнялся детским смехом и ароматом семейных обедов. Дедушка Кристиан часто путал своих внуков: Николая из Петербурга и Георга из Лондона. Они были похожи друг на друга как две капли воды. Когда мальчики подросли, то часто стали одеваться одинаково, чтобы позабавить своих родственников и сделать совместную фотографию. Сближению кузенов способствовало и то, что их матери, старшие дочери Кристиана, были настолько дружны, что даже приобрели неподалеку общий дворец, где часто вместе проводили время. Они вполне могли себе это позволить, ведь одна была королевой Англии, а вторая — русской императрицей.

Позже монархами стали их сыновья Георг и Николай. Братья часто общались, называя друг друга «милый Георг» и «старина Ники». Одно из последних писем англичанин написал брату 19 марта 1917 года, уже после отречения того от престола. Георг сообщал, что глубоко огорчен событиями прошлой недели и что его мысли постоянно с братом. Он обещал Николаю всегда быть верным и преданным другом.

Николай решил, что он лишился престола, но, к счастью, у него остался брат, с которым они были не просто близкими родственниками, но и союзниками в войне. Вскоре после письма в Россию от имени правительства Англии было направлено предложение о предоставлении убежища царской семье. Временному правительству не терпелось избавиться от претендентов на российскую власть, и председатель Керенский развил активную деятельность по скорейшей отправке царской семьи из России. Но, начав переговоры, английская сторона вдруг стала медлить. 10 апреля 1917 года Георг V через лорда Стэнфордхэма проинформировал Временное правительство России о том, что правительство Англии вынуждено отозвать свое предложение.

Новость о том, что в России народ «скинул царя», моментально разнеслась по Европе. Это известие с энтузиазмом подхватили радикально настроенные политические круги.

В статьях ведущих газет Николая II называли не иначе как Кровавый, припоминая ему в том числе расстрелы 1905 года. Политический неудачник становился нежелательным гостем в монарших домах родственников. По большому счету его смерть была выгодна правителям ведущих держав: немцы надеялись таким образом вывести Россию из войны, американцы смогли бы не отдавать деньги, которые Россия в огромных количествах хранила в их банках, а англичане в этом раскладе упрочили бы свое влияние на мировые процессы.

Когда Георгу пришлось выбирать между нежными родственными чувствами и государственными интересами, то он трусливо выбрал второе. Его личный секретарь лорд Стэнфордхэм сказал по этому поводу, что из-за общих соображений целесообразности Его Величество не может не испытывать сомнений, насколько разумно, чтобы семья императора поселилась в Англии.

После расстрела в Екатеринбурге всех членов императорской семьи в дневнике Георга V появилась лицемерная запись: «Это было гнусное убийство. Я был предан Ники, который был добрейшим человеком, истинным джентльменом, который любил свою страну и свой народ».

Монархи не имеют права не только на личную жизнь, но и на человеческие чувства.

Мать Николая II не могла поверить в смерть сына и его семьи, она даже запретила близким служить панихиду по ним. Этой женщине пришлось своими глазами увидеть весь цинизм большой политики. Английские и датские родственники всячески давали ей понять, что с потерей ее сыном российского трона и она для них становится всего лишь бедной родственницей без родины.

Когда в Греческой церкви служили панихиду по всем павшим в Первой мировой войне, там ни одним словом не упомянули российских солдат. Мария Федоровна оставила в дневнике печальную запись: «Этот факт (участие России) совершенно игнорируют и не придают этому никакого значения. Для них Россия больше вообще не существует…»